Грязная бомба: выжить вопреки

И параллельно преподавал в ЦИПКе. Да, в Новоуральске, как теперь назывался наш город, функционировал филиал Центрального института повышения квалификации специалистов-атомщиков.

Преподавать нравилось даже больше, чем заниматься наукой. Это был рай в кубе. И я уволился с комбината. В ЦИПКе заслужил звание доцента, задумывался о докторской. Но всё хорошее быстро кончается. Нагрянула перестройка. Слушателей не стало, как и зарплаты. Пришлось искать другую работу.

С 1992 года — госслужащий, начальник Новоуральской инспекции Госатомнадзора РФ. Восемь сотрудников. Но… зарплата, несовместимая с жизнью. Однако были и плюсы. Главный из них — сокращённый рабочий день. Что давало время для подготовки статей в серьёзные журналы («Экология и жизнь», «Фундаментальные исследования»). По результатам публикаций (основная тематика — медицинская экология) получил почётное звание профессора Российской Академии естествознания. И родил серию из пяти научно-популярных книг — «Занимательная экология без завирательной мифологии». Для нашей темы самая из них полезная — «Занимательная радиация»:

Цитаты из «Занимательной радиации» я иногда использую в книге, что сейчас перед вами.

Ещё из хорошего в той госслужбе — загранкомандировки. Только в Штатах удалось побывать четыре раза.

Обратите внимание на мою грязно-зелёную футболку. Уезжая из Вашингтона, я выбросил это старьё в урну. А спустя четверть века с изумлением увидел её, ту самую, на Зеленском. Том самом. Ну, блин, ваще!

Кабы не загранкомандировки — не появилась бы ещё одна моя книга — «Миллион долларов до конца света»: действие этого романа происходит и в России, и в Америке.

Да, художку я пишу под псевдонимом Олег Айрашин.

После семнадцати лет работы в Госатомнадзоре наступил предельный для государственного служащего возраст — 60 лет. И что же: пенсия, лавочка, кефир?

И снова — НЕТ!

Есть в мире справедливость! Именно тогда мне предложили должность главного инспектора по контролю безопасности ядерно- и радиационно-опасных объектов.

Тринадцать лет пролетели быстро — и наконец я взаправду ушёл на пенсию, которую до того уже получал целых 23 года.

Только теперь вот оценил свой трудовой опыт. «Специалист подобен флюсу», говаривал Козьма Прутков. Это не про меня: на многие вопросы — такие, как радиация и экология — я научился смотреть с разных точек зрения. Как инженер и научный работник, как эксперт в области ядерной, радиационной и экологической безопасности, как преподаватель и спикер; ну и как литератор.

Глава 5. Ух, эти дозы! Будь они неладны…Какая радиация опасней?

Никак не обойтись нам без понимания — что такое дозы облучения. Почему их оценивают то в греях, то в зивертах? Какие дозы опасны, а какие нет? Попробуем разобраться.

Вы уже знаете, что радиация может быть опасной, даже для миллионов людей. Но откуда в мирное время исходит самая серьёзная радиационная угроза? Вопрос сложнее, чем кажется.

Возьмём пример на бытовом уровне. Попробуйте сходу ответить, на что вы тратите больше денег: на еду или автомашину? Для многих семей расходы на питание перевесят: ведь машину мы покупаем не каждый день. А если без неё никак? Сразу и не ответишь…

Так же непросто обстоят дела и с оценкой радиационной опасности. Как оценить, насколько опасна радиация для здоровья? Иными словами, в чём измеряется — помните? — тяжесть последствий облучения? Для этой цели уже сто лет используют понятие дозы облучения.

Именно величиной дозы определяется опасность радиации. Большие дозы — один зиверт (1 Зв) и выше — приводят к лучевой болезни; при дозах 1–2 Зв возможно полное выздоровление даже без лечения. Однократное облучение дозами выше 6 Зв — стопроцентная смертность, если не лечить.

И не стоит забывать, что любые дозы — чем выше, тем сильней — повышают шансы отдалённых онкологических заболеваний.

А теперь главное.

Происхождение радиации значения не имеет

Нашему организму без разницы, где он получил дозу: за счёт солнечного излучения или от рентгеновского аппарата, на радоновом курорте или от выбросов АЭС; да пусть и результате радиационной аварии — всё равно. Главное — сколько человек получил миллизиверт. Или, в тяжёлом случае — зиверт.

Но что же это такое — дозы и зиверты?

Рассмотрим опять же на бытовом примере. Человек выпил 250 граммов водки. Это что — доза? Нет, это порция, которая содержит 100 граммов спирта. А доза рассчитывается с учётом массы тела. В нашем примере для человека весом 100 кг доза алкоголя будет равна 1 грамму на 1 килограмм массы тела. Если же человек весит 50 кг, то полученная доза будет равна 2 грамма на килограмм, то есть в два раза больше. Понятно, что на человека меньшего веса та же порция окажет более сильное действие. А вот при одинаковой дозе последствия будут соразмерные.

Подобным образом оценивают и воздействие ионизирующих излучений на человека. Самая простая характеристика — поглощённая доза, которую определяют в два этапа. Сначала измеряют или рассчитывают — нет, не граммы спирта, а количество энергии, которое поглотило облучаемое тело. Термин тело в данном случае используется в физическом смысле. Телом называют облучаемую мишень — кирпич, кусок дерева, человека либо его отдельный орган.

На втором этапе поглощённую энергию делят на массу тела.

Энергию измеряют в джоулях (Дж), а массу — в килограммах. Тогда поглощённая доза будет измеряться в джоулях на килограмм: Дж/кг. Но когда речь идёт о радиации, «джоуль на килограмм» получает специальное имя — грей (Гр). В честь британского учёного Льюиса Грэя.

Едут русский и француз в поезде. Француз достаёт бутылочку коньяка, рюмочку с напёрсток и шоколадку — на стол. Наш достаёт пол-литра, капусту квашеную. Чокнулись. Француз рюмочку пригубил, от шоколадки откусил, зеркальце достал и смотрится. Русский опрокинул стакан, пятернёй капусты зацепил — и спрашивает: — А ты, мусью, чего это в зеркало любуешься? — Свою дозу определяю, — отвечает француз. — Щёчки порозовели — норма. — Дай-ка зеркало сюда, — говорит наш. Набулькал водки в стакан, опустошил, капустой зажевал — и тоже к зеркалу. — Мсье, кес-кё-сэ? А зачем вы рот открываете? — Тоже дозу определяю. Как всплывёт капуста — всё, норма.

Но почему же вместо греев для оценки дозы облучения чаще используют какие-то зиверты? Оказывается, поглощённая доза не учитывает неодинаковую способность разных излучений повреждать ткани живых организмов.

Многие ошибочно считают самым опасным гамма-излучение. Да, от него труднее защититься. Но мы-то хотим понять, насколько сильно повреждают организм одинаковые поглощённые дозы различных излучений. Ведь защититься получается не всегда, и человек таки набирает свои греи, — вот в этом случае куда опаснее оказывается альфа-излучение. Потому что тяжёлые и заряженные альфа-частицы, попадая в живую клетку, тормозятся резко и гасят энергию на коротком участке пути. Альфа-частицы — не просто крупнокалиберные, это разрывные пули. И при одинаковой поглощённой дозе альфа-излучение наносит максимальный вред организму.

Подчеркнём ещё раз: один грей альфа-излучения опаснее, чем один грей гамма-излучения. Другое дело, что получить высокую поглощённую дозу гамма-излучения проще. Для этого достаточно стоять рядом с источником излучения, например, с изотопом цезия-137. А от альфа-излучения защитит даже слой воздуха между человеком и источником, например, урановым слитком (проверено на себе).

Альфа-излучение становится опасным при попадании радионуклида внутрь организма. Именно при внутреннем облучении и проявляется его повышенная опасность. Если дышать альфа-активным радоном, или выпить урановый раствор (лучше не надо) — тогда один грей поглощённой дозы окажется зловредней, чем такая же доза от бета-активного стронция.

Считается, что повреждающее действие альфа-излучения в 20 раз сильнее гамма- или бета-излучения. Если учесть этот коэффициент в расчётах, то мы получим уже не поглощённую, а эквивалентную дозу. Её-то и измеряют в зивертах (Зв). Для альфа-излучения (уран, плутоний, радон) каждый грей превращается в 20 Зв, а для бета- и гамма-излучения 1 Гр = 1 Зв.

Если доза выражена в зивертах, её опасность для живых организмов — независимо от вида излучения — будет одинаковой. Поэтому такую дозу и называют эквивалентной. Она точней отражает опасность облучения живого организма в сравнении с поглощённой дозой.

Но где же мы получаем самые высокие дозы? Для большей части проживающих в России… Впрочем, лучше один раз увидеть.

Из рисунка ясно, что самые высокие дозы облучения дают природные источники. Например, солнечное излучение и горные породы, которые обычно содержат уран и торий. А главным образом — радиоактивный радон, который выделяется при распаде того же урана и тория.

А вот техногенное облучение — лишь мизерная добавка к природному. Ядерная энергетика — даже с учётом последствий крупных радиационных аварий — не даёт ощутимого вклада в облучение. Но это в среднем для населения.

Согласно статистике у среднего человека одна грудь и одно яйцо.

Средняя температура по палате хороша для сравнения разных больниц. Но не для отдельных людей. Возьмём чернобыльскую катастрофу. Для 28 операторов и пожарных дозы облучения оказались смертельными.

Возникает вопрос: почему мы так опасаемся облучения техногенного — и при этом не боимся куда более высокого природного? Смотрите, какие термины применяют для техногенного облучения: радиационная авария, катастрофа, пострадавшие, жертвы, радиоактивное загрязнение. А для природного? Разве что — повышенный / высокий радиоактивный фон.

Иногда доходит до анекдотических ситуаций: на Украине были случаи, когда чернобыльцев отселяли с загрязнённых территорий на новые места проживания с бо́льшим радиационным фоном — за счёт радона.

Вот что говорил народный депутат Украины Юрий Соломатин[4][4]:

«С радиацией и дозами в Украине происходят поистине удивительные вещи… Вся радиация в Украине после Чернобыля (86…91 гг.) оказалась разделена на две категории: «рідна, українська», к которой организм этнического украинца якобы приспособился, и поэтому на которую можно не обращать внимания, и «імперська», связанная с Чернобылем, даже малые дозы которой являются «більш шкідливими» (более опасными) в сравнении с природной. В Украине в области радиационной защиты существует двойной стандарт: поразительное невнимание, слепота, глухота и немота по отношению к повышенным дозовым нагрузкам за счёт радона (… тем более, что за это «гробовые» не платят и на этом сделать себе имидж «захисника генохвонду українського народу» проблематично); преувеличенное, прямо-таки экстатическое и мазохистское внимание к дополнительным дозовым нагрузкам за счёт Чернобыля (…тем более что за это ещё до сих пор платят «гробовые», и на этом уже сделало успешно политическую карьеру не одно поколение депутатов всех уровней)».

Подсознание играет с нами злую шутку: мы привычно считаем природные явления безобидными. Сколько человек погибло от радиации при аварии в Фукусиме? Ни одного. А от землетрясения и цунами — до 10000. Но это уже не так интересно, правда?

Вернёмся к рисунку. Вроде бы ясно: наиболее опасно природное облучение, особенно — вдыхание радиоактивного радона. Вот и сам я последние 30 лет твердил: радон, радон и радон! В статьях и книгах, на лекциях и семинарах убеждал читателей и слушателей: радон, который всегда копится в помещениях — единственное, чего стоит опасаться в радиационном плане.

Но в последние годы кое-что изменилось. Появились публикации о необычной радиационной угрозе — и она способна затмить все прочие. В газетах и журналах, в социальных сетях и блогах всплыла новая тема: «грязная бомба». Я попытался быстренько разобраться в этом вопросе и… впал ступор. Мнения об опасности этого радиологического оружия оказались противоречивы и даже полярны. Пришлось провести самое настоящее расследование. Которое мы с вами как раз и продолжим.

Но сначала — немного о разнице двух видов оружия — ядерного и радиологического.

Глава 6. Атомная бомба: чем она страшна?

Ядерная гонка вооружений — это как

два мужика, стоящих по пояс в

бензине. У одного три спички, у

другого — пять.

Итак, мы познакомились с основными радиационными понятиями — дозы облучения и риск. Приближаясь к главной теме — «грязной бомбе», для начала побеседуем о её альтернативе — ядерном оружии. В чём их отличия?

Атомная и «грязная» — бомбы очень непохожие. Если коротко: разная начинка, иное назначение и другие последствия.

Начинка ядерной бомбы — делящийся материал. Таких мало — всего два вида: оружейный уран и плутоний. Да, уран и плутоний тоже радиоактивны, но это свойство здесь не имеет значения. Главное другое — уникальная способность конкретных изотопов — урана-235 и плутония-239 — делиться под действием нейтронов. Деление — это совсем другая история. Энергия тут выделяется просто бешеная. А главное — образуются новые нейтроны. Которые лупят по ядрам соседних атомов урана-235 или плутония-239. Если таких атомов много (критическая масса

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Источник: https://vk.com/wall-18728724_205473 и Обзор ядерных аварий с возникновением СЦР. Отчёт Лос-Аламосской национальной лаборатории LA-13638-TR. — Редакционная версия 2003 г. — Лос-Аламос. Нью-Мексико.

2

Константинов А. П. Занимательная радиация. — ООО «Аристократ». — Екатеринбург. — 2016 — 224 с.: ил.

3

Лифанова Е. Е. Реферат по дисциплине «Введение в специальность» на тему: «Оценка риска возникновения аварий на АЭС. — УФА, — 2005 г.

4

Соломатин Ю.П. Радиационная защита населения Украины. — Наука и техника, 22.07.2002.