О серьёзном и не только...

Валерий Муссаев

О серьёзном и не только...

Глава 1.

Страсти по Курочке Рябе.

В отпуске человек должен отдыхать, как говорится, «душой и телом».

Простая и избитая аксиома жизни.

Вот и я, вернувшись из длительной командировки, приступил к данному процессу, но то ли время сейчас такое, то ли возраст уже даёт о себе знать, но почему-то мысли о работе никак не хотели покидать мою лысую и седую голову.

Проснувшись в очередное отпускное утро, я решил, что лучший способ отвлечься, это думать о чём-нибудь совсем другом и несерьёзном, а может и показаться со стороны и немного дурашливом.

И тут мне на ум пришла сказка о курочке Рябе. Почему сам не знаю, может, курицу ел накануне или с утра планировал яичницу приготовить, но влез в голову именно этот сюжет:

Жили-были дед да баба. И была у них Курочка Ряба. Снесла курочка яичко, да не простое - золотое.

Дед бил - не разбил. Баба била - не разбила.

А мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Плачет дед, плачет баба и говорит им Курочка Ряба:

- Не плачь, дед, не плачь, баба: снесу вам новое яичко не золотое, а простое!

И здесь я завис в полном понимании этого слова.

Вопросы посыпались сами собой, как говорится, «горе от ума» или знания усугубляют скорбь.

Первый вопрос, который у меня возник – нафига они разбивали яйцо и что хотели увидеть внутри?

Неужели алмаз или другой драгоценный камень? Ведь если рассуждать здраво, то выгоднее было бы его продать целиком, больше ценности.

Вопрос второй – обо что они его били, если мышь, сбросив его на пол (по всей видимости, земляной, как правило, в старину в бедных деревнях), умудрилась разбить.

Вопрос третий – я понимаю, что это сказка, но если курица умела говорить человеческим языком (бред какой-то), то почему сразу им не сообщила, что находится в яйце, и не остановила эту попытку вандализма?

И, следующий вопрос, вытекающий из этого, какая добрая или поучительная мораль этой сказки может быть для детей, если у деда с бабкой ничего, кроме, золотых осколков от яйца не осталось, поэтому они и плачут, а курочка Ряба им ещё «соль на рану» подсыпает, в плане – фиг вам больше, а золото, будете довольствоваться простыми продуктами моего производства, как все люди.

Вы думаете, это все вопросы, которые меня одолевали в то утро, отнюдь нет.

Отпуск, похоже, был испорчен и я постарался вернуться к думам о работе.

Так оказалось спокойнее для моего мозга.

Мучайтесь над ответами на эти и другие вопросы теперь вы тоже, а я пошёл готовить завтрак из ПРОСТЫХ яиц.

«Чудики» по Роршаху.

Проходил я как-то в молодости плановую военно-врачебную комиссию при госпитале. Причём посещение кабинета психиатра всегда вызывало у нас определённые чувства непонимания. В основном с вопросом - «Зачем»?

И, естественно, мы подшучивали друг над другом определённым образом согласно тематики. Так вот, врач на этот раз, помимо обычного вопроса типа как дела, сон или что-нибудь тревожит, мне начали показывать какие-то картинки. Я вначале подумал, что просто надо мной стебаются или кто-то из моих коллег намалевал эту чушь и подговорил врача её показать, чтобы посмеяться надо мной. Но врач был серьёзен и в дверь никто из моих сослуживцев не заглядывал. Как вы догадались, это был тот самый тест Германа Роршаха с десятью картинками. Дальше произошла беседа двух светских сумасшедших, которую я помню дословно.

На вопрос:

– Что вы видите на первой картинке? Я ответил честно:

– Кляксу чернильную. Врач вновь меня спросил:

– Очертания вам этой кляксы ничего не напоминают, например, летучую мышь или бабочку?

- Нет, а вам напоминает? - всё ещё не веря в серьёзность вопросов, уточнил я.

Он достал другую картинку уже с состоящую из разноцветных клякс и снова поинтересовался:

– А сейчас?

– Кто-то пролил разноцветные чернила или пьяный художник уснул лицом в своих красках? - продолжал отвечать я. Вы скажите, доктор, что вам от меня надо?

– Это тест на ваше восприятие окружающего мира и текущее психикоэмоциональное состояние, - ответил он.

Я сначала опешил, но потом пошёл в небольшое наступление:

– Хорошо, - сказал я, - если вы определяете моё психическое состояние по этим картинкам, а они наверняка существуют давно и повсюду, то любой психически неуравновешенный человек, зная, что нужно отвечать и видеть, спокойно пройдёт ваш осмотр, а когда натворит дел, вы легко всё спишете на эти картинки?

– Не всё так просто, молодой человек, эти методики отточены годами и на них учатся и работают уже многие поколения психиатров, - немного даже пафосное изрёк он.

– Отлично, - не унимался я. Пойдёмте, выйдем на улицу, и я вам укажу, к примеру, на облако. Они ведь тоже постоянно меняют свою форму и часто напоминают нам тот или иной предмет, но, по сути, они всё равно остаются продуктом конденсации водяного пара и ничем иным. Вот и ваши картинки, может, и напоминают очертаниями кого-то или что-то, но это кляксы на листке бумаги. Этак мы с вами договоримся до того, что я от вас выйду на улицу и начну фигурки воробьям показывать.

Он ничего не ответил, только развёл руками, а потом что-то написал в моей медицинской карте. Нам её на руки не давали, и только спустя несколько лет, когда, уже уволившись, я сумел в личном деле прочесть его заключение: " Отсутствие реакции и неспособность описать изображение на карточке, что означает наличие психологической блокировки или временное нежелание принимать данную сферу."

Вот и пойми, что это такое. Я, конечно, в своё время ради интереса почитал более внимательно об этом тесте и его заключениях по каждой карточке, но так и не понял, как можно судить о внутреннем состоянии человека по тому, что он видит в очертаниях клякс-зайчиков, слоников, людей или их головы, мышек и крабов с лобстерами. Сейчас уже слышу от кого-то ответ - «Вы же не психиатр и вам это недоступно».

А мне это вообще, зачем?

Случай в карауле

Довелось мне на рубеже 80-х и 90-х годов после окончания военного училища попасть служить в Среднеазиатский военный округ, причём не где-то при штабе округа, а в самой достойной части, расположенной в районе таджикско-афганской границы. Я без иронии, часть действительно боевая и заслуженная, и большинство офицеров прошли афганскую войну, которая ещё шла, и были награждены боевыми орденами и медалями. Для меня, молодого лейтенанта, лучших наставников и не придумаешь.

Прошло некоторое время, я, как говорится, подобтёрся, втянулся в службу, и потянулись дни и месяцы армейских будней. Кто служил, тот знает, что это такое, а кто нет, так и заострять на это внимание не буду...

В один из дней, я, уже, будучи в звании старшего лейтенанта, заступил в караул внутри территории части. В связи с тем, что граница располагалась рядом и хоть война к тому времени на территории Афганистана закончилась, никто никогда не расслаблялся и службу несли, как положено, особенно в ночное время. Так вот, по внутреннему распорядку в части, время отдыха начальника караула было определено днём в районе обеда на два часа в комнате отдыха личного состава, то есть вместе с солдатами на деревянных топчанах. Кстати, после напряжённой и бессонной ночи спится лучше, чем на пуховых перинах. Передав помощнику начальника караула, то есть сержанту, полномочия на время моего отдыха, я отправился на вожделенный топчан покемарить пару часиков.

Проснулся я от какого-то шума и гвалта, а также чувства внутренней тревоги. В комнате отдыха было почему-то пусто, я вышел в помещение типа ленинской комнаты для бодрствующей смены, там тоже никого, но шум продолжал нарастать, и я ясно различал непросто смех, а какой-то дикий гогот. Естественно, полусонный и раздражённый тем, что меня, во-первых, разбудили, во-вторых, в караульном помещении по мере моего продвижения к выходу на улицу, не было ни души, даже в комнате для хранения оружия и связи с дежурным по части. Рванув дверь на улицу, выводящую меня в караульный дворик, я выскочил с твёрдым намерением обматерить и наказать моего помощника, а затем и весь состав караула самым лютым способом, который только определяет дисциплинарный устав и даже больше... Выбежав во двор, я так и застыл с безумным взором и перекошенным от гнева лицом. Весь двор напоминал филиал дурдома в худшем его проявлении, потому что мои бойцы во главе с сержантом, находились в состоянии близкому к умопомешательству. Мы тогда не знали о всяких экстази или ЛСД, но если бы имели представления, то я был в полной уверенности, что весь мой караул их принял и в большом количестве. Одни сидели на корточках, сложившись пополам, другие бегали по внутреннему дворику и безудержно хохотали и, даже завидев меня, не могли остановиться, тыча пальцами куда-то в район уличного туалета. Приглядевшись, я увидел следующую картину: один боец сидит в общевойсковом защитном костюме, проще ОЗК и противогазе по грудь, прошу прощения, весь обмазан гоном, а второй со спущенными штанами забился в противоположный угол и трясётся. Вы видели когда-нибудь глаза бешеной селёдки? Нет? Так вот, они выглядят также, как в тот момент выглядели глаза этого солдата, безумные, бесцветные и навыкате. Наконец, увидел своего сержанта и, схватив его за шиворот, спросил, в чём дело и какого чёрта здесь происходит? Мой помощник,периодически прерываясь, на очередной приступ смеха, поведал мне следующее. Тот солдат, который в ОЗК, проснувшись после положенного отдыха, направился в туалет, приблизившись к очку, расстегнул ремень и висевшие на нём подсумок с магазинами и штык-нож соскользнули туда, куда он собирался оправлять естественные надобности. Небольшое отступление, солдаты, особенно второго года службы, почему-то пренебрегали застёжкой на ремне и чаще всего от неё избавлялись, соответственно вместо застёжки, которая удержала бы предметы, висящие на ремне, делали просто дырку и за неё цепляли пряжку. Бороться с этим было бесполезно. Придя обратно в караульное помещение, он в панике, доложил об этом сержанту, и тот, чтобы это скрыть от меня, посоветовал ему сбегать в расположение роты, попросить у старшины ОЗК и противогаз, залезть через выгребную яму поискать упавшее, а потом, достав всё помыть, а когда я проснусь, как бы ничего и не было...

План был замечательный, но всегда есть место для, НО... Солдат всё в точности выполнил: сбегал, получил, переоделся, взял фонарь и залез в яму для поиска упавшего и сокрытия «преступления» от начальника караула, то есть меня.

В это время, другой солдат, проснувшись и совершенно не о чём не подозревавший, направился к месту оправления естественных надобностей к этому же помещению, именуемому туалет. Подошёл он к этому основательно, захватив с собой газету «Красное знамя» для обязательного прочтения всем солдатам (да-да раньше читали именно так) и сигареты для пущего комфорта. А как же иначе? Ведь прочитанный материал о боевых буднях других солдат страны обычным способом не дойдёт до сознания, только вместе с дымом от сигареты и в счастливом неведении отправился в свой на тот момент мини Эдем. Тем временем первый боец, ползая по грудь в дерме, помимо безуспешных поисков подсумка с магазинами и штык-ножа, ещё и боролся с фонарём, который был на аккумуляторе, а тот, то постоянно гас, то вспыхивал и, наконец, окончательно сдох. Собирая все маты, которые существуют на свете, он решил выбраться из ямы и сходить в таком виде за другим фонарём, но вдруг сверху услышал какое-то шевеление, кто-то зашёл в туалет, а спустя некоторое время,вообще, стало темно. В этот момент второй боец, удобно разместившись и присев на корточки над очком, закурил сигарету и, развернув газету, приготовившись получать тройное удовольствие от окружающего бытия. Боец, который находился внизу, видя такое безобразие, потому что, итак, темно, а тут ещё и оставшийся свет заткнули, простите за выражение жопой с намерением нагадить ему на голову, дотянулся рукой до неё и по-доброму спросил: - Друг ты, во-первых, ненавали на меня своё дерьмо, а во-вторых, у тебя, случайно, спичек не будет? Единственное, что он забыл, так это про свой внешний вид, представляете такое чудо-юдо в зелёном резиновом костюме и противогазе всё перемазанное дерьмом через этот же противогаз загробно-утробным голосом просит спички?

Всё, это клиника имени Кащенко без права выписки.

Как сидевший на корточках боец с диким воплем и со спущенными штанами в мгновенье ока оказался в противоположном углу караульного дворика, никто объяснить не мог, но потом уже меня некоторое время помощник успокаивал от безудержного хохота и поил водой от икоты...

Постакадемический конфуз.

Кто проходил службу в армии в любом качестве, будь то срочная, по контракту или вообще посвятил свою жизнь армии, будучи офицером или прапорщиком, причём независимо от времени и места службы, то помнит, сколько рассказов, а попросту баек ходит в армии и на флоте. И зачастую слушая эти повествования, уже не понимаешь, где, правда, а где просто очередная байка. Причём рассказчик твёрдо уверяет, что, если это положительное событие, то произошло с ним, а нет, так с его близким знакомым и он зуб даёт, что так и было.

Вот и мне, служа в своё время в Советской Армии на офицерских должностях, доводилось не раз слышать подобное. Одну из таких и хочу поведать вашему вниманию. Передаю, как слышал без купюр и, естественно, от самого непосредственного участника событий.

Служил я в конце 80-х в Таджикистане в славном городе Кулябе, что недалеко от афганской границы. Будучи молодым лейтенантом, я как-то вступил в конфликт с начальником автослужбы полка капитаном Мезенцевым. Сразу оговорюсь, что конфликтом это вряд ли можно считать, он меня отчитал за плохое состояние резины машин, стоящих на хранении в боксе, я огрызнулся по поводу того, что они уже от старости рассохлись и видно ещё задолго до моего рождения, тот в ответ пообещал написать на меня рапорт командиру полка. В общем, обычные полковые будни. Капитан Мезенцев был в полку довольно-таки колоритной фигурой. Во-первых, по возрасту ему пора быть как минимум подполковником, во-вторых, он был любителем хорошо выпить, что ежедневно с утра отражалось на его помятом и красном лице, а также дурном настроении и, в-третьих, он был тучен и практически лыс, а остатки светлых волос закидывал на лысину и прикрывал фуражкой.

Я хоть и гоношился, но вскоре осознал, что дело пахнет нехорошестью и решил доложить об этом своему начальнику штаба майору Кравцову. Он хоть и был вроде как для меня начальником, но мы все служили и жили в обособленной части, а, следовательно, на бытовом уровне старшие офицеры относились к нам, молодёжи, несколько либерально. Поэтому вечером, взяв бутылку горячительного, я направился к нему в гости, благо он жил надо мной и не раз претерпевал стойко гулянки в моей холостяцкой квартире далеко за полночь. Изложив суть конфликта, я поинтересовался, как мне быть. На что он спокойно встал и велел следовать мне за ним. По дороге мы взяли ещё несколько «алкоснарядов» и нехитрую закуску к ним и направились в сторону военного городка. У нас часть офицеров с семьями жили в городе, а часть на территории части, в так называемых финских домиках (до сих пор не знаю, почему они звались финскими), в общем, кому как нравилось. Дойдя до одного из них и постучавшись в дверь, я увидел, что на пороге возник наш начальник автослужбы и хмуро посмотрев на меня, спросил вроде того «Чего припёрся?». Тут на первый план выступил мой начальник штаба, и капитан слегка изменил выражение лица. Через минуту перешептывания нас пригласили в дом. Не буду описывать обстановку в доме пьющего человека, рассказ не об этом. После того, как была выпита первая бутылка и приступили к следующей, старшие товарищи закурили, и мой начштаба сообщил, что собирается летом ехать в Москву поступать в академию имени Фрунзе, чтобы дальше двигаться по карьерной лестнице. На что капитан Мезенцев тяжело вздохнул и влив в себя очередную порцию горячительного, произнёс:

- Я ведь тоже в своё время поступал в академию, но, увы, не прошёл по конкурсу.

Я набрался смелости и поинтересовался, когда это было и как вообще всё происходит. Чистое любопытство, а вдруг когда-нибудь и мне придётся поступать. Он махнул рукой и, внимательно посмотрев на меня, сказал:

- Лейтенант, тебе ещё далеко до этого, давай я лучше расскажу, что со мной приключилось после, только ты не забывай про тару на столе, чтобы пустой не стояла.

По выражению лица майора Кравцова, я понял, что сейчас услышу что-то не раз поведанное в компании, но с новыми подробностями.

Итак, приехал он поступать в академию и, сдав экзамены, узнал, что его по каким-то критериям не приняли. Оценки были неплохие, но что-то было в личном деле или психологическом тесте, в общем, сказали ехать служить дальше Родине без надежды стать большим начальником. В то время, по его словам, он был высоким и стройным блондином, приятной наружности и как всякий офицер, приударил за одной лаборанткой на военной кафедре. Ухаживания продолжались весь период сдачи экзаменов, и только, когда он понял всё, пора уезжать, осмелился её пригласить в ресторан, с надеждой, а что, а вдруг...

Девушка неожиданно согласилась, и они условились, что вечером он её встретит у академии и они где-нибудь посидят. Вечером капитан встретил свою даму, и они направились в кафе неподалёку. Официант посадил их за столик и принёс меню. И вот тут Мезенцев увидел первую засаду, из спиртного было только шампанское, из закусок пирожные и мороженое.

Он намекнул своей спутнице, что может, поменяем место дислокации? На что она ответила отказом, обосновав, что это её любимое кафе. Заказали всё по меню. Но для организма капитана было маловато градуса в напитке, и он решил взять количеством. В общей сложности за вечер было приговорено почти шесть бутылок шипучего напитка. А вы сами понимаете, что особенно на не совсем сытый желудок шампанское в организме вызывает скопление газов, и им, естественно, нужен выход. Но как это сделать в данной ситуации он не знал. Расплатившись с официантом, он хотел направиться в туалет, но там была небольшая очередь, а заставлять, ждать даму по такому поводу, было несколько неуместно. Неожиданно она предложила ему проводить её до дома и зайти к ней на чай. Он спросил вежливо, думая, естественно, в данный момент вовсе о другом: удобно ли это в столь поздний час. Она ответила, что да, потому как её сестра с мужем уехали в Подмосковье на дачу и дома никого нет. Другой бы прыгал от счастья, лучшего развития сюжета и быть не может. Но мы то с вами помним, какие тревожные процессы сейчас происходили в организме капитана. В его голове тут же созрел план, он предложил поймать такси с мыслью, что, открыв дверь и посадив даму, он пока будет обходить машину с другой стороны, выпустит чёртовы газы из организма. Но, не тут то, было. Его знакомая сказала, что вечер чудный, а живёт она по московским меркам недалеко и неплохо бы прогуляться. Проклиная всё, а в первую очередь того, кто изобрёл шампанское, капитан брёл уже как в бреду, сжимая ягодицы так, что казалось они скоро сомкнутся в одно целое. О чём они беседовали по пути, он естественно не помнил, да и как упомнишь, если мозг находился на тот момент ниже спины. Когда дошли до двери подъезда, была предпринята вновь слабая попытка, пропустив её вперёд, и осуществить задуманное. Но сегодня, похоже, был не его день, потому что навстречу спускался сосед с какой-то давкой на поводке и собаки с их хозяевами также попали в его список врагов навсегда. Дальше всё было как в замедленном кадре кинофильма. Они вошли в квартиру, и дама, пройдя в ванную, сука, совмещённую с туалетом, предложила пройти ему в комнату, пока она помоет руки и потом приготовит чай и закуски. «Пердеть наверняка ушла»- с каком-то даже шлейфом ненависти, подумал он и быстро вошёл в комнату.

Таких звуков и трелей от своего организма он не слышал не до не после. Такое ощущение, что из него выходили все газы мира согласно таблице Менделеева. Когда он закончил, наступил такой кайф, который он не ощущал никогда и не с кем. Но, вдруг он почувствовал, что у него слезятся глаза, и в комнате стоит запах как будто кто-то умер, протух и, причём давно. Он кинулся к окну и распахнул его полностью, затем разглядел в тёмном углу комнаты диван и, сдёрнув с покрывало, начал размахивать им в сторону окна, скрывая последствия своей химической бомбардировки. Параллельно, краем уха он уловил шаги в коридоре и голос своей дамы, что всё готово и она идёт. Быстро швырнув покрывало в сторону дивана он подошёл к окну, вроде как любуясь ночной Москвой.

Она зашла в комнату со словами:

- Ты почему в темноте? - и включила свет. Он обернулся и... Картину, которая предстала перед его глазами, он сказал, что умирать будет, не забудет.

На диване, куда он бросил покрывало, прижавшись к стене спиной и, натянув его до подбородка на него смотрели две пары глаз, полные какого-то животного ужаса.

- Познакомься, дорогой, это моя сестра с мужем, - проворковала его дама.

- А вы что не уехали на дачу?

- Давайте пить чай с нами,- не унималась она.

Он молча дошёл до вешалки, взял фуражку, пробормотал что-то типа «извините» и спешно ретировался. Вместо ночи страстной любви он произвёл в чужой квартире химсалют, о чём оставил неизгладимый след в памяти этих людей.

Когда капитан Мезенцев закончил свой рассказ, я, с глазами, полными слёз от хохота, не мог вымолвить ни слова. Майор Кравцов тихо посмеивался в свои усы, наверное, он уже это не раз слышал, но рассказчик был вновь в ударе.

- Ну-с, молодой,- обратился капитан ко мне, разливай остатки и пора по домам, завтра служба.

Поликлиника.

Довелось мне тут на новогодние праздники угодить прям из-за праздничного стола на больничную койку. Нет-нет, не потому про что вы, наверное, подумали, этого как раз было немного и в меру.

Во-первых, компания была давно спитая и знающая свои алкогольные возможности, во-вторых - времена безудержных пьянок и салютов в силу уже немолодого возраста, а нам есть уже чуть за 50, прошли и мы чинно и благородно с виски и красным вином под прекрасные закуски отмечали очередную смену года и, соответственно, своё приближение к порогу «старости». Так вот, случился со мной медицинский казус, и я вместо продолжения праздника со следующими планами поехать всей компанией в Крым и продолжить радоваться жизни уже там, угодил с острым флеботромбозом нижних конечностей в больницу. Не буду описывать все перипетии наших больниц, да и кто был, знает, а кто нет, зачем расстраивать, да и речь не об этом... Выписался я в аккурат после всех праздников под наблюдение своего врача, а с ним мне, правда, повезло, опытный и строгий попался, да и неплохой психолог. Мы же все орлы до определённого момента, и нам кажется, что все эти истории про внезапно умерших от несоблюдения режима реабилитации не про нас, мы другие и нас это не коснётся... Но врач меня так убедил на примерах из его многочисленной жизненной практики и наложил такой безапелляционный запрет практически на всё, что ранее доставляло мне радость чревоугодия, что я понял, здесь точно шутить не надо... Расставаясь с ним, мы договорились, что я раз в три месяца буду приходить к нему на приём и он будет смотреть на меня и делать выводы о моём текущем состоянии. А также он заметил, что ведёт приём в одной из поликлиник города и уточнив, где я проживаю ,заметил, что как раз в этой поликлинике он и подрабатывает раз в неделю.

Хочу сделать небольшое отступление и сказать, что в силу жизненных обстоятельств, я ни разу ни в какой поликлинике на учёте не состоял (детский возраст я не беру в учёт). То есть, дожив до пятидесятилетнего возраста, я вступал на территорию «Терра инкогнито»...

В один из солнечных дней, прогуливаясь по набережной (терпеть не мог ходить пешком, но врач прописал и мне стало нравиться), я набрался решимости и решил дойти до заведения, которое именуется поликлиника. Я, конечно, слышал об очередях и не совсем адекватных работниках регистратуры и прочие ужасы, но всё-таки подумал, что сейчас такого, наверное, нет и можно спокойно записаться через интернет, послать документы в электронном виде и потом к назначенному часу прийти на приём к врачу... Ага... Сейчас...

Так вот, зайдя в это учреждение и выстояв относительно небольшую очередь, я пытался выяснить на каком Интернет-ресурсе мне это проще всего сделать. На что мне подали список документов, копии которых я должен был принести в приёмную главврача, там их заверить, потом обратно выстояв очередь сдать в регистратуру и только тогда на меня, заведут учётную карточку и запишут на приём к нужному мне врачу. Я спокойно всё это выслушал, потому что принял внутри себя жёсткое решение идти до конца и не психовать. На следующий день, собрав по списку все указанные документы, я прибыл обратно в поликлинику и отправился в приёмную для регистрации копий и постановки печати о приёме документов. Опаньки, вот здесь ждала первая засада. Изучив мои документы, секретарь спросила: