Возлюбленная Анубиса

Мелоди Лейн

Возлюбленная Анубиса

Глава 1. Душа, что не склонилась. Анубис

Тишина.

Вот первое, что познает душа, переступая порог моего царства. Не пустота, не безмолвие, а именно тишина - плотная, осязаемая, наполненная эхом тысячелетий. Она ложится на плечи незримым саваном, проникает в уши, вытесняя последние воспоминания о земном шуме: шелесте пальмовых листьев, криках торговцев на рынке, плеске нильских вод. Я - владыка этой тишины. Я ее хранитель и ее суть.

Тысячелетиями я встречаю их здесь, у врат Дуата. Души фараонов в сияющих погребальных масках и души рабов, чьи тела брошены в песок. Для меня они все равны - лишь трепетные огоньки, иб, что предстоит взвесить на весах Маат. Они дрожат, молят, цепляются за обрывки прожитых жизней. Всегда одно и то же. Смирение, страх, благоговение.

Но сегодня ритуал был иным. Жрецы в Фивах превзошли себя в своем коварстве. Они не просто отправили ко мне душу умершей, они прислали мне живую, назвав ее моей невестой. Какая жалкая ирония. Дарить невесту тому, кто провожает в последний путь. Этот фарс был нужен им, чтобы избавиться от последней наследницы древнего, но неугодного номарха. Я знал их интриги, видел их черные сердца, но никогда не вмешивался в мир живых. У меня своя работа.

Я ощутил ее приближение задолго до того, как скрип каменной плиты, запечатывающей гробницу, нарушил вековую тишину. Ее жизненная сила, ее ка, сияла так ярко, что пробивалась сквозь толщу камня и песка. Это был не трепетный огонек свечи на ветру, а ровное, гордое пламя.

Процессия удалилась. Глухой удар возвестил, что вход замурован. Теперь она здесь. В моем доме. Моя... жертва.

Я неспешно материализовался из теней в главном зале усыпальницы. Воздух похолодел, факелы в высоких держателях затрепетали, их свет стал тусклее. На стенах ожили фрески, изображающие мой путь с душами умерших. Мрачный серый камень, отблески темно-золотого саркофага, редкие вспышки бирюзового и красного в росписях - все это было моим миром. Привычным и неизменным.

Она стояла спиной ко мне, рассматривая иероглифы на стене. На ней было простое белое платье-калазирис, какие носят девушки из знатных семей. Тонкая ткань обрисовывала грациозный стан, а копна волнистых каштановых волос, не стянутая по погребальному обычаю, рассыпалась по спине, доходя до талии. Она была живой. Слишком живой для этого места.

Я сделал шаг. Камни под моими сандалиями не издали ни звука, но она почувствовала. Резко обернулась.

И вот тогда я впервые увидел ее глаза.

Я видел миллионы глаз, потухших, испуганных, полных слез. Но таких - никогда. Цвета редкого зеленого нефрита, обрамленные длинными ресницами. И в них не было того животного ужаса, которого я ожидал. Были настороженность, гнев и вызов. Она смотрела не на бога, не на чудовище с головой шакала, которое рисовали на стенах. Она смотрела на мужчину. Высокого, облаченного в простой схенти из черного льна и массивный золотой воротник-усех. Я намеренно принял свой самый человеческий облик, чтобы не свести ее с ума от страха прежде времени.

- Кто ты? - ее голос прозвучал на удивление твердо, хоть и негромко. Он не сорвался, не задрожал. Я усмехнулся, и усмешка вышла холодной, как камень этой гробницы.

- Забавный вопрос для той, кого привели в мой дом. Ты находишься в царстве мертвых, смертная. А я - его владыка.

Она не опустила взгляд. Ее подбородок лишь чуть заметно вздернулся.

- Жрецы назвали тебя Анубисом. Богом бальзамирования. Проводником душ.

- Они не солгали, - я медленно обошел ее по кругу, изучая, как хищник изучает диковинную добычу. Она не двигалась, лишь поворачивала голову, не упуская меня из виду. - Но они умолчали о главном. Я - твоя смерть. Тебя принесли мне в жертву, Хенутсен.

При звуке ее имени она вздрогнула. Тонкая золотая нить страха все же промелькнула в ее нефритовых глазах, но тут же погасла, уступив место презрению.

- Я не жертва. Я - помеха. Которую убрали с пути к власти. Использовав для этого имя бога.

Ее дерзость забавляла. И раздражала. Кто она такая, эта смертная девчонка, чтобы говорить со мной таким тоном? Тысячи лет никто не смел перечить мне.

- Твои земные интриги больше не имеют значения, - мой голос стал глуше, в нем зазвучали отголоски вечности. - Твоя жизнь закончилась в тот миг, как за тобой закрыли эту плиту. Ты принадлежишь мне.

- Я не принадлежу никому, - отрезала она. - Ни коварному верховному жрецу, ни богу, который позволяет таким, как он, творить беззаконие.

Она сделала шаг ко мне. Невероятно. Она сама сократила дистанцию.

- Если ты бог, то где твое величие? В том, чтобы принимать в дар беззащитную девушку, обреченную на смерть от голода и жажды в этой каменной коробке?

Я остановился прямо перед ней. Мы были так близко, что я мог бы коснуться ее, проведя пальцем по ее светлой, теплой коже, такой непохожей на холодный камень и сухую пыль моего мира. Я чувствовал аромат ее волос - слабый запах лотоса и нильского ила. Запах жизни.

- Ты многого не понимаешь, дитя, - пророкотал я, склоняясь ниже, так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Мои обсидианово-черные глаза вглядывались в ее зеленые. - Смерть здесь - это дар. Избавление. Я мог бы забрать твою душу сейчас. Один миг - и все твои страдания закончатся.

- Но ты не заберешь, - выдохнула она. Не вопрос, а утверждение.

- Почему ты так уверена? - во мне проснулось любопытство. Чувство, давно забытое, почти истлевшее.

- Потому что тогда игра закончится слишком быстро. А тебе, владыка, кажется, впервые за много веков стало не скучно.

Она улыбнулась. Краешком губ. Дерзко, вызывающе, прекрасно. И в этот миг я понял, что жрецы, желая погубить ее, совершили роковую ошибку. Они не прислали мне очередную покорную душу для весов.

Они заперли в моей вечной тишине пламя. И я, бог смерти, впервые в жизни захотел не погасить его, а посмотреть, как оно будет гореть.

Я отступил на шаг, давая ей пространство.

- Тебя ждет вечность, Хенутсен. Посмотрим, как долго твой дух останется таким же крепким. В твоем распоряжении эта гробница. Здесь есть вода и пища, оставленная жрецами. Их хватит надолго. Наслаждайся своим новым домом.

С этими словами я растворился в тенях, став частью стен, частью тишины. Но я не ушел. Я остался наблюдать. За тем, как она, оставшись одна, подошла к саркофагу, провела рукой по его золотой поверхности и не заплакала. Вместо этого она расправила плечи.

Душа, что не склонилась. Интересно. Это будет очень, очень интересно.

Глава 2. Память о солнце. Хенутсен

Он исчез.

Не ушел, ступая по каменному полу, не отступил в тень. Он просто растворился, словно был не плотью, а лишь сгустившимся сумраком. Воздух, до этого плотный и холодный от его присутствия, стал чуть разреженнее, но тишина, что пришла ему на смену, была иной. Она больше не была просто отсутствием звука. Теперь она была наполнена им, его незримым наблюдением. Я чувствовала его взгляд каждой частичкой кожи, словно тысячи песчинок, поднятых ветром пустыни, касались меня.

Страх, холодный и липкий, как ил со дна Нила, попытался сковать мои члены. Я знала, что должна была кричать, биться о замурованную дверь, рыдать и молить о пощаде. Так поступила бы любая на моем месте. Так хотел увидеть верховный жрец Кафен, отправляя меня сюда. Я до сих пор видела его лицо - гладко выбритое, с тонкими губами, изогнутыми в подобии благочестивой улыбки, и глазами скорпиона, в которых плескалось торжество. Он говорил о великой чести, о священном союзе с богом, а сам избавлялся от последней, кто мог оспорить его власть над номом моего отца. Дворцовые интриги, пропитанные ядом и ложью, оказались страшнее любой гробницы.

Но я не доставлю им такого удовольствия. Ни жрецу, ни его темному богу.

Я заставила себя сделать глубокий вдох. Воздух был сухим, пах пылью веков, застывшими маслами для бальзамирования и чем-то еще - тонким, едва уловимым ароматом озона, как после далекой грозы. Это был его запах. Запах бессмертия.

Мой взгляд скользнул по моему новому дому. Стены были испещрены иероглифами и фресками. Вот Анубис взвешивает сердце-иб на весах Маат, а чудовище Аммат уже ждет своей добычи. Вот Осирис восседает на своем троне в полях Иалу. Истории, которыми пугали детей и которыми жили взрослые. Для меня они были лишь рисунками на камне. Мои боги молчали, когда моего отца травили медленным ядом, и молчали, когда меня, его единственную дочь, вели на заклание.

Я подошла к дарам, оставленным жрецами. Несколько глиняных кувшинов с водой, корзина с финиками, сушеным инжиром и лепешками. Прощальный дар палачей. Я присела на корточки, коснулась прохладной глины кувшина. Вода. Жизнь. Он сказал, этого хватит надолго. Он хочет наблюдать, как я буду медленно угасать, цепляясь за эти крохи?

Нет. Я не буду просто ждать.

Я поднялась и начала действовать. Сила не в слезах, а в порядке, учил меня отец. Пока ты можешь навести порядок вокруг себя, ты можешь навести его и в своей душе.

Я нашла в углу несколько сложенных кусков чистого льна - часть погребальных приготовлений. Я расстелила один из них на каменном выступе, создав подобие стола. Аккуратно расставила кувшины, выложила в плоскую чашу финики. Это была не трапеза пленницы, а обустройство жилища. Каждое мое движение было выверенным и спокойным. Я не показывала спешки или страха. Я показывала, что принимаю это место, но на своих условиях.

Я знала, он смотрит. Пусть смотрит. Пусть видит не трепещущую жертву, а хозяйку своей судьбы, пусть и заключенной в четырех стенах.

Отодвинув в сторону погребальную утварь, я освободила себе место у стены, где фрески были не такими зловещими. Там изображали лотосы и папирусные заросли - отголосок той жизни, что у меня отняли. Я села, прислонившись спиной к холодному камню, и закрыла глаза.

В памяти всплыл последний восход, который я видела. Солнце, Амон-Ра в своей ладье, медленно выплывало из-за восточных холмов, окрашивая воды Нила в розовый и золотой. Легкий ветерок доносил запах цветущих акаций из нашего сада. Я тогда еще не знала, что это прощание. Я думала, что впереди у меня вся жизнь.

Гнев, чистый и горячий, как песок в полдень, поднялся в моей груди. Гнев на жрецов, на их лицемерие. Гнев на этого бога, который называет себя владыкой, но является лишь тюремщиком. Он властен надо мной? Только над моим телом, запертым здесь. Но не над моим духом, моей ка.

Я открыла глаза и посмотрела в самую темную тень в дальнем углу зала. Я знала, что он там.

- Ты думаешь, стены и тьма - это худшее, что я видела? - мой голос прозвучал ровно и ясно, без дрожи. - Я видела предательство в глазах тех, кто ел за столом моего отца. Я видела, как власть развращает души до состояния гниющего трупа. Твоя гробница чище, чем их дворец, владыка Анубис.

Я взяла финик из чаши. Его сладость на языке была привкусом жизни, вызовом этому царству праха.- Ты хотел увидеть, как я сломаюсь? - я откусила кусочек, медленно прожевывая. - Жди долго, владыка теней. Очень долго. Я видела свой последний восход над Нилом. И я запомнила его. Этого света во мне хватит, чтобы освещать твою тьму до скончания веков.

Я не услышала ответа. Но я почувствовала, как тишина в гробнице на миг стала напряженной, словно натянутая тетива лука. Игра началась. И я не собиралась в ней проигрывать.

Глава 3. Игра в вечность. Анубис

Я был тенью на стене, холодом камня под ее ладонями, пылью, что она смахнула с каменного выступа. Я был повсюду и нигде, наблюдая за каждым ее движением, вслушиваясь в каждое биение ее живого сердца. Вечность научила меня терпению, но то, что я видел, было за гранью обычного ожидания. Это было... представление.