Тем ярче свет: Скрытое пеплом

Вроде бы все наладилось.

У меня была крыша над головой, еда, работа, и главная цель стала немного ближе. Город перестал казаться чужим и враждебным – по крайней мере, днем. Я знала, где свернуть, чтобы не нарваться на лишние вопросы, где можно пройти спокойно, а куда лучше не соваться. Я никому не мешала, и меня никто не трогал.

Но по ночам в своей каморке я лежала и смотрела в темноту, прислушиваясь к далеким крикам ночных сторожей, к шороху крыс под полом, к тягучим вздохам ветра под крышей. И за внешним спокойствием змейкой клубился холодок.

Утхорн.

Я не видела с той ночи ни его, ни кого-то из его банды. И ничего не слышала. Но взгляд его светлых глаз будоражил память, а последние слова – мы еще поговорим… – звучали внутри, стоило только оказаться в тишине. Они стали занозой, мешавшей мне спокойно жить.

Я не знала, чего ждать. Может, он уже забыл обо мне – мало ли каких бродяжек встречают его люди по ночам? Может, ему вообще нет до меня дела. Но чутье говорило другое. Такие, как он, не забывают. И не прощают. Я покалечила двоих из банды и не верила, что мне сойдет это с рук.

И я ворочалась ночами, слушая, как Тяна возится на кухне и дети сопят в своей каморке. Надолго ли это спокойствие?

В городе говорили, что ярмарка начнется через пару дней. Народ валил толпами, и цены на постой взлетели до небес. Но Тяна только вздыхала, пересчитывая выручку – двор у нее был маленький, да и, как оказалось, не свой, а съемный: аренда осталась от покойного мужа. Расходы велики, и даже удачно возросший доход с трудом их покрывал.

Однако меня это не касалось.

– Нэр, – окликнула меня тетушка в очередной вечер, когда постояльцы угомонились, а я уже собралась перебираться из угла у стойки в свою каморку. – Ты чего сама не своя? Ходишь как в воду опущенная уже несколько дней.