Троеборье

Остальные листки с разноцветными ладошками Анри лично раздарила всем приглашённым, не обошла вниманием и Марту, и конюха, и водителя.

Когда шла к покровителю мимо мамы и тётушки, случайно услышала:

— Что скажешь, Ката?

— Не знаю. Но дома ты её не удержишь.

3

Наутро Анри прилипла к подаренной лошадке-качалке и в рёв отказывалась отходить дальше, чем в другую комнату. Маме пришлось согласиться и игрушка кочевала из гостиной в столовую, из столовой в детскую, из детской снова в гостиную. Марта, глядя на безобразие и вседозволенность, качала головой, однако вмешиваться не решалась.

Первым делом Анри расчесала лошадке гриву и хвост. Обойдя её кругом, осталась чем-то недовольна и отправилась гулять по дому. В одном из коридоров на стенах висели картины, изображавшие всадников в самых разных одеяниях и на самых разных лошадях.

Из прикроватного комодика она вытащила две жёлтые ленты. Одну обвязала вокруг хвоста, другую попробовала обмотать вокруг ушей. Ничего не вышло. Тогда Анри приладила ленту на шею, скрепив на груди брошью со сверкающими кристаллами от тётушки Каты. В вечернем свете они переливались всеми цветами, а в солнечные дни отбрасывали на паркетный пол или стену маленькую радугу.

Качаться на игрушечной лошадке ей нравилось. Каждый раз, забираясь верхом, она представляла, как совсем скоро заберётся так же на настоящего пони. А пока мама разрешала только издалека наблюдать за братом и сестрой.

— Посажу, когда подрастёшь.

Анри маме верила, но ежедневно спрашивать, когда можно будет сесть на лошадь, не переставала. Однажды, услышав их разговор, вмешалась тётушка Ката:

— В самом деле, не пора ли? Лэкс в три года уже ездил.

Услышав это, Анри возмущённо округлила глаза и уже набрала в грудь воздуха, собиралась разреветься, как мама поспешно ответила:

— Хорошо-хорошо, завтра утром посажу на пони.

Обещание мама сдержала. После завтрака она принесла шлем, специальные ботинки и бриджи, и, пока Анри переодевалась, рассказывала, как себя вести в конюшне:

— Бегать, шуметь, стучать по денникам нельзя, подходить к лошадкам без меня нельзя, подходить и стоять сзади нельзя.

Слушала Анри вполуха, но на каждый запрет кивала. На всякий случай. Вдруг мама не заметит, что она уже видит себя в настоящем седле.

Из денника мама вывела серо-вороного пони, которого Анри до этого видела издалека на пастбище.

— Знакомься, это Чёртик.

Чёртик имя не оправдывал, стоял смирно и смотрел на неё большими карими глазами из-под пушистых ресниц. За ресницы цеплялась чёлка с мелкими завитками.

Захотелось сразу обнять Чёртика. Она шагнула, распахивая объятия, но мама мягко удержала за плечо:

— Сначала дай себя обнюхать.

Мама присела на корточки, взяла ладошку Анри и подняла повыше.

— Покажи, что тебя можно не бояться. А теперь подноси к носу. Смелее.

Уговаривать Анри не пришлось: она уже держала ладонь у носа Чёртика, а тот с интересом обнюхивал, щекоча ладонь горячим воздухом. Не найдя ничего съестного, ткнулся в карман штанов.

Анри хихикнула и отодвинулась — длинные тонкие усики кололи даже сквозь плотную ткань.

— Ма-ам, а почему у него усы?

Мама вернулась с уздечкой и снова присела:

— Все лошадки не видят прямо перед собой, над собой, близко с обеих боков и сзади. Усы называются вибриссы, ими лошадки нащупывают, что находится впереди, а ещё определяют, вкусность перед ними или нет.

Анри снова погладила Чёртика по носу.

— А у нас есть яблоко?

— Яблоко дадим потом. Перед ездой пони обязательно чистят.

С этими словами мама взяла две щётки: из плотной резины и деревянную, с мягким ворсом. Смахнула со спины Чёртика опилки, провела против шерсти, обнажая густой подшёрсток:

— Всегда чисть хорошо, иначе во время езды он вспотеет и грязь под седлом натрёт спину.

На свету Анри заметила, как из шерсти и правда вылетают маленькие пылинки. Мама тёрла несильно, мелкими движениями, и пылевая взвесь вместе с шерстинками, взлетев на секунду в воздух, оседала на конюшенном полу.

Затем почистила копыта и хвост, стоя сбоку от Чёртика. Он давал ноги по команде, отчего Анри подпрыгнула и захлопала в ладоши. Хотела взять копытный крючок и попробовать.

— Завтра почистишь, сегодня только смотри.

Мама показывала, как надевать на пони уздечку и седло, но это Анри знала. Игрушечную лошадку она седлала точно так же. Чёртик послушно взял железо и немного похрустел. Мама застегнула ремешки, подтянула широкий ремень на седле:

— Чтобы не сползло. — И с этими словами вручила Анри поводья. — Держи пальчиками чуть выше двух ремешков.

Она указала на два пришитых ограничителя на поводьях.

— Не хватай, как кролика за уши. Два пальчика между поводьями, под подбородком лошади. Не сжимай крепко.

Справиться с кожаными ремнями было непросто, на мягкие поводья игрушечной лошадки они не походили. Сосредоточенно сопя, Анри отпихнула мамину руку, перебрала поводья заново и потянула Чёртика вперёд. Он не поддался, только смешно вытянул морду вперёд. Мама остановила:

— Нет. Вставай слева у плеча и делай первый шаг вместе с ним.

Анри попятилась, встала у плеча, но до нужных ограничителей дотягивалась с трудом. Шагнула. Мама цокнула. Чёртик качнулся, словно катер на волнах, и медленно, вразвалочку, зашагал рядом.

Они остановились на плацу. Мама уже несла лесенку с двумя ступеньками:

— С земли верхом садиться опасно, пони может испугаться чего-нибудь и убежать, а ты зацепишься ногой, упадёшь и ударишься. Поэтому всегда садятся с лесенки или тумбы.

Она приставила лесенку к боку Чёртика. Тот пригрелся на солнышке, развесил уши и сбегать не собирался.

Анри закинула поводья пони на шею, обошла слева и вскарабкалась по лесенке. Коснулась рукой жестковатой густой шерсти на крупе. Чёртик не дёрнулся.

— Ставь ножку в стремя.

Но у Анри был другой план. Она легла на седло, перекинула правую ногу через заднюю луку и вскарабкалась без стремени. Чёртик терпеливо ждал, пока маленькая всадница выпрямится.

Мама показала, как правильно разбирать поводья и объяснила, почему нельзя трясти ими, как кучер в карете — Анри видела, как Лэкс управлял повозкой с другим пони именно таким образом и задумалась, как же прижимать ножку к боку Чёртика. Получалось только пинать по рёбрам.

— Нет-нет, не делай так. Я поведу. А ты держись за седло.

Мама цокнула, Чёртик переступил с ноги на ногу и сделал первый шаг. Вместе с ним качнулась в седле Анри.

Пони шёл медленно, лениво, смотрел перед собой. Анри же одной рукой держалась за седло, другой не переставая гладила мохнатую шею Чёртика. Её качало совсем как на игрушечной качалке, которую подарил покровитель, и от этого крупицы волнения и страха разлетелись, как облачка в солнечный день.

Скоро она освоилась, разжала пальцы и ехала верхом, как настоящая всадница — без рук. После нескольких маленьких кругов мама спросила:

— Не устала?

Анри замотала головой.

— Тогда поехали по стенке.

Они пересекли весь плац. Чёртик шагал рядом с невысоким бортиком уличного плаца и пушистая чёлка на ветру время от времени взлетала, цепляясь за уши.

— Ма-ам, смотри, как я могу!

Кататься без дела по кругу Анри надоело. Она легла на седло, закинула ноги Чёртику на круп, а руками тянулась к ушам.

На лице у мамы мелькнуло странное выражение. Она даже подшагнула к седлу, собираясь придержать пони, но вдруг остановилась и вместо этого негромко сказала:

— У тебя хорошо получается. Но не делай так без предупреждения, ладно?

Анри радостно закивала.

Когда пришла пора слезать с Чёртика, Анри упёрлась, сцапала поводья и не разжала пальцы, пока мама не пообещала повторить и завтра, и послезавтра, и каждый день, пока она не подрастёт до большой лошади.

Тем же вечером брошь, закреплённая на ленте игрушечной лошадки-качалки, отбрасывала на стену радугу. Но Анри видела не преломление света, а дорожку в поле, по которой можно нестись вперёд, к точке, где небо и земля смыкаются на линии горизонта.

А радужная дорожка медленно ползла по стене. Когда солнце сдвинулось по небосводу, она перебралась на шкаф и исчезла.