Выживший после крушения

Чернова Галина

Выживший после крушения

Выживший после крушения

Повесть

Ваше имя

Аннотация

Одиннадцатилетний Алекс летел к дедушке и бабушке на тропический остров — мечтал об удочке, звёздах и картах, которые ещё не нарисованы. Но самолёт упал посреди океана, и мальчик остался один на необитаемом острове.

Воду и еду нужно добывать. Ночь нужно пережить. А впереди — сезон штормов и двадцать дней, чтобы успеть построить плот и выйти в открытое море.

Алекс учится выживать. Он ошибается, боится и плачет — но не сдаётся. Он находит следы человека, который жил здесь до него, старую карту и верёвку. И понимает: спасти себя может только он сам.

Повесть о том, как страх превратил мальчика в исследователя.

Акт I. Катастрофа

Глава 1. Последний спокойный день

Самолёт плыл над океаном, как белая точка над синим листом бумаги.

Алекс смотрел в иллюминатор, и ему казалось, что внизу не море, а карта. Большая карта, каких он ещё не видел. Она дышала и переливалась: тёмные глубины, светлые мели, редкие островки — крошечные зелёные кляксы, к которым даже не приставала тень самолёта.

У Алекса на коленях лежала настоящая карта. Он обвёл пальцем маршрут — тонкую синюю линию от их города до самого края страницы, где дедушка сделал пометку карандашом: «Здесь мы ждём тебя. Кончая с планшетом — и на рыбалочку».

Дедушка жил на большом острове, на самом горизонте. Алекс не был там целых два года.

— Тебе повезло, парень, — говорил дедушка по телефону. — Здесь я покажу тебе такое, чего нет ни на одной карте.

Алекс в это верил. Дедушка был старым рыбаком и немножко смотрителем маяка. Он умел читать небо, как Алекс читал карты. Перед отлётом он взял у Алекса обещание:

— Первым делом — звёзды. Я покажу тебе, где север без компаса.

— Я и так знаю, — сказал Алекс. — Большая Медведица.

Дедушка засмеялся:

— Узнаешь, где юг. Там есть звезда, но она не в том месте, где привыкли искать. Приедешь — проверю.

Мама у окна в аэропорту смахнула слезу. Папа поправил Алексу воротник.

— Держись маршрута, — подмигнул папа. — Как по карте — только вперёд.

Алекс зажмурился. Он уже мысленно был там: тёплый песок, лодка «Молния» у пирса, уха из свежей рыбы и бабушкин пирог с кокосом. Он представлял, как будет ходить по острову с планшетом, как дедушка рисовал себе в молодости, и записывать всё: названия бухт, камней, нор — или пусть безымянных мест. Алекс мечтал стать исследователем. Настоящим, с картами на стол и настоящими подписями под ними.

Стюардесса принесла стакан сока. Алекс отпил и снова глянул вниз.

Островов становилось меньше. Океан стал гладким и пустым, будто чистый стол, на котором ещё не разложили карты. Алекс почему-то посмотрел на свои руки. Мама сказала: «Ты летишь один, но мы с тобой». Он положил ладонь на карту, на дедушкину пометку.

«Здесь мы ждём тебя».

За окном, далеко внизу, почти у самой воды, что-то блеснуло. Раз — и погасло. Алекс прижался к стеклу. Там, в пяти минутах лёта, лежал маленький остров — зелёная горстка посреди бирюзы. Ни один самолет не ходил над ним, ни один корабль не стоял у его берегов. Но сверкнуло так, будто кто-то внизу открыл и закрыл дверцу шкафа.

— Странно, — прошептал Алекс.

Стюардесса проходила мимо. От его взгляда она улыбнулась. У Алекса на языке вертелся вопрос про этот остров. Но самолёт мягко качнулся, и блеск остался позади — маленьким пятнышком света, которое Алекс совсем скоро забудет.

Он допил сок. Впереди остров дедушки. Впереди — двадцать дней каникул, и нет причин торопиться.

Глава 2. Роковой полёт

Тишина в салоне треснула первой.

Сначала мотор закашлял — раз, второй. Потом задрожал пол. Стакан сока подпрыгнул и опрокинулся в проход. Кто-то на соседнем ряду охнул.

Стюардесса снова появилась из кабины, но теперь лицо у неё было другое. Она быстро села в кресло — ту, что с пристёгнутым ремнём — и заговорила в переговорное устройство. По салону прошло электрическое жужжание динамика, потом — голос пилота, странно спокойный, сдвинутый на полтона вниз:

— Уважаемые пассажиры. Отказ двигателя. Приготовиться к аварийной посадке на воду. Займите позы...

Поза. Наклон. Пригнуться. Мир за иллюминатором качнулся, и самолёт начал падать.

Карта соскользнула с коленей Алекса и улетела куда-то вперёд. Он потянулся за ней — ремень впился в плечи и не пустил. На секунду ему показалось, что это всё ещё сон: слишком быстро, слишком не по-настоящему. Земли не было. Только вода — огромная, безжалостная, навстречу.

А потом самолёт ударился.

Алекс никогда не мог объяснить, что было дальше. Грохот — как будто мир перевернули. Ремень рванул его вперёд и обратно. За окном мелькнуло зелёное — листья, ветви, тёмная земля — нет, вода, розовая от дерева?

Ударов было три. Или четыре. Алекс перестал их считать.

Он пришёл в себя от запаха — резкого, жжёного, металлического. Лоб болел, ухо гудело. Вокруг была темнота и наклон. Пахло разогретым железом и керосином, и где-то совсем близко, под капотом пахнувшей беды, потрескивал огонь.

Он расстегнул ремень побелевшими пальцами. Выпал на бок — на пол, засыпанный мусором. Перед глазами плавали круги. В проходе, завалившись, лежало кресло. Дальше, у стены, — рваный край обшивки, и в него глядел клочок голубого неба.

— Есть кто-нибудь? — хрипло позвал Алекс. — Эй! Стюардесса! Кто-нибудь!

Никто не ответил.

Он пополз к дыре. Мусор резал ладони. Потом выбрался — наружу, в свет, в листья и звон насекомых.

Самолёт лежал на боку посреди джунглей, будто огромная сломанная птица, не долетевшая до гнезда. Крыло было оторвано. Хвост исчез где-то в зарослях. В разных местах обломков, тихо и упрямо, дымилось.

Алекс повернулся вокруг себя — и понял, что стоит на земле, а вокруг остров. Остров, весь в зелени, с пальмами у полосы белого песка в просветах между деревьями.

— Есть кто-нибудь? — закричал он снова, громче, отчаяннее.

Тишина ответила ему. Крики птиц, шорох насекомых — и больше ничего.

Он остался один.

Ноги у него подкосились. Он сел прямо в траву, рядом с горячим обломком, и начал дрожать. Не от холода — от того, что сейчас понял окончательно: самолёт упал не на воду. Самолёт упал на остров. А кроме него, кажется, не выжил никто.

Через несколько минут он взял себя в руки. Надо было осмотреться. Найти людей. Найти выход.

— Спокойно, Алекс, — сказал он вслух, и голос его прозвучал чужим. — Сначала — осмотреться. Потом подумаем.

За спиной у него что-то потрескивало: в обломках разгорался огонь.

Глава 3. Первая ночь

Вечер опустился на остров быстро, как одеяло, которое натягивают слишком резко.

Алекс обошёл обломки самолёта дважды. Заглянул в кабину, где пахло горелым и было пусто. Попробовал позвать пилота — тишина. Он слышал, как где-то в глубине леса затрещало дерево, но это было не похоже на шаги. Всё, что осталось от самолёта, было его: кресло, дверь, пара сумок, которые выпали в первые секунды и лежали теперь на песке.

В одной сумке нашёлся бутерброд, в другой — бутылка воды и телефон, который не включался. Алекс спрятал всё в свою куртку, хотя вечер был тёплым. Куртка казалась ему щитом.

Где-то там, за горизонтом, был остров дедушки. Алекс представлял его по памяти: причал, «Молния», огни маяка. Дедушка теперь, наверное, стоит на пирсе и смотрит в небо. Мама звонит по телефону и не может дозвониться.

— Найдут, — сказал Алекс вслух. — Они обязательно найдут.

Он сказал это громко, и звук его собственного голоса удивил его. Здесь звуки вели себя странно: оседали в листве, не отскакивали, будто остров их глотал.

Ночь пришла совсем тёмная — без луны, с густым низким небом. Алекс забрался в кресло, которое оттащил к дереву, и накрылся куском обшивки. Под ним была шершавая прохладная земля. Над ним — шорохи. Слишком много шорохов.

Он закрыл глаза и попробовал вспомнить дедушкин голос. Звёзды, сказал бы дедушка. Посмотри на звёзды. Но небо было закрыто.

Вдруг он услышал звук, от которого волоски на руках встали дыбом.

Низкий, долгий, похожий на стон. Он шёл не из леса — с моря. Поднимался, затихал, снова нарастал, будто кто-то огромный дышал там, за тёмной водой. Алекс сел, сжав край обшивки. Сердце колотилось.

«Что это?»

Может, ветер в пещере. Может, животное. Может, это сигнал. Он прислушался — и звук пропал, оставив после себя только дрожь.

Алекс лежал, глядя в темноту, и понимал, что даже если это был корабль, он не увидит его. А корабль не увидит его. Для этого нужен свет. Для этого нужен костёр.

С этой мыслью он не заметил, как уснул — сном без снов, тяжёлым, как этот остров.

Глава 4. Вода

Утром Алекс проснулся от собственной жажды.

Во рту было сухо, как на дне лодки в самый жаркий день. Бутылка воды из сумки кончилась ещё на закате. Он знал: без воды взрослый держится три дня, ребёнок — меньше. В голове всплыли слова из школьного урока выживания: «Вода важнее еды. Ищите воду первой».

Пить из океана нельзя. Дедушка говорил про море: «Вода там солёная, она забирает больше, чем даёт». Значит, нужно найти пресную.

Алекс взял бутылку, оглядел берег. Он стоял на южной стороне острова: белый песок, гряда камней, дальше джунгли, спускающиеся к воде. Где-то внутри, за деревьями, должен быть ручей — так ему казалось. На больших островах дедушка всегда находил воду по зелени: где деревья выше и листья сочнее, там и вода близко.

Он нырнул в джунгли.

Жара сразу обняла его, как мокрое одеяло. Ветки цеплялись за куртку, лианы путались под ногами. Через десять шагов он уже вспотел. Губы пересохли окончательно, и каждый шаг громко отдавался в голове: вжух, вжух, вжух.

И вдруг он остановился.

Слева от тропы, в тени большого камня, в земле была яма. Ровная, как будто её кто-то выкопал. Недавно? Судя по свежей земле — недавно. Рядом лежала толстая палка с обожжённым концом, будто кто-то копал ею и оставил.

Алекс присел. Сердце застучало быстрее, чем при беге.

Кто-то был здесь. Кто-то копал здесь. И, может быть, этот кто-то до сих пор жив.

— Эй! — крикнул он в зелень. — Есть кто-нибудь?!

Тишина. Только ветер.

Он огляделся. От ямы отходила не то тропинка, не то протоптанная полоса. Вдоль неё кое-где были сломаны ветки — так, как ломают, когда идут через лес, торопясь.

Алекс колебался с минуту. Потом решил: сначала вода, потом всё остальное. Он вернулся к поискам, но теперь уже не глядя по сторонам, а следя за тропой.

Она привела его к ручью.

Маленький, прозрачный, он бежал по камешкам между деревьями и исчезал в песке у самого моря. Вода была чистой и холодной. Алекс опустил ладони, зачерпнул, поднёс к губам — и напился, не останавливаясь, пока не защипало в горле.

Потом наполнил бутылку. Потом сел на камень и долго смотрел на ручей.

Здесь тоже были следы. На берегу ручья, на мягкой глине, отпечаталась чья-то ступня. Большая. Наверное, взрослого человека. И, судя по всему, старая: края отпечатка оплыли, в нём даже поселился маленький паучок.

Алекс коснулся отпечатка пальцем.

«Может, это место не такое пустынное, как кажется. Может, здесь есть люди. Может, меня ищут прямо сейчас».

Он снова огляделся. Никого.

Но теперь в груди поселилось что-то, чего не было вчера. Надежда. Маленькая, как этот ручей, но живая.

Алекс встал, поправил бутылку и сказал себе: