По мотивам Шекли

По мотивам Шекли

Глава

«Диалог»

Вик Гринс – человек, характер которого был пронизан излишней пунктуальностью и педантичностью, пришёл в ужас от того, что из сна его вывело не методичное позвякивание будильника, а звук машин, проезжающих за окном. Он быстро вскочил с кровати и схватил телефон. Придя в оцепенение, Вик ещё довольно долго смотрел на экран смартфона, часы на котором показывали время, в которое он обычно, уже принявший лёгкий утренний душ и совершивший все необходимые гигиенические ритуалы, собирался выходить на улицу, предварительно приготовив себе завтрак. Он в ужасе побежал в ванную, схватил зубную щётку, намазал её пастой и залетел в душевую кабину. Одной рукой он намывал свои волосы, а другой чистил зубы. Мысли его столпились в голове, словно дети возле фургона с мороженным. Как он мог проспать? Что произошло? Что – то с будильником? Или это он сам, позволил себе такую непростительную халатность и не уследил за тем, чтобы завести его на нужное время? Вик намыливал свою шею и лицо, раздумывая о своей возмутимой оплошности. Как он мог? Неужели теперь он опоздает на работу? А что подумает начальство? Неужели его уволят? Покончив с водными процедурами, он, обычно, наносил на лицо различные тонизирующие средства, но сегодня его привычный распорядок был нарушен, именно поэтому, вылетев из кабинки, словно птица, взматывающая в небо из своего гнезда, Вик добежал до спальни и с жадностью нацепил на себя свой приличный классический костюм и сразу же побежал на кухню. Будь у него в распоряжении больше времени, он приготовил бы себе яичницу или сварил кашу, ну или хотя бы наделал себе тостов прямо на кухне, как он обычно и поступал. Но не в этот раз. Сегодня у него не было достаточного времени для этого, именно поэтому он распахнул холодильник и, достав оттуда колбасу, хлеб и сыр, закинул это всё в пластиковый контейнер для пищи. Захватив его с собой, он вернулся в спальню и засунул контейнер в свой портфель. И тут его посетила до невозможности простая и очевидная мысль: как он сделает себе тосты, без ножа? Он же попросту не сможет нарезать сыр и колбасу! Вик, с портфелем в руках, поспешил на кухню, закинул внутрь него нож и хищно осмотрелся вокруг. Мысли наплывали одна на другую. Тосты… тосты… тостер! Как он собирался сделать тосты без тостера, ведь без него это будут уже вовсе не тосты, а непонятно что, верно? Счастливый в своей догадке, он вырвал вилку тостера, подключенного к электросети из розетки и с силой, запихал его в портфель. Оставалось только надеяться, что на рабочем месте окажется розетка, в которую можно будет без труда воткнуть электроприбор. Помчавшись в коридор, он схватил ключ от парадной двери с настенного крючка, вставил его в замочную скважину, провернул три раза и вырвался в подъезд, не забыв запереть за собой дверь.

Он бежал до автобусной остановки, каждую минуту поглядывая на наручные часы. Портфель Вика был необычайно тяжёл, что не удивительно, ведь в нём находился чуть ли не целый пикниковый набор. Обычно он приходил на работу раньше положенного времени, но сегодня что – то пошло не так. Всю свою вынужденную пробежку Вик думал о данной оплошности. В самом деле, как он мог? С ним раньше такого никогда не случалось, более того, с его отцом и дедом, и прадедом такого никогда не случалось! А он ведь всегда брал с них пример. Он всегда гордился членами своей семьи, которые славились педантичностью и пунктуальностью, как и сам Вик, до сегодняшнего дня… Он добежал до остановки как раз в тот момент, когда автобус, следовавший прямиком до офиса Вика, скрылся за ближайшим поворотом. Сердце Вика упало. Что теперь будет? Следующий автобус будет не раньше, чем через тридцать минут, но в таком случае он точно опоздает на работу. И тогда по городу поползут слухи. Все будут говорить о нём, как о позоре семьи, бездельнике, тунеядце, ленивце, а его самого выгонят с работы. Ещё бы! Такая оплошность… Такой позор. Поникший Вик упал на скамейку, расположенную под навесом остановки. Портфель, забитый вещами, плюхнулся рядом с ним. Вик посмотрел на него и поник ещё больше. Казалось, что в этот день, даже портфель чувствовал себя плохо. Сегодня он был какой – то чересчур мрачный и пыльный, не такой как обычно. Вик тяжело вздохнул и склонил голову. Единственными, кто находился возле этой автобусной остановки были только Вик и его грустный портфель.

Вик сидел так около пяти минут, после чего, услышал звук приближающихся шагов и вскинул голову наверх. К остановке в умеренном темпе приближался человек. Он был одет в классический чёрный костюм, на голове у него виднелась чёрная фуражка, а часть лица, покрытого морщинами, скрывалась за массивной бородой и усами, концы которых скручивались в спирали. В руках у него была трость и портфель, точно, как у Вика, за исключением того, что портфель человека (как показалось Вику) выглядел намного радостнее его собственного. Незнакомец подошёл к Вику и, приподняв бровь, посмотрел на его усталый портфель, после чего сказал:

- Молодой человек, не могли бы вы, пожалуйста, убрать свой портфель. Возможно, со стороны я кажусь не таким уж и старым, но, поверьте мне на слово, жизнь успела меня изрядно помотать и мои ноги уже не те, что прежде. Боюсь, что я не простою здесь целых двадцать минут, а ведь именно столько мне и придётся ждать, до тех пор, пока не прибудет мой автобус. Ну, если, конечно, верить табло, которое так любезно было вывешено тут нашим государством. – Незнакомец качнул головой в сторону прозрачной, стеклянной стены остановки, на которой было вывешено табло расписания автобусов.

Вик взял свой тяжёлый, опечаленный портфель и поставил его на тротуар, рядом со своими ногами.

- Благодарю вас. – незнакомец растёкся в тёплой, искренней улыбке и уселся на скамейку. Трудно было не заметить, как он при этом тяжело вздохнул.

- Вижу ваш портфель совсем приуныл. – сказал незнакомец, указывая тростью на портфель Вика. – Да ещё и так надулся, вы что же, в него камней напихали?

Вик не стал отвечать на подобное едкое изречение. Возможно, в любой другой день он бы и ответил незнакомцу и, быть может, даже поговорил бы с ним о погоде, но только не сегодня. Сегодня Вику было не до разговоров. Ведь сегодня был ужасный день. И незнакомец, словно читая мысли Вика, задал ему следующий вопрос.

- Как вам сегодняшняя погода? По мне так она прекрасна. А вы как считаете?

Вик уже был готов открыть рот и что – нибудь сказать, но остановился, так и не ответив на вопрос незнакомца. В ответ на молчание Вика, тот всё никак не умолкал:

- Что ж, по всей видимости даже такая на редкость удивительная и чудесная погода не смогла вас умилить. Выходит, ваше разочарование сильнее, чем я думал, когда увидел вас в первые. – старик взглянул на свои наручные часы и цокая, покачал головой. – Рабочий день уже начался, смею предположить, что вы озадачены ничем иным, как своим опозданием, не так ли?

Вик удивлённо поднял голову и повернулся к незнакомцу, на что тот, понимающе кивнул.

- Да, но как вы… - Незнакомец прервал Вика на полуслове.

- Не удивляйтесь, видите ли, подобные логические цепочки раньше были моей работой. В далеком прошлом я работал частным детективом. Занимался, что ни на есть самой безотлагательной работой, требующей постоянного внимания и педантичности. И знаете что? Я всё равно опаздывал. Бессчётное количество раз.

Челюсть Вика отвисла.

- Но как же вы… разве… разве так можно?

Бывший детектив хихикнул.

- Полагаю, что и нет, и да, друг мой. Мы живём в государстве, в котором пунктуальность и педантичность, безусловно, в почёте. Но все мы, живущие в этом самом государстве, - люди, а людям, в свою очередь, свойственно опаздывать. И, уверяю вас, опаздывает каждый, просто кто – то старается делать это меньше, чем остальные. - Вик слушал незнакомца, в прошлом детектива, очень внимательно, улавливая каждое его слово и кивая после каждого завершённого предложения. – И готов поклясться, что таких детективов, как я, пруд пруди. Просто никто из них не говорит о своих опозданиях, так, будто бы это что – то неправильное или некомпетентное. Они просто сделали их частью своего имиджа и всем своим видом показывали, что их поздний приход это ни что иное, как тактическое действие, истинную суть которого дано понять только настоящему детективу.