Шансон в тебе самом. Сборник 6

А.В. Манин-Уралец

Шансон в тебе самом. Сборник 6

В мумие

Все так просто было в детстве:

Из капусты вырастал;

Все в нужде и по соседству,

Только улицу и знал.

Пил и не копил в заначку,

И, подумать только, - срам,

Вырастал в глуши барачной -

Вырос интерес к мирам.

Вырастал в глуши барачной -

Вырос интерес к мирам.

Чудо в грусти и в капусте

И оно – в душе миров.

Что-то держит – не отпустит,

Но все глубже тянет в ров -

Чья-то тайна вековая,

До которой не дорос.

Изо рва рука другая

Вызволяет в дали звезд.

Изо рва рука другая

Вызволяет в дали звезд.

Все в любви было так просто,

Повстречались, была страсть,

И клевали это просо,

Понемножку, но и всласть.

Я черту, где невозвратно -

Где в улет - не перешел,

И советуют приватно:

Гринь, какой же ты осел!

И советуют приватно:

Гринь, какой же ты осел!

У тебя жена почти что

И не пьет - один «шампунь»,

Тоже с дуростью частично,

Денег нет, так слева сплюнь.

По избенке кулаками,

Постучи, вдруг спрятан клад…

Вот с такими дураками

И живу, таков уклад.

Вот с такими дураками

И живу, таков уклад.

К нам друзья всегда приходят,

Денег нет, а все идут,

И капуста на исходе,

Но на литр все ж наскребут.

Интерес ко мне не гаснет,

Впрочем, как и до нее,

Перешли черту напрасно,

Не поможет мумие.

Перешли черту напрасно,

Не поможет мумие.

Я еще посередине,

Я уже познал миры -

Солнца блеск в болотной тине,

Тьму безжалостной дыры.

В мумие я и чудесен,

Грусть позорную поправ.

Я кому-то интересен?

Только вот в каких мирах?

Я кому-то интересен?

Только вот в каких мирах?..

Квадрат и кольцо

В замкнутости отношений

Теплятся искры любви,

Нет нерешимых решений,

Замкнутый круг разорви!

Я полюбил очень поздно

Было четырнадцать лет,

Но зато очень серьезно,

И ей замены мне нет.

Не потому, что я робок,

Не потому, что урод,

Чувствую, рядом есть робот:

Смотрит и в мозг мне и в рот.

В замкнутом круге квадрата,

Как в квадратуре кольца,

Мысль едва ль виновата,

Что не постигнет конца.

Нет ничего скоротечней,

Чем бесконечность любви,

Нет любви в сердце сердечней,

Робота тень вся в крови.

Все это – замкнутость мысли,

Черный квадрат, желтый круг,

Словно любовь брызжет искры

В обруч судьбы моей вдруг.

Черный квадрат и Кандинский,

Может, Малевича круг,

Мне подсказали, что близко,

Мой неопознанный друг.

Надо лишь взять кольцо в руки,

И, как обманет, – тяни,

И никакой тебе муки,

Только погибель любви.

Только лишь тени пожара

В черных без кошки углах,

Только лишь вспышка кошмара

В желтых безумных глазах.

Крутится обруч в пожаре,

Что бьет столбом в небеса,

В круге земного кошмара

Не постигаю конца…

Тихо кольцо вынимаю,

Пальцы, прощаясь, разжав,

В замкнутом круге квадрата

Мысли виною дрожат.

Все это – замкнутость мысли,

Черный квадрат, желтый круг,

Словно конец брызжет искры

В обруч судьбы моей вдруг.

Словно конец брызжет искры

В обруч судьбы моей вдруг…

Тени и свет

Свет не остановишь тенью,

И не встанет солнце в тень,

Над вселенской канителью

Встал вполне погожий день.

Ты меня не остановишь,

Солнце – это не гроза,

Для цветов ты ямку роешь,

Загляни ж в мои глаза!

Теней без света не бывает,

Свет не нуждается в тенях.

Твоей любовью изнываю,

Как тень вне света, свет кленя.

Меня ты обрати в растенье

И поливай меня, мой свет,

Но лишь не удивляйся тленью –

Ведь в нас любви сердечной нет.

Встал в тенечке, солнце рядом,

В тень нацелилась луна.

И под тенью водопада

Тень большого валуна.

Всюду свет – и всюду тени,

Света нет – и нет теней,

Ее тень в тени растений,

Моя тень лежит за ней.

Тень не остановишь светом,

В сердце нежность сохраню,

Поделюсь одним секретом

И любовь воспламеню.

Мой секрет храню надежно,

Он в слоях простой слюды -

Я тебя укрою нежно,

Светом отзовешься ты.

Теней без света не бывает,

Свет не нуждается в тенях.

Твоей любовью изнываю,

Как тень вне света, свет кленя.

Меня ты обрати в растенье

И поливай меня, мой свет,

Но лишь не удивляйся тленью –

Ведь в нас любви сердечной нет.

За чертою света финиш,

Обе тени как слюда.

Тенью тень не опрокинешь,

Только светом, как всегда.

Мы лежим слюдой в два слоя,

Мы прозрачны, тени нет,

Между мною и тобою -

Тайный бесконечный свет;

Между мною и тобою -

Тайный бесконечный свет…

С разными глазами

Идальго я любви,

Но слишком тихо в этом,

Я словно весь в крови,

Но пролитой поэтом.

Глас солнца в голове,

И рядом – голос певчий,

А в мировой канве

Теперь заняться нечем.

Во мне ответа нет:

Зачем любовь разбилась,

Как ледяной сонет,

Где рифма отслоилась.

И почему теперь

Звезда над небесами

Мигает мне, как зверь –

И с разными глазами.

Но зачем, но зачем, но зачем я поэт, я Идальго,

Почему бесконечно я вынужден верить любви?!

Чем я ближе к тебе, о, Дуэнья, ты дальше и дальше,

И все дальше и дальше поэта шаги по крови.

Нет солнца в голове,

Идальго стихли трели,

Глаза б в любви канве

Так хищно не смотрели!..

Пусть мечутся в силках

Вселенной солнцепада,

Где любят впопыхах,

А Гёте мне не надо!..

Мечусь теперь как зверь

Под злыми голосами,

Гляжу на мир теперь

Я разными глазами…

Но зачем, но зачем, но зачем со зверьем, словно Гете,

Почему бесконечно я вынужден верить в судьбу,

Чем я ближе к любви, тем вы меньше во мне разберете,

И все больше и больше я в вас ничего не пойму…

Потанцуем

Пригласить бы надо, ту, в сторонке,

«Чай вдвоем» станцуем с ней в улет,

Будет и начало новой гонке -

Кто кого в любви переживет;

Кто кому в любви навесит больше,

Пасты, макарон и всей лапши,

Все это неважно, будет горше,

На губах без шепота в тиши.

Надо мглу рассеять поцелуем,

Он в толпе огромной, не найти.

Вот звезда в сторонке. Потанцуем?

Вот грустит о вечном. Подойди!

Вечное – вот что объединяет,

Краткий миг у каждого один,

Пригласи, с тебя не обедняет -

На осколках жив громадных льдин.

Потанцуй на айсберге вселенной

Только к краю с ней не подойди,

Ты не знаешь, что на сердце бренном –

Может, лишь пучина впереди.

Не грусти о вечном, будь со мною,

И от края нежно отводи,

Ты не знаешь, что на сердце ноет,

И что я оставил позади.

Может, обойдемся поцелуем,

Чтоб душе по-родственному внять?

Ты звезда вселенского раздумья,

Лишь совместно мглу его унять!

Как уймем – во мглу и превратимся,

Вечное нас в том объединит,

Только в поцелуе возродимся,

И на сердце больше не саднит.

Мы в любви без всяких обязательств,

Значит, мы и вовсе без любви,

И не надо лишних доказательств,

И не надо жертвы на крови.

Потанцуем, просто потанцуем,

Потанцуем медленно вдвоем,

Мы в любви, хоть малость комплексуем -

Сердца одиночество спасем.

Потанцуй на айсберге вселенной

Только к краю с ней не подойди,

Ты не знаешь, что на сердце бренном –

Может, лишь пучина впереди.

Точно знаем, что на сердце бренном,

Только лишь раздумье впереди.

Вот звезда в сторонке счастьем бредит,

Думает о вечном. Подойди!..

Надо мглу рассеять поцелуем,

Он в толпе огромной, не найти.

Вот звезда в сторонке. Потанцуем?

Вот грустит о вечном. Подойди!

Вот грустит о вечном. Подойди!

Мой взор в тебе

Я опытен в свиданьях,

Где только не кутил,

Во что только я, пьяный,

Свой вор не обратил.

Мой взор в песке горячем,

Он где-то в холодах,

Но сердце что-то прячет,

В рассеянных годах.

И в тех годах, проросших

В любви, где хлад и зной,

Мой взор в тебе, хорошей,

В тебе же – только злой.

В тебе же – всякой – взором

Сверлю твою красу.

Я не умру с позором,

Пусть хоть одну – спасу!

Из всех я выделяю

Тебя одну, прости -

Но только точно знаю,

Что на ночь лишь прельстил.

Ни в чем не отказали

Себе мы в той любви,

Но льдины, точно скалы,

В моей растут груди.

И в тех годах, проросших

В любви, где хлад и зной,

Мой взор в тебе, хорошей,

В тебе же – только злой.

В тебе же – всякой – взором

Сверлю твою красу.

Я не умру с позором,

Пусть хоть одну – спасу!

Лежу на побережье,

Тебя в надежде жду,

И лет ушло безбрежье,

Но, словно, я на льду.

И грудь в песок горячий,

Я медленно кладу,

От бывшей боли плачу,

И таю, как во льду…

Ведь в тех годах, проросших

В любви, где хлад и зной,

Мой взор в тебе, хорошей,

В тебе же – только злой.

В тебе же – всякой – взором

Сверлю твою красу.

Я не умру с позором,

Пусть хоть СЕБЯ – спасу!

В тебе же – всякой – взором

Сверлю твою красу.

Я не умру с позором,

Пусть хоть себя – спасу!

Пепел живого

Обвинен и тюрьмы ждешь. Напрасно -

Ты не жди ничего, ты – спасен.

Как в пустыне, познал ты ненастье,

А теперь и в тюрьме ты – влюблен.

Грех любви под ненастьями неба,

Пусть в пустыне, как в камне, - все тьма.

Без любви здесь цвела твоя небыль,

И большая под солнцем тюрьма.

А теперь ты спасен, и Спаситель –

Он с любовью тебя сохранит,

И любовный твой грех, победитель,

Он возьмет на себя, и простит.

И в тюрьме проживают и гаснут,

И в тюрьме восстают из огня,

Там, где пепел живого ужасный,

Тьма живая угасшего дня.

И рождается в пепле кристаллом

Твердый камень во тьме вековой,

Прорастает в нем жалости жало

Жалкой тьмы, ставшей чьей-то тюрьмой.

И когда-нибудь камень презренный

Кто-то бросит в презренную плоть,

А в грядущем и необозренном

Заключится в нем чья-то любовь.

А теперь ты спасен, и Спаситель –

Он с любовью тебя сохранит,

И любовный твой грех, победитель,

Он возьмет на себя, и простит.

Грех любви – это только начало,

Это семя в пустынных мирах,

Прорастает, как тонкое жало, -

Где живое измолото в прах…

Но и в прахе цветут минералы,

В мирозданье застывшего нет,

И рождает тьма света кристаллы,

И в пустыне, как в камне, все свет,

И ты помнишь любовь и ликуешь,

И ты веришь – дождется тебя,

Ведь с Христом, как с собою ты любишь,

И твоя с ним роднится судьба.

И в тюрьме проживают и гаснут,

И в тюрьме восстают из огня,

Там, где пепел живого ужасный,

Тьма живая угасшего дня.

А теперь ты спасен, и Спаситель –

Он с любовью тебя сохранит,

И любовный твой грех, победитель,

Он возьмет на себя, и простит.

И любовный твой грех, победитель,

Он возьмет на себя, и простит.

В туманах впопыхах

Все требуешь ты ясности, успеха –

Успеха на работе и в быту,

Признаюсь, что мне тоже не до смеха,

Не прочь я воплотить свою мечту:

Чтоб ясные с тобою отношенья,

Где воцарилась вялая любовь,

Переросли в сплошное искушенье,

Волнующее, как и прежде, кровь.

Переросли в сплошное искушенье,

Волнующее, как и прежде, кровь.

Все ясное давно уже в туманах,

Туманы же рассеялись в мозгах,

Но жду, как прежде, для народа манны,

И жду любви, как прежде, впопыхах.

Я жду ее, как птичку, осторожно,

В одной руке крупа, в другой - тепло.

И ненавижу бред пустопорожний –

Куда народ мой бедный понесло?

И ненавижу бред пустопорожний –

Куда народ мой бедный понесло?

Все впопыхах в России на деревне,

В туманах сложно красться впопыхах,

Но ты все подгоняешь, словно, в древнем -

Матриархат все ладишь на костях.

Несу свою мечту к теплу и свету,

Да не в дремучем каменном лесу.

Любовь мы успокоим на рассвете,

Хоть впопыхах, но груз свой донесу.

Любовь мы успокоим на рассвете,

Хоть впопыхах, но груз свой донесу.

Не слиться впопыхах бы с ахинеей,

Надеюсь стать счастливым впопыхах,

И жду, как прежде, что согреюсь с нею,

Как птичка, обогретая в руках.

Неясное давно в пределах света,

Но свет все не рассеет бред в мозгах.

А я все жду любви своей, при этом -

Согретым в чьих-то трепетных руках…

А я все жду любви своей, при этом -

Согретым в чьих-то трепетных руках…

Никто не виноват

Мы плюс и минус, ночь и день,

И тем мы совместимы,

Как ночь прекрасна, сгинул день:

Пути исповедимы.

Растливший душу отойдет

До нового заката,

А свет проснется и вздохнет,

Ни в чем не виноватый…

Ни в чем закат не виноват,

Он факт, итог, творенье,

Бьют небеса в глухой набат –

Идет ночи растленье.

Кусочки света, искры звезд

То тут, то там мелькают,

Но ночь придвинулась всерьез,

И день ей уступает.

И ты уступишь: ночь темна,

Погрешности прикроет,

И только желтая луна,

Лишь золотом омоет.

Всю прелесть тела обнажит,

Тому лишь я свидетель,

И искра робко побежит

В скрипенье нежных петель.

И – только тьма, и всполох мглы,

И робких искр мгновенья,

И тени, став потьмою, - злы,

И в их костях скрипенье.

Ни в чем не виноват закат,

Он порожденье света.

И тени света мирно спят

Сложив скелеты где-то…

И ощутим любви порок,

О чем-то пожалеем,

И, пошептав, назначим срок

Когда грешить поспеем.

Растливший душу отойдет

До нового заката,

А свет проснется и вздохнет,

Ни в чем не виноватый;

Растливший душу отойдет

До нового заката,

А свет проснется и вздохнет,

Ни в чем не виноватый,

А свет проснется и вздохнет,

Ни в чем не виноватый.

О-трижды

Три раза повторил: «Люблю»,

Тебя, моя Мария,

Я за тебя себя молю,

И вырастают крылья.

И я взываю к небесам:

«Эгей, меня услышь ты!»

Ведь там внимают голосам,

Ниспосланным о-трижды.

Ведь там внимают голосам,

Ниспосланным о-трижды.

Во имя Господа-Отца,

Иисуса и Марии,

Откройте краешек лица,