Игра в Историю Книга 5. Российская империя Век XIX Том I (продолжение) Александр I (Благославленный)

Рис. 85. Имение Хаггуд в Ревельской губернии (в настоящее время это поселок Хагуди, Эстония) – родина Ивана Крузенштерна

Крузенштерн указывал, что для дальнейшего развития этой торговли нужны корабли более высокого качества. Купцы, организовавшие первое русское поселение на Аляске, по словам Крузенштерна, «приобрели такое преимущество пред тамошними жителями, что скоро и удобно могли бы не только соделаться соперниками американцам и англичанам в меховой с Китаем торговле, но даже и овладеть всею оною богатою коммерциею». Он предлагал разделять пути перевозки в зависимости от качества товара: «Самые дорогие мехи можно бы, как и прежде, отправлять сухим путем в Кяхту, мехи же нижняго разбора отвозить в Японию или, если зависть оной преградит путь к достижению такового намерения, в Кантон, где всегда продавать можно с великою выгодою». Перспективной представлялась ему и перевозка товаров в обратном направлении: «Российские корабли по продаже мехов в Китае могут и грузиться тамошними товарами и снабдевать Охотск и Камчатку сахаром, чаем, китайкою, шелковыми материями и фарфором... гораздо с большею дешивизною, нежели доставление оных сухим путем... Сие одно, сверх прочих, обстоятельство может довольно быть важным к побуждению нас послать корабли свои прямо в Кантон из Европы». Крузенштерн также указывал на то, что морское сообщение европейской части России с Дальним Востоком несравненно удобнее сухопутного – «по ужасному разстоянию по жестокости климата, неудобности и затруднению в необитаемой почти земле дорог».

Цены в Охотске были многократно выше, чем в Европейской России, – когда к западу от Урала пуд хлеба продавался по 40 – 50 копеек, в Охотске он стоил 8 рублей. Штоф (1,23 литра) горячего вина в Охотске продавался за 20 рублей, а порой за 40 или 50 рублей.

Повышение качества жизни в дальневосточных владениях могло бы привлечь туда новых поселенцев – «жители же Камчатки снабдеваемы быть должны всем тем, что к удобной и приятной жизни служить может». Крузенштерн предлагал привозить на Дальний Восток сахар, вино и ром с Канарских островов, из Бразилии или из Южной Африки, «ибо вино и водка, без чего в таком суровом климате нельзя обойтися, продается, как я слышал, в Камчатке чрезмерно дорого».

Рис. 86. Барк «Крузенштерн»

Адмирал Мордвинов дал бумаге ход. Свой проект кругосветной экспедиции разработали граф Николай Румянцев и сооснователь и член правления Российско-американской компании (РАК) камергер двора Его Императорского Величества Николай Резанов (зять Григория Шелихова). В июле 1802 года они подали его государю. Историк Евгений Мезенцев в работе «Из предыстории организации кругосветной экспедиции русского флота в конце ХVIII – начале ХIX вв.», опубликованной в 1987 году в журнале «Советские архивы», убедительно доказывает, что Румянцев и Резанов разработали схожий, но самостоятельный проект, в котором были учтены идеи Крузенштерна из проекта 1799 года.

26 июля (7 августа по новому стилю) 1802 года Александр I утвердил проект Румянцева – Резанова.

Главной целью плавания, как указывается в упомянутой выше работе Евгения Мезенцева, «было не снабжение Русской Америки а исследование устья Амура и прилегающих областей для поиска удобных путей снабжения и портов для русского Тихоокеанского флота». Второй по значению была задача «сделать опыт в торговле на пути в Америку и обратно». Поскольку Япония в то время была почти полностью закрыта для зарубежных купцов, в обязанности экспедиции входила доставка в эту страну русского посольства во главе с камергером Николаем Резановым – чтобы попытаться наладить торговые отношения с этой страной. Менее перспективными направлениями внешнеторговых связей считались Кантон, Юго-Восточная Азия, Индия, Латинская Америка. В свиту Резанова попал авантюрист и бретер граф Федор Толстой. Два эти человека значительно осложнили плавание.

Российско-американская компания к этому времени была на грани банкротства. Она могла взять на себя отправку только одного корабля, и то при условии предоставления правительством займа. В планах правительства было отправить два судна. Покупка и содержание второго были отнесены на казенный счет, притом император предоставил РАК право на обратном пути загрузить второй корабль своими товарами.

Первым кандидатом на должность начальника экспедиции (когда речь шла об одном корабле) был живший в Гамбурге англичанин Макмейстер. Затем в качестве возможного начальника рассматривался Юрий Лисянский, пока наконец директора РАК под влиянием Румянцева и Мордвинова не остановились на кандидатуре Ивана Крузенштерна.

На старте экспедиции за плечами 32-летнего Ивана Крузенштерна была блестящая морская карьера. Он отличился в русско-шведской войне, ну и стажировка в английском военном флоте. Крузенштерн был назначен начальником экспедиции и командиром корабля, приобретаемого за казенный счет. Капитан-лейтенант Лисянский принял предложение занять должность командира второго корабля. Указом императора Александра камергер Резанов был назначен главой экспедиции наравне с Крузенштерном (Это назначение стало причиной конфликта между ними в ходе плавания. Не может быть два руководителя с одинаковыми полномочиями. Это всегда приводит к неразберихе и конфликтам).

Семье Крузенштерна император Александр I пожаловал доходы с одной деревни в размере около 1,5 тыс. рублей в год в течение 12 лет. По словам Александра – чтобы «обезопасить благосостояние жены во время продолжительного и неизвестности подверженного отсутствия ее мужа».

Рис. 87. Битва при Ситке. Луис Гланцман (1988 год)

Для участия в экспедиции Крузенштерн набирал только русских матросов-добровольцев, служивших на Балтийском флоте, отвергнув предложение морского министра Павла Чичагова нанять английских моряков.

Без иностранных моряков обойтись удалось, но не без иностранных кораблей. Крузенштерн считал, что в России кораблей, пригодных для предстоящего дальнего и длительного плавания, найти невозможно. Юрий Лисянский и корабельный мастер Илья Разумов прибыли в Гамбург в поисках подходящих судов, но не нашли их. Из Гамбурга они отправились в Лондон. Там были куплены два трехмачтовых шлюпа — Leander водоизмещением 450 тонн и Thames водоизмещением 370 тонн. Корабли были переименованы соответственно в «Надежду» и «Неву».

За оба шлюпа было заплачено 17 тыс. фунтов стерлингов, еще в 5 тыс. фунтов обошелся их ремонт. (22 тыс. фунтов того времени по покупательной способности примерно соответствуют современным £2,7 млн). Расходы на покупку двух кораблей соответствовали примерно 0,1% доходной части госбюджета Российской империи.

В Англии также были закуплены морские хронометры, электрометры, гигрометры и другие приборы, лекарства и противоцинготные средства, одежда и белье для матросов.

Для проведения научных исследований в ходе экспедиции также были приглашены иностранцы – швейцарский астроном Иоганн Каспар Горнер, немецкие естествоиспытатели Вильгельм Готтлиб Тилезиус фон Тиленау и Георг Генрих фон Лангсдорф (Григорий Иванович Лангсдорф) и доктор медицины Мориц Лабанд (житель Германии, вероятно, еврейского происхождения, так как в русских документах его отчество указано как Моисеевич).

В начале июня 1803 года купленные в Англии корабли прибыли в Кронштадт. Командование «Надеждой» принял Крузенштерн, командование «Невой» – Лисянский.

Первая русская кругосветка стартовала ровно через год после подписания императорского указа – 26 июля (7 августа по новому стилю) 1803 года.

Вначале оба корабля вместе прошли по следующему маршруту: Кронштадт – Дания – Англия – Канарские острова – Бразилия. По пути следования Резанов подолгу задерживался в европейских портах и мерился полномочиями с Крузенштерном. Наконец корабли вышли в Тихий океан. Там их пути разошлись. «Надежда» направилась к острову Нукагива в архипелаге Вашингтоновых островов (в настоящее время Нуку-Хива, Французская Полинезия), «Нева» посетила остров Пасхи, и только потом отправилась на остров Нукагива. Затем корабли вместе пошли к Сэндвичевым островам (в настоящее время – Гавайские острова). Оттуда «Надежда» пошла на Камчатку, а затем доставила посольство Резанова в Японию. Шлюп «Нева» направился к Аляске. Корабль поспешил на помощь русским колонистам на Аляске, на чьи фактории напали индейцы-тлинкиты. Неожиданная поддержка с моря помогла поселенцам отбиться, затем «Нева» разгрузила доставленные из Петербурга припасы, закупила меха и моржовую кость для продажи в Китае и обследовала острова Алеутского архипелага. Все 14 месяцев нахождения в Русакой Америке шлюп простоял на острове Кадьяк. Снова встретившись на Камчатке, корабли отправились в Макао и Кантон, чтобы воплотить в жизнь часть проекта Резанова – продать русскую пушнину, а также моржовую кость. И, наконец, оттуда, пройдя мимо мыса Доброй Надежды и сделав остановку на острове Святой Елены, «Надежда» и «Нева» вернулись в Россию. Это произошло в августе 1806 года.

Часть целей, поставленных перед экспедицией, воплотить в жизнь не удалось или удалось лишь частично.

Посольство в Японию оказалось неуспешным. Одно из наиболее популярных объяснений этой неудачи – интриги Хендрика Деффа, директора голландской фактории на острове Дэдзима в бухте Нагасаки. Эта фактория в то время была единственным иностранным торговым предприятием в Японии. Кроме того, японцам не нравилось то, что Резанов не хотел повиноваться некоторым местным обычаям, это было воспринято как высокомерие.

Покинув Японию шлюп «Надежда» отправился к берегам Камчатки, где Резанов сошёл на берег. Моряки рады были избавиться от спесивого царедворца, там же списали на берег Толстого, надоевшего всем своими выходками – как-то он напоил нелюбимого им судового священника и приклеил его бородой сургучом к палубе, оттиснув на нем печать. Бороду пришлось отрезать, поскольку граф убедил священника, что казенную печать ломать нельзя.

Резанов купил на Камчатке шхуны «Юнона» и «Авось» и отправился налаживать торговые отношения с испанцами в Калифорнии, но вместо этого подарил миру историю большой любви, воспетую Андреем Вознесенским. Федор Толстой вернулся в Петербург, получив прозвище Американец, и выведен в «Евгении Онегине» как дуэлянт Зарецкий.

Рис. 88. Таким увидел японский художник шлюп «Надежда», прибывший в Нагасаки

Торговля в Кантоне также пошла не так, как было задумано. «Надежда» прибыла к китайским берегам в ноябре 1805 года, «Нева» – в декабре. Прибытие русских кораблей застало китайцев врасплох. О визите должно было предупредить власти в Пекине посольство графа Юрия Головкина, но оно к тому времени успело доехать только до русско-китайской границы.

Торговля в Кантоне также пошла не так, как было задумано. «Надежда» прибыла к китайским берегам в ноябре 1805 года, «Нева» – в декабре. Прибытие русских кораблей застало китайцев врасплох. О визите должно было предупредить власти в Пекине посольство графа Юрия Головкина, но оно к тому времени успело доехать только до русско-китайской границы.

Управляющий морскими таможнями Кантона Янь Фэн всячески препятствовал сначала заходу кораблей в порт, потом их разгрузке.

Рис. 89. Наградная медаль «За путешествие кругом света в 1803–1806 гг.»

Китайские купцы не хотели брать на себя ответственность и заключать сделки с русскими, опасаясь, что те не получат разрешения на торговлю в Китае. Крузенштерн обратился за помощью к знакомому ему директору фактории британской Ост-Индской компании Джеймсу Драммонду (Друммонду), виконту Страталлану. В качестве посредника в торговле с китайскими купцами согласился выступить шотландец Дэниел Бил (Биль), совладелец торгового дома Beale & Magniac. За свои услуги посредника Бил попросил 5% от прибыли (вместо принятых в Европе 2%). Он же помог решить вопросы, намекнув, что нужно дать Янь Фэну взятку. Взятку передал купец Ли Яньюй (в книге Крузенштерна он назван Лукквой) – единственный, кто согласился выступить в качестве поручителя при продаже русскими своего товара. По утверждению Крузенштерна, груз «Невы» был продан ему за 178 тыс. пиастров, «Надежды» – за 12 тыс. пиастров. Самые дорогие шкурки бобров не были проданы, так как за них предлагали не более 20 пиастров (около 100 рублей), тогда как в Москве такие шкурки стоили от 200 до 300 рублей. Из 190 тыс. пиастров наличными деньгами было получено 100 тыс., а на остальную был доставлен чай разных сортов. Приказчик РАК Федор Шемелин утверждал, что за весь груз было получено 176 605 пиастров. В письме руководству компании Шемелин жаловался на Лисянского, который слишком увлекся открытием новых земель и островов – в ущерб коммерции. По утверждению Шемелина, часть товаров из-за этого была испорчена, а компании нанесен убыток на сумму до 80 тыс. рублей.

Уже после отплытия «Надежды» и «Невы» из Кантона из Пекина пришел приказ императора об их задержании и признании всех сделок с россиянами недействительными. Император был против морской торговли с Россией. Это объяснялось нежеланием наносить ущерб сухопутной торговле через Кяхту.

Несмотря на неудачные попытки в установлении новых торговых связей, результаты экспедиции Крузенштерна были признаны в России удачными.

В Кронштадт корабли возвращались порознь. Последней 20 августа 1806 г. пришла «Надежда» под командованием Ивана Крузенштерна, окончив тем самым первую российскую кругосветную экспедицию, ее встречали император и морской министр Павел Чичагов. Шлюп «Нева» под командой Юрия Лисянского вернулся домой на две недели раньше. За три года корабли прошли более 40 тысяч морских миль (два экватора), российский флаг впервые побывал в Южном полушарии, были обследованы берега Японии, Сахалина и Аляски. Моряки помогли русским колонистам отбиться от индейцев. А главное – российский флот продемонстрировал, что ему под силу то же, что и великим морским державам типа Англии и Франции.

Крузенштерну императрица-мать подарила бриллиантовую табакерку. По распоряжению Александра I все чиновники, участвовавшие в экспедиции, были повышены в чинах на одну ступень. Командующие кораблями «Надежда» (Крузенштерн) и «Нева» (Лисянский) получили по 3 тыс. рублей и были награждены орденом Святого Владимира 3-й степени. Лейтенанты и главные медицинские чиновники получили по 1 тыс. рублей, мичманы по 800 рублей, прочие чиновники – соответственно их жалованию. Иностранные ученые получили пенсион по 300 золотых рублей в год, нижние чины получили право выйти в отставку с пенсионом от 50 до 75 рублей.

За государственный счет были напечатаны книги Крузенштерна – «Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5 и 1806 годах по повелению Его Императорского Величества Александра Первого на кораблях «Надежде» и «Неве», под начальством флота капитан-лейтенанта, ныне капитана второго ранга, Крузенштерна, Государственного артиллерийского департамента и Императорской Академии Наук члена» и «Атлас к путешествию вокруг света капитана Крузенштерна». Лисянскому повезло меньше. Его книга «Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5 и 1806 годах по повелению Его Императорского Величества Александра Первого на корабле «Неве», под начальством флота капитан-лейтенанта, ныне капитана I-го ранга и кавалера Юрия Лисянского» была отвергнута под предлогом того, что морское министерство не захотело тратиться на издание двух книг об одном и том же (хотя на самом деле книги отличаются по содержанию). Книгу Лисянскому пришлось издать за собственный счет, а вот в им же сделанном переводе на английский язык книга была издана в 1814 году за счет Кабинета Его Императорского Величества).

Рис. 90. Памятная монета Банка России «Первое русское кругосветное путешествие»

Участие в первой кругосветной экспедиции стало хорошим опытом для многих прославившихся впоследствии российских мореходов. Отто Евстафьевич Коцебу (его мачеха была сестрой Крузенштерна) впоследствии совершил два кругосветных плавания в качестве начальника экспедиции. Макар Ратманов, начавший кругосветку в звании старшего лейтенанта, а закончивший в звании капитана второго ранга, впоследствии дослужился до звания вице-адмирала. В 1824 году ему было предложено возглавить новое кругосветное плавание, но 52-летний Ратманов отказался по состоянию здоровья. Мичман (в начале плавания, по его окончании – капитан-лейтенант, дослужился до адмирала) Фаддей Беллинсгаузен стал одним из первооткрывателей Антарктиды.

Экспедиция Крузенштерна не только продемонстрировала возможности российского флота, но и совершила ряд географических открытий. Впервые были описаны берега Японии, Сахалина и Аляски, нанесены на карты несколько островов и подтверждено отсутствие других, ранее «открытых» европейцами. У Гавайских островов с тех пор есть рифы Нева и Крузенштерн. Опубликовав отчет об экспедиции, Иван Федорович сделался ревельским помещиком и едва не утонул в ручье, провалившись в коляске сквозь тонкий лед. Спасли его крестьяне.

Указ «О свободных хлебопашцах»

Рис. 91. Жатва

Покойный император Павел I в 1797 году издал манифест «О трёхдневной барщине» и это помогло облегчить вопрос с крестьянскими восстаниями, постоянно терзавшими Российскую империю. Но коренным образом это проблему бесчеловечного отношения к подавляющей части населения Российской империи не решило. Крестьянский вопрос был одним из наиболее важных для государства в первой половине XIX в. С одной стороны, само крестьянство напоминало о необходимости его решения возраставшим количеством бунтов. С другой – сохранение крепостнических отношений сдерживало развитие буржуазных отношений в России.

Крепостничество в Российской империи было лишь на малую толику легче рабства. Крепостные крестьяне работали без кандалов и только лишь при периодическом контроле, а не под бичами надсмотрщиков. В остальном их положение мало отличалось от положения рабов. Между тем русские помещики, особенно просвещённая молодёжь, читали труды Адама Смита (А. Смит – шотландский экономист и философ-этик, один из основоположников экономической теории как науки. В России был популярен труд А.Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов»), А.Т.Болотова (Кроме Болотова, были и другие российские просветители, такие как: М.Д.Чулков, Я.П.Козельский и др.), который издавал экономические журналы «Сельский житель» и «Экономический магазин», в которых публиковал работы, посвящённые аграрному сектору экономики России, конечно для них эти публикации имели абстрактное и чисто теоретическое значение, позволяющее, при удобном случае, блеснуть своей эрудицией. Со своим хозяйством эти вопросы у них никак не связывались. Во-первых, само хозяйство было далеко, и некоторые там никогда и не бывали; во-вторых, управлял этим хозяйством какой-то другой человек, а они, владельцы душ и земли, только регулярно получали доходы; ну и в-третьих, уж такой был «исконно заведённый порядок» и не нам его нарушать.

Александр I намеревался обнародовать осенью 1801 г., в день коронации «Жалованную грамоту российскому народу», но обнародование было отложено, а решение крестьянского вопроса свелось к ряду частных мер, направленных главным образом на то, чтобы учесть интересы дворян и повысить производительность хозяйства.

Какие же меры были предприняты и были ли они эффективны?

18 ноября 1801 г. на заседании Негласного комитета обсуждался вопрос о выкупе государством дворовых людей и о частичных мерах по ограничению полного произвола крепостников. Ниже даны рассуждения члена комитета графа П.А.Строганова по этому вопросу.

«...Что может быть причиною опасного волнения? Или партии, или недовольные лица. Какие у нас к тому элементы? Народ и дворянство. Что такое это дворянство, каков состав его, каков его дух? Дворянство у нас составилось из множества людей, сделавшихся дворянами только службою, не получивших никакого воспитания, которых все мысли направлены к тому, чтобы не постигать ничего выше власти императора; ни право, ни закон, ничто не может породить в них идеи о самомалейшем сопротивлении. Это - сословие самое невежественное, самое ничтожное и в отношении к своему духу - наиболее тупое; вот приблизительная картина большей части нашего сельского дворянства. Те же, которые получили несколько тщательное воспитание, немногочисленны и по большей части проникнуты духом нисколько не склонным противодействовать каким бы то ни было мерам правительства. Дворяне, усвоившие настоящее понятие о справедливости, будут сочувствовать предложенной мере; прочие же, хотя в большинстве не подумают ни о чем, а только поболтают. Большая часть дворянства, состоящего на службе, к несчастью, ищет в исполнении распоряжений правительства свои личные выгоды, и очень часто служит, плутуя, но не сопротивляясь. И так - одна часть нашего дворянства живет по деревням, пребывая в грубейшем невежестве, а другая - на службе - проникнута духом вовсе неопасным. Значительных собственников нечего бояться. Что же остается после того, и где же элементы опасного неудовольствия?

И так, картина, представляемая нашим дворянством, показывает, что оно не может быть опасно. Обратимся к исследованию другой стороны.

Эта другая сторона - девять миллионов людей, размещенных в разных частях империи. По необходимости, они следуют различным обычаям и, сообразно их местопребыванию, проникнуты различным духом. А потому нельзя сказать, чтобы преобладающий дух этих людей был везде один и тот же; тем не менее они везде одинаково чувствуют тяжесть своего рабства; везде мысль о неимении собственности подавляет их способности и производит то, что промышленная деятельность этих девяти миллионов людей, для народного благоденствия ничтожна. Единственное различие между ними то. Что в одних местах они более вялы, более тупы, менее чувствуют нужду развить свою промышленность, а в других - деятельность их духа не позволяет им оставаться неподвижными, но им приходится на каждом шагу встречать препятствия; их способности не получают полного развития, остаются подавленными. Но дают им чувствовать вполне тягость бремени, их гнетущего. Все они обладают здравым смыслом, поражающим тех. Которые видели их вблизи. С самого детства они преисполняются ненавистью к помещикам, своим притеснителям. Народ всегда предан правительству; он верит, что император постоянно готов защищать его, и если является какая-либо стеснительная мера, то ее приписывают не государю. А его министрам, которые, по словам народа, употребляют во зло доверие императора, потому что они из дворян и тянут в пользу своих личных выгод. Если бы кто вздумал сделать малейшее покушение против прав верховной власти, они первые станут в защиту ее, считая ее опорою против своих естественных врагов. Во все времена у нас принимали участие в волнениях крестьяне, дворянство же никогда...»

Приведённые выше рассуждения подталкивали Александра Павловича к инициативным действиям по облегчению жизни народа, и эти слова (рассуждения) не пропали в туне. У Александра было много проектов различных реформ для продвижения России по пути развития как просвещенного государства. Идея об освобождении крестьян из под власти помещиков и отмене крепостного права была в числе этих проектов. Современником, близким к императорскому окружению, было записано высказываемое возмущение императора, что при его батюшке императоре Павле, три тысячи крестьян были розданы словно мешок с бриллиантами, а не живые души и если бы цивилизация была более развита, он бы прекратил существование крепостного права, даже если бы это стоило ему головы.

Вскоре был издан именной указ Александра I «О предоставлении купечеству, мещанству и казенным поселянам приобретать покупкою земли» был опубликован 12 декабря 1801 г. Этот указ давал право купцам, мещанам, духовенству и государственным крестьянам покупать в собственность земли и другую недвижимость. Тем самым нарушалась, хотя и незначительно, монополия дворянства на земельную собственность.

Желая дать новое поощрение земледелию и промышленности народной соразмерно способам, какие Россия по пространству и положению своему имеет, признали мы нужным право приобретения всяких под разными именами известных земель без крестьян и владения всем тем, что на поверхности и в недрах их находится распространить на всех российских подданных кроме тех, кои причислены к помещичьим владениям. - И вследствие того предоставляем не только купечеству, мещанству и всем городским правом пользующимся, но и казенным поселянам, к какому бы ведомству они ни принадлежали, равномерно и отпущенным на волю от помещиков приобретать покупкою земли от всех тех, кои имеют по законам право на продажу, и утверждать таковые приобретения за собою совершением купчих каждому от своего имени в учрежденных на то местах законным порядком, собственность их ненарушимо ограждающим. Правительствующий Сенат, сходственно сему, не оставит учинить надлежащие распоряжения.