Небо/Море

— Форму всё равно покупали. Почему не синюю? — привела аргумент Юмашева.

— Может это дань памяти, — Ягель пригладил седые волосы. — В войну лётчиц ведьмами называли. Вот вам и выдали чёрное. Для антуражу.

— Ведьмы? — Аврора растеряно посмотрела на свою форму, на Ягеля. Он ведь шутит? — Мы ведьмы?

— Ведьмы, — довольный собой, кивнул комендант. Он нашёл прекрасное разъяснение. — Такой сказочный персонаж, — пояснил особо недалёким и улыбнулся.

Он хищного оскала курсантки отступили ещё на шаг назад. Вот он, действительно сказочный персонаж.

— Упырь! — шепнул кто-то и девчонок.

Комендант услышал, обиделся и зло шагнул на девчонок ещё раз. Они совсем потеснились, сгрудившись у двери.

— Так что, забирайте свои вещички и по комнатам, — и Ягель топнул своим войлочным сапогом.

Курсантки вывалились в коридор.

— И вообще, если вам что-то не нравится идите к руководству, — подытожил дедуся, вешая на дверь каптёрки висячий замок. Посмотрев на Машу, добавил. — Связи у вас есть.

— Это на что он намекает? — крепко прижала к себе форму Метлина.

— На отвергнутых, — пожала плечами Аврора.

Девушки понесли обновки в комнаты. Мерять, плакать.

— Хорошо, что-ты его отшила, — крутясь перед зеркалом, решила Вайолка. — Ректор - гад, раз решил одеть нас в такое. Нельзя за такого замуж выходить.

Весь спецкурс собрался у единственного зеркала во весь рост, висевшего в душевой. В свободной, черной одежде, они походили на стаю помятых ворон.

— Он мне не предлагал, — выкрикнула Маша. — Слышите? Он мне не предлагал. Ничего! Это шутка была. Розыгрыш, — Маша кричала на всех девушек сразу.

— Ой, да знаем мы, — отмахнулась Кира. — Просто прикалываемся. Маш, ну чего ты? Шуток не понимаешь?

— Понимаю, но не от всех сразу, — шмыгнула носом Метлина. — И не в таком количестве.

— Хорошо, — покаянно качнула головой Кира. — Девочки никаких больше подколов к Машке, иначе побью, — староста продемонстрировала группе кулаки. — Но с кличкой «Невеста», тебе придётся смирится, Метлина. Тут я бессильна. Так что привыкай.

В последнее воскресенье августа, курсанток отпустили в увольнение. Маша и Вай жили далеко, потому Аврора позвала подруг к себе в гости.

Для начала устроила им экскурсию по городу. Погода была прекрасная. Дождь, шедший всё ночь, смыл пыль с гранитных набережных, освежил газоны и клумбы. В утренних лучах, Петербург сиял и улыбался трём будущим лётчицам.

Они с восторгом фоткались у львов с золотыми крыльями, кидали монетки в фонтан у Исаакиевского сабора, кормили чудных, для приезжих, чаек. В Эрмитаж не пошли. Слишком мало времени. Запланировали посещение супер-музея на отдельный выходной. Чтоб неспеша, подробно насладится экспонатами.

Вот так, прогуливаясь и осматриваясь, дошли до дома Юмашевой.

— Познакомься, пап, это мои соседки по комнате.

— Маша? — Иван Иванович пожал руку Метлиной. — Она же Снегурочка.

— Она же Невеста, — хихикнула Вай, но под грозным взглядом Машки прикрыла рот рукой.

— Невеста? — Юмашев вопросительно взглянул на дочь.

— Это шутка, — отмахнулась Аврора. — А это Радо.

— Красавица! — одобрил яркую внешность девушки, адмирал. — Все красавицы. Как на подбор! Глаз не отвести.

— Спасибо, вы тоже ничего…

Внешность Рориного отца, девушки оценили высоко. Хоть и полноват, но красив, статен. Такая благородная аура окружала в адмирала.

— Спасибо, — мужчина даже немного смутился. —А что с сокурсниками? Парни наверняка…

— Стараются держатся от нас подальше, — рассмеялась Рори.

— Это почему? — расстроился Юмашев. Он то ждал, надеялся, что дочь присмотрит кого.

— Очень грозный у нас вид.

— Свирепый, — кивнула Маша. — Особенно когда идём со стадиона.

Девчонки рассмеялись, вспомнив себя, после вчерашней тренировки. Мокрые, злые, замёрзшие. Даже Чертополох смотрел на них с опаской.

— Тогда прошу всех за стол. Будем усмерять.

К приходу гостей Юмашев приготовился основательно. Накрыл стол в столовой, заказал множество вкусностей. Девушки, набросились на еду, как оголодавшие кошки.

— Плохо кормят? — взволнованно наблюдал за ними Юмашев.

Дочь изменилась. Схуднула, хотя куда уж больше. Ещё как-то поспортивнела. Вся такая поджарая стала, двигается легко.

— Хорошо, — с набитым ртом кивнула Вай. — Но редко.

— Согласен, — Иван Иванович положил в тарелку Радо ещё один кусок курицы. — Я когда в учебку попал, долго не мог к трёхразовой кормёжке привыкнуть.

Адмирал ударился в воспоминания. Рассказал, как проходил курс молодого бойца в, ещё, советской армии. Девушки слушали, сравнивали прошлое с теперешними реалиями. Сравнивали ощущения.

— Скоро и маршировать будете без заминки и форма станет как вторая кожа, — улыбался Юмашев.

Говорил а сам не верил, что вот эти красавицы приживутся в академии. Ему докладывали какой отток в спецкурсе. Не отток, а слив. Бегут как крысы с корабля. Адмирал только удивлялся упорству дочери. По его расчётам, Аврора должна была уже осматриваться на журналистике.

— А форма! — Рори отставила тарелку и всплеснула руками. — Папа, ты не представляешь какую ужасную нам выдали форму.

— Какую? — удивлённо посмотрел на дочь Юмашев.

Ох и хитрец, изобразил интерес. А ведь это он, лично выбирал и цвет, и ткань. Знал вкусы дочери. Такую пакость, точно на себя не наденет. С другом-заговорщиком даже поспорили, что Аврора уйдёт сразу после примерки. Тот утверждал, что Юмашева сдастся после центрифуги.

Вообще среди руководящего состава расцвёл тотализатор. Играли не на деньги, на коньяк. У многих были коллекции редких бутылок пятизвёздочного.

Ставки были разные. Сколько убегут за день, сколько дотянет до первого сентября, сколько до нового года. На конец учебного года никто не ставил. Таких оптимистов в Российской армии не нашлось.

— Огромную, — Рори развела руки показывая ширину. — И чёрную. Сказали, что мы, типа ночные ведьмы.

— История, — с серьёзным лицом кивал Юмашев. — Это хорошо. Историю нужно помнить. А размер? Разве это трудности? В армии всегда можно затянуть пояс. Если поясом не исправить, можно подвернуть.

— Юбку? — насупилась Рори.

— Если подвернуть не выходит, можно подшить. И свежий воротничок, и юбку, — адмирал похлопал дочь по плечу. — Нужно учится преодолевать препятствия к цели. Вы теперь люди военные, должны это понимать.

После обеда, сытые и довольные подруги отдыхали в комнате Авроры.

— Красота, — оценила Вайолка светлые стены и полочки с приятной мелочёвкой.

— Когда в эту квартиру въехали, папа дизайнера нанимал. Сейчас всё немного устарело… — Аврора поправила выцветшую подушку на кресле у окна. Оглядела постеры любимых групп.

— Не правда, — возразила Маша, перебирая книги. — Классика вечна, — и потрясла томиком Гордости и предубеждения.

— И в одежде тоже, — Аврора принесла из коридора стремянку и полезла в антресоль, расположенную над дверью. — Помогите.

Из темных недр, появилась огромная коробка. Девочки подхватили. Клад оказался не особо тяжёлым.

— Это что? — коробку поставили посреди комнаты.

— Швейная машинка. Мамина, — Аврора с любовью погладила железный корпус. — После её ухода…

Девушка запнулась.

— Давно? — Маша тронула подругу за руку.

— Почти десять лет прошло.

Аврора вытаскивала из коробки ночницы, игольницы, мешочки и шкатулочки. В них нитки, пуговицы, другое швейное богатство.

— Она сгорела быстро, словно спичка, — Рори нежно поглаживала вещи принадлежавшие матери. — Почти не страдала. Это в Мурманске было. Потом мы переехали. Папу перевели и его карьера резко пошла в гору. Только мне кажется… Он себя винит, — поделилась сокровенным с подругами.

— В чем? Это же была онкология? Да?

—Да… Но… Я думаю, папа считает, что мамуле не подходил климат. Ещё постоянные переезды… Вот здоровье и подломилось.

— Глупости, — отмахнулась Вайолка. — Как говорит моя бабуля: никто не знает, где и как. Это судьба. Что на роду написано, то и будет.

— Ну ты прямо как настоящая цыганка, только карт не хватает, — рассмеялась Рори.

— А настоящая. А карт и вправду не хватает. Сейчас бы погадала, зачем ты это всё тут разложила?

— Не поняли? — Аврора лукаво глянула на подруг. — Это папуля навёл меня на мысль. Форму ведь и правда, можно подшить. Я в школе ходила на кружки по кройке и шитью.

— И я, — кивнула Маша.

— А меня бабуля учила, — радо пошелкала большими, портняжными ножницами.

— Вот и пригодятся навыки.

— Точно! — захлопала в ладоши Маша. — Твой папа просто гений. Такой славный.

— Да, — Аврора вздохнула.

За обедом отец был такой довольный, радостный. Наверно гордится дочерью. А она, через день мечтает всё бросить и сбежать домой. Позор. Ну уж нет, отца не разочарует. Закончит академию, во что бы то ни стало.

Глава 6

Ректор, в окружении преподавателей, вышел на ступени академии и огляделся. Напротив величественного альма-матер, выстроились курсанты. Стояли ровной линией, строго по кромке газона. В сторонке толпились гости. В основном родственники. На стульях, установленных справа, сидели почётные гости. В основном выпускники, достигшие больших высот и носившие тяжёлые погоны.

— Орлы, — довольно улыбнулся заместитель.

— И орлицы, — Мудров хотел сказать ослицы. Это слово больше подошло бы упрямицам, не желавшим отправляться домой. Но чувство такта и воспитание, победили.

— И они, — кивнул зам и кашлянув, глянул на край строя.

Мудров подошёл к микрофону, установленному в центре крыльца и проследил за взглядом заместителя. Чуть не заматерился по всеуслышанье. Было от чего. Ректор ожидал увидеть рядом с красавцами-курсантами, стайку неказистых ворон в черных балахонах, а стояли… ведьмы! Форма прекрасно сидела на стройных фигурках. Но это не главный раздражитель. Колготки!

— Это, что за безобразие? — отвернувшись от микрофона, шёпотом спросил у всех коллег и у самого себя. — Кто позволил?

Подчинённые стыдливо отводили глаза, пожимали плечами.

— Ну я вам устрою… — пообещал Мудров, стараясь взглядом испепелить ноги курсанток. Полосатые ноги!

Черно-былые колготы притягивали взгляды всех собравшихся. А девчонки стоят, лыбятся. Точно знают, что выбесили ректора. Гадины.

— Вы у меня ещё поплачете, — пробормотал сквозь зубы Мудров и шагнув вперёд, к микрофону.

Нельзя показывать слабину. Лицо офицера должно быть преисполнено отвагой и благоразумием, несмотря на невзгоды и трудности, которые посылает ему жизнь.

Мудров широко улыбнулся и обратился с приветственной речью к собравшимся.

— Товарищи, поздравляю всех с началом учебного года.

Ректор воодушевлённо рассказал о своём назначении и прочих заменах в преподавательском составе, о новых предметах, о планах на этот год. Парой слов, совсем кратко, объяснил появление девушек. Так для порядка. О спецкурсе знали все. Ещё раз поздравил с началом учёбы и под бурные аплодисменты, передал слово другим преподавателям.

Линейку провели за час, строго по распорядку.

— Можете разойтись, — разрешил Мудров собравшимся. — А женскую группу, попрошу остаться.

Подождав пока курсанты и провожающие разбредутся по территории академии, Мудров словно хищник на охоте, плавно двинулся в сторону девушек.

— Итак… — заложив руки за спину, ректор туда-сюда прошёлся перед группой в полосатых чулках. — Кто позволил? — обманчиво-безразличным тоном, поинтересовался Мудров.

Тишина. И стоят на вытяжку, словно истуканы. Даже не моргают.

— Я спросил, кто позволил?

Тишина. Даже, кажется, не дышат.

— А? — посмотрел почему-то на Машу.

Быстро, украдкой зыркнул на выдающуюся грудь девушки. Китель подогнали, подчеркнув красивый выступ.

— Кто?

Тишина. Над замершими девушками беззаботно порхала бабочка. Покружив, села на пилотку Метлиной.

— Юмашева, отвечайте.

— Что именно, товарищ полковник? — Аврору командирскими замашками не напугаешь. У неё дома целый адмирал обитал. Привычная.

— Почему одеты не по уставу? — Мудров остановился перед Рори. Чуть нагнулся. Стоял почти нос к носу.

— По уставу, товарищ полковник.

— И где написано, что можно надевать на себя шкуру зебры?

— А где написано, что это запрещено? — нагло глянула на ректора Аврора.

— Что-о-о-о? — глаза Мудрова налились кровью. Он закипал словно чайник на плите. Вот-вот из ушей пар повалит.

— В предписании ничего не сказано о цвете колготок, товарищ полковник, а что не запрещено, разрешено, — чётко стала рапортовать Юмашева. — Также, хочу обратить ваше внимание, что требуемый предмет гардероба, нам выдан не был. Следовательно, его покупку и выбор цвета, руководство оставило за нами.

Мудров чуть не схватился за голову. Ох уж эти игры начальства. Состряпали предписание на скорую руку, выбрали форму, а про колготы забыли. Мужики. Не удивительно, сами такое не носят.

— Руководство, видимо, положилось на ваше благоразумие, — сквозь зубы прошипел Мудров. — Надеялись, что наденете телесного цвета. Это они зря. Благоразумием тут и не пахнет. Не одной потенциальной лётчицы, одни безмозглые курицы.

Радо открыла рот. Хотела возразить. Маша сильно толкнула её локтем в бок и Вай закашлялась.

— Нам обьяснили, что новый цвет формы выбран для ассоциации с ночными ведьмами, — ничуть не смущаясь, продолжила тараторить Юмашева. — Колготы подобранны для большего сходства прототипами.

— С кем? — левый глаз Мудрова дёрнулся.

— С ведьмами, —пояснила Аврора и широко улыбнулась.

От этой наглой, самоуверенной улыбки, глаз ректора дёрнулся снова.

— С ведьмами значить… — Мудров крутнул головой туда-сюда, его шея опасно хрустнула. — А на костре оказаться не боитесь?

— Не ругайтесь, Василий Николаевич, это моя идея.

Рядом словно из воздуха материализовалась Шмелёва. Супругу генерала-проверяющего, Мудров заприметил давно. Сидела в первых, рядах среди почётных гостей. Сегодня она явилась в сопровождении подруг, двух престарелых дам, одетых в одном с ней стиле. Три ярких пятна, среди строгих кителей. Розовое, салатовое и голубое. Три зефирки из пятидесятых. Три божьих одуванчика.

— Это я взяла на себя покупку колгот и выбор цвета, — Шмелёва взяла ректора под руку и повела от девушек. Он только и успел, кивком распустить девичий строй.

— Признаюсь, нас так воодушевил образ ночных ведьм! Это вы прекрасно придумали. Хотя поначалу, когда девочки рассказали нам о черном цвете формы, мы возмутились.

— Это не я придумал, — Мудров попытался вырваться из цепких, наманикюреных пальчиков.

— Не важно, — отмахнулась Шмелёва и крепче вцепилась в его локоть. — Идея прекрасная. Я вам говорила, что мы с девочками, — кивнула на семенящих рядом бабушек. — Решили взять шефство над вашим спецкурсом?

Старушки-подружки и запах духов Красная Москва, окружили Мудрова со всех сторон.

— Нет, не говорили, — упавшим голосом пробормотал Мудров.

— А мы решили, — радостно воскликнула Шмелёва. Другие дамы с восторгом поддержали её аплодисментами. — И теперь будем помогать вашим курсанткам в решении трудностей.

— Замечательно, — с остекленевшими от ужаса глазами, пробормотал Мудров.

Никогда раньше, он не понимал смысл выражения: попасть между молотом и наковальней, так чётко. Ректор оказался именно в таком положении. Дамы, власть имеющие, с одной стороны. Мужчины, во главе с Юмашевых, с другой. А между всем этим- он, Мудров. И всё-таки, проклятье существует…

—Вот видите, ничего страшного не случилось, — Вайолка аккуратно сняла китель и повесила на вешалку. — А вы тряслись.

— Можно подумать, ты совершенно не волновалась, — Аврора тоже отправила форму в шкаф.

Ох и намучились они с подгонкой. Все пальцы искололи пока добились нужного результата. Шили не покладая рук. Зато теперь, форма сидела как влитая.

Оставшись в белье и полосатых чулках, у Юмашевой это были именно чулки, а не колготы как у остальных девушек, Аврора рухнула на постель.

— Я верила в Юлю и её отряд. Она же пообещала, что защитит нас от деспота.

Шмелёву с подругами, девушки встретили совершенно случайно, когда гуляли по Питеру. Пожаловались, обменялись телефонами, поделились планами. Теперь генеральши, а все три были генеральшами, были им словно крестные феи.

— И кто бы мог подумать, что такая милая с виду старушка, окажется изощренной стервой? — хихикнула Рори. — Это же надо придумать, назло врагам, ввести в оборот полосатые чулки!

— Теперь она мой кумир, — Вай прижала к груди полосатые обновки. — Вы видели? Деспот и вправду её боится. Шмелёва не преувеличивала.

— Не называй его так, — Маша накинула розовый халатик, и взялась переплетать косу. — Он не сделал нам ничего плохого. Это скорее мы… я…

— Да ладно тебе. Может уже прогонишь муки совести? — Аврора легла поперёк постели. Подняла ноги, оперлась пятками о стену. Стала любоваться на стройные полосатости.

— А вы не обзывайтесь, — Машка забралась на свою постель и насупилась.

— Пусть гадости не делает. Тогда установим мир и дразнить не будем.

— Но он не…

— Делал! — Вай чётким, выверенным прыжком забралась на свой верхний ярус. — И не спорь. Он подсылал своего седого миньона следить за нами.

— Ну-у-у, — Маша не нашла, что возразить.

Ягель все дни, пока девочки подшивали форму, пытался разузнать что скрывается за закрытыми дверями. Очень уж подозрительно копошились курсантки. Сновали из комнаты в комнату, хихикали. Он бродил по особой секции, выспрашивал.

— А Чертополох? Кто дал этому приспешнику зла, власть? Кто позволил измываться над нами? Две последние дезертирши, ушли после его нововведений.

— Может Мудров не знал… — не оставила попытки защитить ректора, Маша. Всё-таки не чужой ей человек. Почти жених.

— Всё он знал. Значит будет Деспот, — окончательно постановила Вай. — И теперь у нас есть защита от него. Можем в случае чего пожаловаться. Позвонить кому нужно. Теперь он нам ничего не сделает, — Радо улыбнулась и счастливая закрыла глаза.

— Шмелёва, Королёва и Плеснина, да, — рапортовал в трубку Мудров, в своём кабинете. — Уведомили о создании комитета. Да. Так точно.

Трубка возмущённо выговаривала, обвиняла.

— Так точно. Никак нет, — констатировал факты Мудров. — Будут вмешиваться. Воспрепятствовать не могу. Обещали подключать Шмелева и остальных неосведомлённых. Никак нет. Отчислять не смогу, боюсь погоны полетят.

План, составленный хитрым руководством, рушился на глазах. Они то собирались, с началом обучения, отчислять всех подряд. Нагрузить уроками, информацией и всё! Кто не слился на физподготовке, засыпется на теории. А теперь, отчислить не получится. Комитет будет под микроскопом рассматривать каждую плохую оценочку. Дамы не глупые, сравнят задания, уроки. Если почувствуют предвзятость с его стороны преподавателей, пойдут с жалобами к мужьям. А те боятся своих жён, больше третьей мировой. Значит поддержат.

— Нет, отчислить точно не получится, — вздохнул Мудров. — Придётся изыскивать другие способы.

В заговорах и интригах ректор был не силён. Не его сфера. Он ведь просто хотел преподавать. Служить. Нести свет в тёмные головы.

Трубка возмущённо заклокотала. Требовала. Угрожала. На лбу Мудрова выступили капли пота.

— Ну что я им сделаю? У меня теперь и руки, и ноги связаны, — страдальчески заголосил Мудров.

Налил в гранёный, ещё советский, стакан воды из графина. Жадно выпил. Утёр мокрый рот ладонью.

— Да вы поймите, никаких перспектив. Только по собственному желанию. А они упёрлись. Вы же сами видели. Ни в какую чемоданы поковать не хотят. Небо им подавай.

Мудров налил новую порцию воды.

— Что я теперь, катапультировать их из академии должен?

Трубка согласно буркнула.

— И вправду идея, — не донеся до рта воду, ректор замер. — Я бы даже сказал идеища! — почти бросил стакан на стол. Задумчиво потёр подбородок. — А что, если мы им учения устроим? Прыжки с парашютами. А? Как вам такой ход?

Трубка восторженно поддержала, потребовала продолжить ход мысли.

— Сейчас тепло, погода отличная. Завтра как раз второй курс на полигон отправляем. Вот пусть с ними и едут. Устроим им проф проверку. Посмотрим вдруг, кто высоты боится? Зачем тратить ресурсы на заведомо негодного человека?

Трубка излилась похвалой. Сочилась гордостью. Сыпала обещаниями наград и поощрений.

— Значит подпишите? Так точно. Жду дальнейших распоряжений.

Мудров положил трубку и выдохнул. Кажется злой рок отступил. Его ещё не увольняют. Дадут возможность выкрутится. Нужно только отправить этих воительниц в небо. При первой тренировке девчонки побегут. К парашюту нужно морально приготовится. Побороть страх высоты, который сидит у каждого в голове. Помнится его самого пару месяцев на тренировочном полигоне гоняли, и только потом, с инструктором…

Да план хорош, девчонки точно побегут. Треть из оставшихся, ещё до того, как загрузятся в самолёт, ещё треть после взлёта. Остальные запросятся к мамочке, как только откроется дверь в облака. Когда ветер шумит так, что не слышно слов, всем страшно и новичкам и бывалым пилотам.

Мудров довольно потёр руки. Проблема почти решена. Ещё неделька и он избавится от проклятья и спецкурса.

Глава 7

Аврора вцепилась в ремни парашютного ранцы и попыталась плотнее вжаться в сиденье. Не вышло. Куда больше? Она и так уже практически впечаталась в дерматиновую обшивку, став частью этого воздушного корабля.

Самолёт тряхнуло. Девушек тоже. Зубы Рори щёлкнули. Сквозь гул, закладывавший уши, донёсся дружный визг. Страшно было всем. Юмашева верила, что в этой ржавой колымаге, летать боятся даже пилоты, ей управлявшие.

— Воздушная яма, — пояснил инструктор.

Дядечка неопределённого возраста, с обветренным лицом и мозолистыми руками, стоял, держась за протянутые вдоль бортов верёвки. Вернее, он на них висел, мотыляясь из стороны в сторону, ногами только касался пола.

— Не должны упасть…

Это он так пытается их успокоить? А почему лицо неуверенное? Или опять издевается?

За те пять дней, что девичий курс провёл на учебном полигоне, курсантки успели немного обвыкнутся со специфическими шуточками инструкторов. У них как у работников морга, юмор был весьма характерным.

— Напомни мне, — прокричала Аврора сидящей рядом Вайолке.

— Что? — крикнула в ответ соседка.

Такая смешная в этом шлеме и очках. Они все сейчас смешные. Форма защитная, привычно большего размера, чем нужно, берцы, ремни. Впереди автоматы Калашникова, заряженные холостыми патронами. У них же ученья. Ещё и лица заставили разрисовать камуфляжной краской.

— Я говорю, напомни мне, — стараясь перекричать гул, повторила Рори. — Как я тут очутилась?

— Тебя бросил жених, — крикнула сидевшая за Вай, Маша.

Точно! Антон. Вот теперь Аврора возненавидела его всем сердцем. Пусть горит в аду вместе с бывшей подружкой. Это всё из-за него. Если бы не его измена, её не потянуло бы в небо, она не оказалась бы в этом гремящем самолёте. Как коварна судьба. Как осторожно нужно загадывать желания. Путь к их исполнению бывает тернист и опасен. Теперь Аврора это точно знала. А ведь хотела всего лишь летать по небу. Почему никто не предупредил, что сначала их будут с него сбрасывать?

— А потом нас привезли на полигон, — крикнула Вай.

Да, их привезли на место, заставленное палатками. Объяснили, что в тёплое время года, курсантам принято жить в них. Совсем рядом с лагерем, взлётные полосы и огромные ангары с самолётами.

На учебном полигоне всё было устроено для самолётов. Обслуживание, заправка, помывка. Жаль, что организаторы совсем забыли о людях. Душ под открытым небом, биотуалеты под берёзками. И всё больше никаких удобств. Ни телефонов, ни фенов чтоб посушить волосы.

Аврора вспомнила юность, когда папа водил её в походы. Вполне интересно. На пару дней. Но их мурыжили уже почти неделю!

А как их тренировали!

Выверты Чертополоха показались детской игрой. Девушек гоняли по разным площадкам, заставляли бесчисленное количества раз прыгать со специальных турников, учили группироваться, собирать парашюты, перебирать экипировку. Целыми днями! В добавок к этому, днём и ночью воздушные суда взлетали и приземлялись на соседних полосах. Гул мешал отдыхать вымотанным девушкам. Они спали, укутав головы одеялами и накрывшись подушками.

Это были адские ученья. А теперь они летят. И вот-вот их сбросят вниз.

— Ненавижу, — прошептала Аврора.

Вайолка не услышала, но прочитала по губам.

— Кого именно? — улыбаясь спросила подругу.

Похоже, Радо была единственной, кому всё происходящее доставляло удовольствие. Что ещё можно ожидать от настоящей ведьмы?

— Всех, — Рори с ужасом смотрела как инструктор открывает дверь. — Всех, кто придумал эти ученья. Особенно деспота.