Военные и политические деятели «бунташного» века России

В июле, как уже отмечалось, войско подошло к Калязинскому монастырю. Здесь была сделана остановка. Из северных городов подвозились деньги и припасы. 18 августа собравшиеся с силами поляки были вновь разбиты. Известие об этой победе дошло до Москвы. Сидевшие в осаде воспрянули духом, ожидая скорого освобождения. Однако борьба приняла затяжной характер. Только 10 сентября войско Скопина вошло в Переславль Залесский, а 6 октября отряды польсколитовского гетмана Сапеги были изгнаны из Александровой слободы.

Здесь Михаил Васильевич устроил свою ставку. Было снова организовано снабжение войска. Кроме того, ожидался подход рати Ф. И. Шереметева, которая громила тушинцев в Поволжье. Скопин посылал отряды по разным направлениям. Они выбивали противника из таких городов, как Кашин, Ржев, Белая, Бежецкий Верх. Петрей приводит также список городов, «отложившихся» от Лжедмитрия. Это Вологда, Галич, Романов, Молога, Рыбинск, Суздаль, Ярославль, Углич. Был освобожден от осады Троице-Сергиев монастырь. Победы войска Скопина-Шуйского, умелая тактика, не позволявшая в бою многочисленной польско-литовской коннице и казакам проявить свои качества, использование артиллерии и огнестрельного оружия из-за укреплений «гуляй-города», перевозившихся на телегах, вызвали раздоры в Тушинском лагере и его распад. В январе 1610 г. Лжедмитрию II пришлось перебраться в Калугу. Польско-литовские силы, в основном, двинулись к Смоленску, где стоял польский король Сигизмунд III, а частично, разбившись на небольшие отряды, принялись заниматься грабежом местного населения. Гетман Сапега был изгнан 27 февраля из Дмитрова.

Авторитет Михаила Васильевича стал непререкаем. Он давно уже затмил своей популярностью дядюшку, царя Василия Шуйского, который только и мог ждать своего освобождения от осады Москвы талантами племянника. Будь на месте нашего героя амбициозный честолюбец, он бы позволил буквально внести себя на руках на московский трон. Так его в своей грамоте назвал царем рязанский воевода П. Ляпунов. Об этом повествует лишь «Новый летописец»: «Пришла в слободу (Александрову. – А. Д.) из Рязани от Прокофия Ляпунова станица, и писал он к князю Михаилу грамоты. Как змея уязвляет смертоносной язвой, также и он, льстивый человек, желая опорочить князя Михаила Васильевича перед царем Василием, а князя Михаила поднять на царя Василия, написал грамоты и приветствовал его на царстве, а про царя Василия укоризны писал. Князь Михаил же, прочтя грамоты и изодрав их, тех же посланников повелел схватить и хотел послать их в Москву», но после отпустил их в Рязань. Все это стало известно Василию Шуйскому. «Царь Василий с той поры начал на князя Михаила подозрение держать и братья царя Василия тоже». Э. Геркман особо выделяет из братьев Д. И. Шуйского. Бездарный полководец люто завидовал талантам Скопина-военачальника. С одной стороны, Василий Шуйский должен был благодарить племянника за верность и честность. Однако беспринципный интриган понял, что популярность народного героя может выйти ему боком. Вот 12 марта СкопинШуйский в обстановке всенародного торжества вступил в Москву. На всем пути следования до Кремля князя Михаила Васильевича встречал коленопреклоненный народ. Москвичи искренне радовались снятию осады и в их глазах Скопин поднялся до вершин прямо-таки библейских героев.

Иностранные мемуаристы отметили, что царь Василий «с большой пышностью и торжеством» встретил шведских наемников. К. Буссов при этом не прошел мимо негативных сторон их поведения: «Понтусу (Делагарди. – А. Д.) и всем пришедшим с ним войскам московский царь Шуйский был очень рад, часто посылал им отменное угощение из своих царских кухонь и погребов, почтил всех офицеров по случаю прибытия золотой и серебряной посудой из своей казны, заплатил сполна всему войску все, что им причиталось золотом, серебром и соболями. Но когда Понтус и кум Вейт набили мошну, они обнаглели и стали учинять в городе одно безобразие за другим, поэтому они сильно надоели москвичам, и те дождаться не могли, чтобы Бог поскорее послал хорошую погоду и сошел бы снег, вскрылись реки, установился хороший путь, и можно было бы этих храбрых вояк послать в поле на врага и избавиться от них в городе». Между тем Василий Шуйский ждал удобного момента, чтобы устранить затмившего его славой племянника.

Случай представился в апреле. На пиру по поводу крестин новорожденного сына боярина, князя И. М. Воротынского, Михаил Васильевич выпил чашу отравленного вина и 23 апреля скончался. Любопытно, что «Новый летописец» сообщает, что «Яков Пунтосов говорил беспрестанно (Скопину. – А. Д.), чтобы он шел из Москвы, видя на него в Москве ненависть». Что ж, заговор против нашего героя являлся «секретом Полишинеля!» «Царь Василий повелел его похоронить в соборе Архангела Михаила», то есть Михаил Васильевич упокоился в кремлевской усыпальнице, где хоронили лишь Московских великих князей, царей и членов их семей. Далее сказано, что «многие же в Москве говорили, что отравила его тетка его княгиня Катерина, князя Дмитрия Шуйского жена». О том, что виновником смерти Скопина являлся князь Д. Шуйский, пишет Э. Геркман, прибавив, что «царь, как многие думали, боялся, что Скопин… сделается царем, что он как человек смелый и решительный, на стороне которого было большинство народа, вскоре свергнет его с престола». К. Буссав же прямо говорит, что «Шуйский (царь. – А. Д.) приказал поднести ему яд».

Вселенская скорбь охватила и москвичей, и воинов. Даже Делагарди со своими офицерами пришел почтить память своего товарища. Пришел проститься с племянником и Василий Шуйский со своим окружением. Он, вероятно, не понимал, что его трон держался лишь благодаря военнополитическим талантам нашего героя. С его кончиной Василий не смог удержаться у власти и в июле был свергнут с престола. Проникновенно об этом сказал С. М. Соловьев: «Скопин примирил царя с народом, давши последнему твердую надежду на лучшее будущее». С его гибелью «порвана была связь русских людей с Шуйским». Полагаем, что безвременная гибель князя Михаила Васильевича СкопинаШуйского не позволила уже в 1610 г. преодолеть Смуту. За это должны были бороться Первое и Второе ополчения. Слава нашего героя могла бы объединить русские силы и без ополченческого движения.

Федор Иванович Шереметев

(1575 – 1650)

Шереметевы – один из знатнейших боярских родов. Он происходил от приехавшего на службу к Александру Невскому из Пруссии Ивана Кобылы, от которого пошли и другие известные фамилии, в том числе и Романовы, с XVII в.

ставшие царской династией. Сестра нашего героя, Елена, являлась женой сына и наследника Ивана Грозного, царевича Ивана. Давняя традиция считать, что его убил собственный отец, сейчас принимается не всеми историками. Есть мнение, что царевич погиб от болезни, возможно, в результате неправильного лечения. Понятно, что породнившаяся с царем семья получила большие преференции. Символично, что Федору-ребенку Иван Грозный пожаловал венец своего покойного сына. Ввиду того, что отец Федора, И. В. Шереметев, погиб во время Ливонской войны, а мать умерла рано, его опекуншей стала сестра, после смерти мужа-царевича принявшая монашеский постриг в Новодевичьем монастыре.

О начале службы Федора известно, что он в 1591 г. участвовал в отражении набега крымского хана Казы-Гирея на Москву. Шереметеву тогда было шестнадцать лет, и по своему родству с правящей династией он уже имел чин думного дворянина. Естественно, что в правление Федора Иоанновича, другого сына Ивана Грозного, которому Шереметев также являлся родней, для нашего героя открывались блестящие перспективы. Государь приглашал Федора и на торжественные приемы, и на семейные праздники. Шереметев являлся одним из наиболее приближенных к царю Федору лиц.

Но вот в 1598 г. к власти пришел Борис Годунов. Он отлично знал, что боярская аристократия его ненавидит. Тем более, это касалось родственников угасшей династии Ивана Калиты. Они в 1600 г. попали в опалу. Если для Романовых, из которых происходила первая жена Грозного – Анастасия – она была очень тяжелой: кого насильно постригли в монахи, а кого сослали в дальние места на житье под арестом, – то с Шереметевыми поступили мягче, хотя их двор в Кремле и вотчины отписали в казну. Однако Федора Ивановича послали на воеводство в Сибирь, в Тобольск, что можно считать почетной ссылкой. Тогда Тобольск представлял собой небольшую деревянную крепостцу. Энергичный воевода построил там церковь, послал казаков осваивать сибирские земли, и на реке Томь они основали крепость Томск. Вообще Шереметев стремился подходить к своим обязанностям не формально, но действовал в Сибири с пользой для распространения там государственной власти.

Наш герой успел зарекомендовать себя опытным военачальником. В 1604 г. Борис Годунов, в условиях обострения Смуты, когда пришлось бороться с Лжедмитрием, вернул Шереметева, видимо рассчитывая, что тот не будет плести нити заговора против него. К тому же, когда дворянство раскололось на сторонников, как тогда говорили, – либо самозванца, либо царя Бориса, последний явно испытывал недостаток в командирах. Шереметева послали с войсками для захвата городка Кромы. «Новый летописец» отмечает, что «под Кромами Федор Иванович Шереметев бился… с ворами беспрестанно». Полагаем, что наш герой на службу пошел, но скорее всего, не желал ради Годунова проливать кровь. Осада Кром шла вяло, и царь Борис приказал Федору Ивановичу ехать на воеводство в Орел.

Но вот в 1605 г. внезапно умирает Борис Годунов. На сторону Лжедмитрия переходит и Шереметев. Наследнику царя Бориса он служить не желал, а Лжедмитрий тогда ему мог представляться действительно чудесно спасшимся царевичем Дмитрием. Последний пожаловал Федору Ивановичу как своему родственнику, боярский чин в тридцать лет. Так Шереметев сразу из думного дворянина поднялся до боярина и занял в Думе 16 место из сорока ее членов. Однако очень скоро даже те, кто поначалу верил в истинность Дмитрия, поняли, что перед ними – Лжедмитрий. Кроме того, в 1606 г. новый царь наметил начало войны с Турцией и Крымским ханством. Шереметеву было приказано отправляться в поход. Он возглавил 18-тысячный корпус, но стоял с ним под Москвой, будучи в курсе планов по устранению самозванца. 17 мая это случилось без прямого участия нашего героя. Немало поляков и литовцев при этом было побито москвичами. Однако новая власть стремилась унять толпу, чтобы жертв, особенно среди польсколитовской знати, по возможности, не было. С. Ф. Платонов сообщает, что Ф. И. Шереметев был среди бояр, которые уговаривали разъяренных горожан прекратить убийства.

Более важную роль Шереметев сыграл в правление Василия Шуйского. Царь посылал воевод с войсками на разные территории, чтобы они приводили их под его руку и выбивали оттуда сторонников различных самозванцев. Федора Ивановича он направил в Астрахань. Здесь нужно было проявить не только воинское умение и доблесть, но и талант политика, поскольку дело не сводилось лишь к военным действиям, но и к оформлению соответствующих договоренностей. «Новый летописец» уточняет, что вначале Федора Ивановича и его воевод «астраханцы… к Астрахани не пустили. Они же встали на острове, на Балчике и поставили тут острог. Астраханцы же приступали к острогу, многие напасти творили… В том же остроге, на Балчике, нашла на многих ратных людей болезнь цинга, и многие люди померли». Надо отметить, что астраханский воевода, князь И. Д. Хворостинин, объявил себя сторонником Лжедмитрия. С Шереметевым на острове зимовали 1,5 тыс. астраханских торговцев и членов их семей, что, разумеется, создало только дополнительные трудности. Весной 1607 г. астраханские жители, устав от своеволия Хворостинина, «били челом и целовали крест» царю Василию IV. Хотя сторонники Лжедмитрия стали покидать Поволжье, но Федор Иванович должен был оставаться там, поскольку обстановка продолжала быть тревожной: волновались казаки у Царицына, у Саратова, а также в степных районах. Мало того, что царь Василий Шуйский послал нашего героя на юго-восточную окраину европейской части своего государства, до которой путь был ой как не близкий! Шереметев встретил там жестокое сопротивление сторонников Лжедмитрия и мог погибнуть от цинги. Весной 1608 г. до Федора Ивановича дошел приказ царя идти к Москве.

Шереметев свою военно-политическую задачу выполнял основательно. Он не пошел быстрым маршем к столице, не желая оставлять у себя в тылу сторонников самозванца. Ему пришлось приводить в подчинение царю Василию Шуйскому все Среднее Поволжье. Федор Иванович направил «посланцев» в Москву. Они «сказали», что, как отмечено в «Новом летописце», боярин «идет к Нижнему Новгороду, и многие понизовые города очистил, и литовских людей, и русских воров многих побил». Когда наш герой достиг Нижнего Новгорода весной 1609 г., «нижегородцы же, видя приход с ним ратных людей, возрадовались, потому что им было утеснение великое от литовских людей и русских воров». Шереметев же, «будучи в Нижнем, на многих воровских людей от себя посылал войска и многих воровских людей побивал, а иных многих обратил к царю Василию». В Казани Федор Иванович остановился надолго. Он снова посылал отряды, задачей которых стало приведение к присяге царю Василию народов Поволжья: татар, башкир, чувашей, мордвы и др. Действия нашего героя свидетельствуют о его несомненных талантах и полководца, и государственного деятеля. Кроме того, значительно выросло его войско как за счет русских, так и представителей нерусских народов. Оно получило название «Понизовая рать».