Малиновое вино

Анна Преображенская

Малиновое вино

Глава 1. Приезд

Папина «пятёрка» была красной, как спелая земляника. Она дребезжала на кочках и пахла бензином, а в бардачке всегда лежали мятные леденцы — на случай, если кого-то укачает. Асю не укачивало с двенадцати лет, но леденец она брала по привычке. Мятный вкус означал: началось лето.

За окном проплывали поля, перелески и редкие деревеньки с покосившимися заборами. Ася смотрела на облака и думала о том, что через два месяца она станет студенткой медицинского института. Это звучало по-взрослому и немного пугало.

— Волнуешься? — спросил папа, не отрывая глаз от дороги.

— Немного. Анатомия, латынь, зачёты

— Справишься. Ты в бабушку — упорная. Она вон двенадцать лет подряд фестиваль выигрывает. И не собирается останавливаться.

Ася улыбнулась. Бабушкин фестиваль был семейной легендой. Каждое лето в Берёзовке проводили конкурс домашних вин и варений, и Зинаида Павловна — папина мама — неизменно брала главный приз. Её малиновое вино хвалили так, будто это был нектар богов.

За поворотом показался знакомый указатель: «Берёзовка». Сердце ёкнуло. Те же резные наличники на окнах, те же яблони, перевесившие ветки через заборы, та же пыльная дорога к дому с зелёной крышей.

Бабушка уже стояла у калитки — в своей неизменной панамке и фартуке, испачканном чем-то ягодным. Увидев красную машину, она всплеснула руками и заспшила открывать, хотя калитка и так была распахнута.

— Приехали! — закричала она так, будто встречала родную кровь после долгой разлуки. — Сынок, дай хоть обниму! Аська, вытянулась-то как! И волосы отросли. А я как раз пирог поставила.

Пирог был с капустой. Асин любимый.

Дом встретил её знакомыми запахами: сушёные травы на кухне, старое дерево, ваниль и лёгкий винный дух, который тянулся из сарая. Ася бросила сумку в своей комнате — всё по-прежнему: железная кровать с панцирной сеткой, вышитые бабушкой наволочки и фотография родителей на тумбочке. Только занавески новые — в мелкий цветочек.

Папа пил чай на веранде, поглядывал на часы. Ему нужно было возвращаться в город к вечеру — завтра на работу.

— Ну что, мам, — сказал он, допивая, — показывай, чем в этом году богата.

— Ой, богата, сынок, богата! — бабушка засуетилась. — Ты посиди, я сейчас. Заодно и подарок опробуем.

— Какой подарок? — Ася подняла голову.

Папа уже хитро улыбался и лез в багажник. Через минуту он поставил на стол большую картонную коробку. На боку было написано: «Соковыжималка Садовница-2. Универсальная».

— Это тебе, мам. Жена купила в универмаге, специально для тебя. Говорит: «Зинаиде Павловне — чтобы руки не уставали ягоды давить».

Бабушка ахнула и всплеснула руками.

— Да зачем же тратились! Она у меня и так золотая девочка! — она погладила коробку, будто та была живая. — А сама-то чего не приехала?

— Работает, — папа развёл руками. — Смены летом, сама понимаешь. Очень хотела, просила передать — обнимает, целует и ждёт тебя в гости. Может, к осени вырвемся вместе.

— Ох, работа — дело такое, — бабушка вздохнула, но тут же повеселела. — Ничего, мы с Аськой тут вдвоём управимся. А с такой помощницей, — она кивнула на соковыжималку, — я теперь горы малины переработаю!

— Ты и без неё неплохо справлялась, — заметила Ася.

— Справлялась, — согласилась бабушка. — Но теперь буду справляться быстрее. Так, сидите, я сейчас.

Она вышла во двор и направилась к сараю. Ася с папой переглянулись — оба знали: сейчас начнётся. Бабушка никогда не отпускала гостей с пустыми руками.

В сарае было прохладно и сумрачно. Пахло деревом, травами и лёгкой кислинкой — так пахнут только погреба и винные полки. Бабушка подошла к углу, где стоял большой деревянный ящик. Обычное вино она хранила именно так: ровными рядами, бутылка к бутылке, чтобы не катались. Ящик был полон, когда она заглядывала в него две недели назад — все двадцать бутылок стояли плечом к плечу.

Сейчас бабушка наклонилась, чтобы взять пару бутылок для сына, и замерла.

Три бутылки исчезли. Не с краю, а из середины ряда — так, что оставшиеся слегка сместились, заполняя пустоту. Кто-то вытащил их аккуратно, стараясь не нарушить порядок. Если бы бабушка не присматривалась, могла бы и не заметить.

Она провела рукой по пустому месту, нахмурилась. Пересчитала ещё раз. Семнадцать. Было двадцать.

— Что за чудеса — пробормотала она.

Потом перевела взгляд на отдельный стеллаж, где стояло фестивальное вино — особое малиновое, подписанное мелом. Здесь бутылок было девять. А должно быть десять.

Бабушка постояла ещё минуту, уперев руки в бока, потом вздохнула, взяла две бутылки обычного вина и пошла обратно к дому.

На веранде она поставила их на стол.

— Вот, — сказала она сыну, — малиновое. Правда, не фестивальное, а простое, но тоже душевное.

— Спасибо, мам, — папа бережно убрал бутылки в сумку. — Твоё вино в городе за праздник идёт. И Лене передам — она твою наливочку особенно ценит.

Бабушка кивнула рассеянно. Мыслями она всё ещё была в сарае.

Папа обнял Асю, чмокнул мать в щёку и сел в свою красную «пятёрку». Мотор чихнул, загудел, машина скрылась за поворотом. Ася ещё с минуту стояла у калитки, глядя на оседающую пыль.

Вечер опускался медленно, по-деревенски. Солнце уходило за речку, красило небо в персиковый цвет, воздух становился прохладным и густым. Где-то за околицей замычала корова, и ей отозвался ленивый собачий лай.

Они сидели на веранде. Бабушка заварила чай с мятой и поставила на стол вазочку с малиновым вареньем. Сверчки только начинали свою вечернюю песню.

— Ась, — сказала бабушка вдруг другим, непарадным голосом, — я вот что тебе хочу сказать.

Ася подняла голову от кружки.

— Когда я сегодня в сарай за вином ходила, глянула в ящик, — бабушка помолчала, будто подбирая слова. — Две недели назад я заглядывала — всё на месте было. Двадцать бутылок, ряд за рядом, как солдаты в строю. А сегодня смотрю — трёх не хватает.

— Может, переложила куда? — спросила Ася.

— Нет. Я их не трогала. И фестивального одной бутылки нет. Было десять — осталось девять.

— А замок?

— Не висит, — бабушка вздохнула. — Я же говорю: кому тут воровать? Деревня своя.

— Значит, кто-то из своих, — сказала Ася.

Бабушка посмотрела на неё поверх очков.

— Вот и я так подумала. Четыре бутылки за две недели. Это не случайность.

— А раньше пропадало?

— Да нет вроде. Хотя — бабушка задумалась. — В том году тоже пара бутылок куда-то делась. Но я тогда на жару списала — думала, может, испортилось и я сама вылила, забыла.

Ася отпила чай. Чай был горячий, с мятой, и очень вкусный.

— Давай я посмотрю, — сказала она. — Ты пока никому не говори. Если это кто-то из деревенских, пусть думает, что мы ничего не заметили.

Бабушка вдруг улыбнулась той самой хитрой улыбкой, которую Ася помнила с детства.

— Вот это я понимаю — мой характер. Вся в меня. Студентка-медичка, сыщица. Только ты уж аккуратно, ладно?

— Аккуратно, — пообещала Ася.

Сверчки пели всё громче. Пахло мятой, малиной и нагретой за день землёй. Где-то вдалеке, за речкой, мигнул огонёк — не то фонарь, не то костёр. Ася допила чай и пошла к себе.

В комнате она включила настольную лампу — жёлтый свет лёг на стол мягким кругом. Потом покрутила ручку старого бабушкиного радио. Из динамика, потрескивая, полилась тихая музыка — какая-то тихая мелодия, нежная и чуть печальная. Ася прибавила громкость совсем чуть-чуть, чтобы не разбудить бабушку, и выглянула в окно. Сарай темнел в углу двора, молчаливый и загадочный.

Она вышла на цыпочках в прихожую, накинула бабушкину телогрейку прямо поверх ночной рубашки и сунула ноги в резиновые сапоги, стоявшие у порога. На крючке у двери висел замок — тот самый амбарный, с секретом. Ася сняла его и выскользнула во двор.

Трава была влажной от росы. Где-то в кустах смородины стрекотал одинокий кузнечик. Ася подошла к сараю, вдела дужку замка в петли, нажала до щелчка. Теперь без ключа внутрь не войти. Она подёргала замок — держал крепко.

Вернулась в дом так же тихо. Сняла сапоги, повесила телогрейку. В комнате всё так же играло радио и горела лампа. Ася села за стол, выдвинула ящик — тот самый, где ещё со школы лежали её старые тетрадки. Выбрала одну, наполовину исписанную конспектами по биологии. Открыла чистую страницу.

С минуту смотрела на разлинованный лист. Потом взяла ручку и вывела аккуратным, почти врачебным почерком:

«Воры, которые украли вино. Кто и зачем?»

Ниже:

«Пропажа: 3 бутылки обычного вина + 1 бутылка фестивального. Итого 4 бутылки за две недели. Замка на сарае не было. Следов взлома нет. Брали аккуратно, из середины ряда — значит, хотели, чтобы не сразу заметили. Вор знает, где что лежит. Скорее всего, кто-то из деревенских».

Она остановилась и дописала крупными буквами:

«Кому понадобилось бабушкино вино? Зачем?»

Радио играло что-то медленное, духовое. Ася закрыла тетрадку, спрятала обратно в ящик и выключила лампу. Завтра она начнёт расследование. А пока — спать. За окном шумела яблоня, и где-то далеко-далеко лаяла собака, словно напоминала: деревня спит, но не всё в ней спокойно.