Троеборье

Остальные листки с разноцветными ладошками Анри лично раздарила всем приглашённым, не обошла вниманием и Марту, и конюха, и водителя.

Когда шла к покровителю мимо мамы и тётушки, случайно услышала:

— Что скажешь, Ката?

— Не знаю. Но дома ты её не удержишь.

3.

Наутро Анри прилипла к подаренной лошадке-качалке и в рёв отказывалась отходить дальше, чем в другую комнату. Маме пришлось согласиться и игрушка кочевала из гостиной в столовую, из столовой в детскую, из детской снова в гостиную. Марта, глядя на безобразие и вседозволенность, качала головой, однако вмешиваться не решалась.

Первым делом Анри расчесала лошадке гриву и хвост. Обойдя её кругом, осталась чем-то недовольна и отправилась гулять по дому. В одном из коридоров на стенах висели картины, изображавшие всадников в самых разных одеяниях и на самых разных лошадях.

Из прикроватного комодика она вытащила две жёлтые ленты. Одну обвязала вокруг хвоста, другую попробовала обмотать вокруг ушей. Ничего не вышло. Тогда Анри приладила ленту на шею, скрепив на груди брошью со сверкающими кристаллами от тётушки Каты. В вечернем свете они переливались всеми цветами, а в солнечные дни отбрасывали на паркетный пол или стену маленькую радугу.

Качаться на игрушечной лошадке ей нравилось. Каждый раз, забираясь верхом, она представляла, как совсем скоро заберётся так же на настоящего пони. А пока мама разрешала только издалека наблюдать за братом и сестрой.

— Посажу, когда подрастёшь.

Анри маме верила, но ежедневно спрашивать, когда можно будет сесть на лошадь, не переставала. Однажды, услышав их разговор, вмешалась тётушка Ката:

— В самом деле, не пора ли? Лэкс в три года уже ездил.

Услышав это, Анри возмущённо округлила глаза и уже набрала в грудь воздуха, собиралась разреветься, как мама поспешно ответила:

— Хорошо-хорошо, завтра утром посажу на пони.

Обещание мама сдержала. После завтрака она принесла шлем, специальные ботинки и бриджи, и, пока Анри переодевалась, рассказывала, как себя вести в конюшне:

— Бегать, шуметь, стучать по денникам нельзя, подходить к лошадкам без меня нельзя, подходить и стоять сзади нельзя.

Слушала Анри вполуха, но на каждый запрет кивала. На всякий случай. Вдруг мама не заметит, что она уже видит себя в настоящем седле.

Из денника мама вывела серо-вороного пони, которого Анри до этого видела издалека на пастбище.

— Знакомься, это Чёртик.

Чёртик имя не оправдывал, стоял смирно и смотрел на неё большими карими глазами из-под пушистых ресниц. За ресницы цеплялась чёлка с мелкими завитками.

Захотелось сразу обнять Чёртика. Она шагнула, распахивая объятия, но мама мягко удержала за плечо:

— Сначала дай себя обнюхать.

Мама присела на корточки, взяла ладошку Анри и подняла повыше.

— Покажи, что тебя можно не бояться. А теперь подноси к носу. Смелее.

Уговаривать Анри не пришлось: она уже держала ладонь у носа Чёртика, а тот с интересом обнюхивал, щекоча ладонь горячим воздухом. Не найдя ничего съестного, ткнулся в карман штанов.

Анри хихикнула и отодвинулась — длинные тонкие усики кололи даже сквозь плотную ткань.

— Ма-ам, а почему у него усы?

Мама вернулась с уздечкой и снова присела:

— Все лошадки не видят прямо перед собой, над собой, близко с обеих боков и сзади. Усы называются вибриссы, ими лошадки нащупывают, что находится впереди, а ещё определяют, вкусность перед ними или нет.

Анри снова погладила Чёртика по носу.

— А у нас есть яблоко?

— Яблоко дадим потом. Перед ездой пони обязательно чистят.

С этими словами мама взяла две щётки: из плотной резины и деревянную, с мягким ворсом. Смахнула со спины Чёртика опилки, провела против шерсти, обнажая густой подшёрсток:

— Всегда чисть хорошо, иначе во время езды он вспотеет и грязь под седлом натрёт спину.

На свету Анри заметила, как из шерсти и правда вылетают маленькие пылинки. Мама тёрла несильно, мелкими движениями, и пылевая взвесь вместе с шерстинками, взлетев на секунду в воздух, оседала на конюшенном полу.

Затем почистила копыта и хвост, стоя сбоку от Чёртика. Он давал ноги по команде, отчего Анри подпрыгнула и захлопала в ладоши. Хотела взять копытный крючок и попробовать.

— Завтра почистишь, сегодня только смотри.

Мама показывала, как надевать на пони уздечку и седло, но это Анри знала. Игрушечную лошадку она седлала точно так же. Чёртик послушно взял железо и немного похрустел. Мама застегнула ремешки, подтянула широкий ремень на седле:

— Чтобы не сползло. — И с этими словами вручила Анри поводья. — Держи пальчиками чуть выше двух ремешков.

Она указала на два пришитых ограничителя на поводьях.

— Не хватай, как кролика за уши. Два пальчика между поводьями, под подбородком лошади. Не сжимай крепко.

Справиться с кожаными ремнями было непросто, на мягкие поводья игрушечной лошадки они не походили. Сосредоточенно сопя, Анри отпихнула мамину руку, перебрала поводья заново и потянула Чёртика вперёд. Он не поддался, только смешно вытянул морду вперёд. Мама остановила:

— Нет. Вставай слева у плеча и делай первый шаг вместе с ним.

Анри попятилась, встала у плеча, но до нужных ограничителей дотягивалась с трудом. Шагнула. Мама цокнула. Чёртик качнулся, словно катер на волнах, и медленно, вразвалочку, зашагал рядом.

Они остановились на плацу. Мама уже несла лесенку с двумя ступеньками:

— С земли верхом садиться опасно, пони может испугаться чего-нибудь и убежать, а ты зацепишься ногой, упадёшь и ударишься. Поэтому всегда садятся с лесенки или тумбы.

Она приставила лесенку к боку Чёртика. Тот пригрелся на солнышке, развесил уши и сбегать не собирался.

Анри закинула поводья пони на шею, обошла слева и вскарабкалась по лесенке. Коснулась рукой жестковатой густой шерсти на крупе. Чёртик не дёрнулся.

— Ставь ножку в стремя.

Но у Анри был другой план. Она легла на седло, перекинула правую ногу через заднюю луку и вскарабкалась без стремени. Чёртик терпеливо ждал, пока маленькая всадница выпрямится.

Мама показала, как правильно разбирать поводья и объяснила, почему нельзя трясти ими, как кучер в карете — Анри видела, как Лэкс управлял повозкой с другим пони именно таким образом и задумалась, как же прижимать ножку к боку Чёртика. Получалось только пинать по рёбрам.

— Нет-нет, не делай так. Я поведу. А ты держись за седло.

Мама цокнула, Чёртик переступил с ноги на ногу и сделал первый шаг. Вместе с ним качнулась в седле Анри.

Пони шёл медленно, лениво, смотрел перед собой. Анри же одной рукой держалась за седло, другой не переставая гладила мохнатую шею Чёртика. Её качало совсем как на игрушечной качалке, которую подарил покровитель, и от этого крупицы волнения и страха разлетелись, как облачка в солнечный день.

Скоро она освоилась, разжала пальцы и ехала верхом, как настоящая всадница — без рук. После нескольких маленьких кругов мама спросила:

— Не устала?

Анри замотала головой.

— Тогда поехали по стенке.

Они пересекли весь плац. Чёртик шагал рядом с невысоким бортиком уличного плаца и пушистая чёлка на ветру время от времени взлетала, цепляясь за уши.

— Ма-ам, смотри, как я могу!

Кататься без дела по кругу Анри надоело. Она легла на седло, закинула ноги Чёртику на круп, а руками тянулась к ушам.

На лице у мамы мелькнуло странное выражение. Она даже подшагнула к седлу, собираясь придержать пони, но вдруг остановилась и вместо этого негромко сказала:

— У тебя хорошо получается. Но не делай так без предупреждения, ладно?

Анри радостно закивала.

Когда пришла пора слезать с Чёртика, Анри упёрлась, сцапала поводья и не разжала пальцы, пока мама не пообещала повторить и завтра, и послезавтра, и каждый день, пока она не подрастёт до большой лошади.

Тем же вечером брошь, закреплённая на ленте игрушечной лошадки-качалки, отбрасывала на стену радугу. Но Анри видела не преломление света, а дорожку в поле, по которой можно нестись вперёд, к точке, где небо и земля смыкаются на линии горизонта.

А радужная дорожка медленно ползла по стене. Когда солнце сдвинулось по небосводу, она перебралась на шкаф и исчезла.

4.

Свою верную подругу, лошадку-качалку по имени Миссури, Анри не бросила. Каждый день после завтрака она шла расчёсывать ей гриву и хвост, скребла шерсть резиновой щёткой и протирала суконкой, которую Лэкс стащил у Марты.

После завтрака и ухода за Миссури Анри переодевалась, шла с мамой в конюшню, повторяла всё то же самое с живым Чёртиком, за исключением чистки копыт. Всякий раз, когда Анри брала крючок, мама мягко перехватывала ладошку и соскребала грязь сама.

К плацу всегда шли медленно. Чёртик подстраивался под шаг Анри, а она не спешила, радуясь, что ей доверили живую лошадь. Пока под маминым присмотром, конечно, но в будущем ведь обязательно наступит день, когда она сможет приходить в конюшню, седлать маминого Пилота или Кьяриного Гульдена, выезжать на плац и тренироваться, как посчитает нужным.

После первого урока Анри упрашивала маму поехать галопом.

— Пожа-алуйста.

— Сначала научись ездить рысью.

— Не хочу рысью, хочу галопом. — Она тряхнула поводьями в надежде, что Чёртик уловит её мысль и поскачет сам. И мама обязательно увидит, как она хорошо ездит. И не запретит больше.

Пони в ответ на такой посыл лишь дёрнул ухом и продолжил шагать.

Мама натянула корду — длинный кожаный ремень, который пристёгивался к уздечке, и остановила Чёртика.

— Я просила так не делать.

Строгий тон заставил на секунду смутиться. Анри опустила голову, почесала нос и поправила шлем.

— Я больше так не буду.

Мама кивнула и пару кругов Анри ехала молча. Старалась держать спину ровно, смотреть перед собой, не сжимать повод, когда Чёртик делал шаг больше обычного.

Вскоре шагать по кругу с редкими остановками наскучило. Анри снова завелась:

— Мам, а я уже хорошо еду?

— Хорошо.

— А руки так надо?

— Так.

— А как быстрее поехать?

Заметив, что на мамином лице мелькнула улыбка, Анри выпрямилась ещё сильнее.

— Бросай повод. Вытягивай ручки перед собой. Обе.

Анри беспрекословно подчинилась. Проехала так круг, два, три. На четвёртом бесцельное катание снова наскучило.

— Мам, а можно задом-наперёд поехать?

— Нет.

— А как можно?

Мама слегка двинула рукой, Чёртик зашагал быстрее.

— Теперь руки вперёд, над головой, в стороны. Вперёд, над головой, в стороны. Вперёд, над головой, в стороны…

Тянуться к небу, Анри нравилось. Козырёк шлема не защищал от яркого солнца, она жмурилась всякий раз, оказываясь ближе к центру манежа, но молча продолжала упражнение под ритмичные мамины команды.

Сколько кругов прошагал Чёртик, Анри уже не считала — мама давала всё новые и новые упражнения. Поворачиваться в седле, наклоняться к шее и к крупу пони, ехать наполовину привстав, ехать лёжа, ехать с закрытыми глазами.

Под конец занятия Анри тёрла глаза и скрывала зевоту. Солнышко грело всё сильнее, подъедало силы, и даже Чёртик перестал реагировать на команды шагать ритмично и бодро. Он развесил мохнатые уши вертолётиком, опустил голову, изредка останавливался, выставлял правую ногу и тёрся о неё мордой.

— Устала? Заканчиваем.

— Нет!

Анри часто-часто заморгала и взялась было за повод, но мама осталась непреклонной.

— Сто-ой.

— Я сама хочу!

Как назло, Чёртик остановился по маминой команде.

— Иди!

Анри толкнула пони ногами, и тот, нехотя шевельнул ухом, продолжил шагать.

— Сто-ой.

Чёртик продолжил шагать. Анри на всякий случай подобрала поводья, потянула на себя.

— Сто-ой?

Вторая команда вышла неуверенной. Чёртик замедлился, но не остановился.

— А как его остановить?

Мама спрятала улыбку, коротко дёрнула кордой и пони вернулся к прежнему бодрому аллюру.

— Чтобы остановить лошадку, нужно остаться в седле на месте. Не дёргать за повод, не мешать ногами. Попробуй замереть сейчас, когда он идёт.

Анри затаила дыхание, напряглась и непроизвольно вцепилась коленями в седло. Чёртик тряхнул гривой.

— Нет, не цепляйся ногами. Просто замри.

Легко сказать и трудно сделать. Как она ни старалась, а замереть на месте не получалось. Уцепиться коленями, задержать дыхание, потянуть поводья к груди, сжаться в комок — всё это пони не воспринимал, как команду, а продолжал размеренно шагать по кругу.

— Ладно, попробуем завтра.

На этот раз Анри согласилась без раздумий. Одним лёгким натяжением корды мама остановила Чёртика.

— Я сама слезу.

И, пока мама не успела подскочить, чтобы помочь, лихо перекинула правую ногу через заднюю луку, уцепилась за седло и гриву, соскользнула на землю.

Стащила повод с шеи Чёртика через голову, отстегнула корду. Звякнув, карабин стукнулся о щиколотку. Анри поморщилась.

— После езды обязательно надо осмотреть лошадку.

Мама обошла пони по кругу, подтянула стремена и все вместе направились в конюшню. Шли медленно — после каждого урока верховой езды ноги не слушались и Анри шагала по вымощенной дорожке осторожно, боясь споткнуться вместе с Чёртиком.

***

Через пару недель, когда золотая осень окончательно вступила в свои права, Анри уговорила маму попробовать рысь. Просила долго, несколько раз со слезами, но в конце концов нашла лучшее объяснение — порадовать маму перед днём рождения умелой ездой.

Кьяра с Лэксом посмеялись, говорили, успеет наездиться и рысью, и галопом, и упрыгается до невозможности, но Анри сочла слова старших ерундой. Оба прекрасно ездят, сами, без корды! А она до сих пор волочится за верёвкой на полусонном Чёртике!

— На рыси нужно или привставать в такт, или плотно сидеть в седле. — Объяснила мама. — Сначала попробуй, удобно ли тебе вставать? Упрись в стремя чуть сильнее, стремя ближе к носку ботинка… Так…

Анри попробовала. Получилось неплохо, мама оценила.

— Готова? Р-рысь!

С первой попытки Анри едва не полетела носом в песок. Мама подстегнула пони, немного ускорила шаг и Чёртик побежал трусцой. Неприятной, тряской, да ещё седло вдруг оказалось твёрже камня. Анри схватилась за понячью гриву, но её продолжило тянуть к земле.

И тут же её за защитный жилет поймала мама. Не зря заставляла надевать перед каждым уроком.

— Испугалась?

Анри мотнула головой. Обидно сдаваться, когда наполовину получилось удержаться в седле.

— Ещё раз попробуешь? Или шагом покатаешься?

— Рысью.

Мама вздохнула и всю следующую тренировку бегала рядом с Чёртиком то по маленькому кругу — вольту[1], то по короткой, то по длинной стенке манежа. Под конец Анри перестала бояться соскользнуть к шее или по седлу и даже рискнула разжать пальцы, не держаться за седло.

После езды Анри замывала Чёртику ноги в задумчивости. Оказалось, ехать верхом не так просто, можно свалиться в любой момент. Как же тогда Лэкс с Кьярой держатся на больших лошадях? Как у них получается не падать в поворотах?

Голубоватые огоньки собрались кучкой в углу конной мойки, нервно взлетали и падали в желтеющую траву. Чёртик опустил шею и тянулся к луже. Мама шуршала пакетами с кашей и подкормками.

Из задумчивости Анри выпала лишь у крыльца, заметив белую машину и бесформенную сумку у самых дверей. Подняла голову.

— Папа!

Отец стоял, привалившись к дверному косяку. Он загорел, и чёрные волосы с карими глазами делали его похожим на жителя южных стран.

— Пап, пап, я умею ездить рысью!

Голубоватые огоньки взметнулись к подоконнику и скрылись в густой траве.

Отец странно взглянул на маму.

Примечания

1

Вольт — круг диаметров 10-15 метров, служит основой для освоения более сложных движений и выработки правильной посадки.