Финальный акт: Кровь и конфетти

* * *

Город за окном давно утонул в лиловой мгле, когда Грейс наконец повернула ключ в замке своей квартиры. Спина ныла от долгого сидения над отчётами, в голове шумело — пустой, звенящей усталостью, которая бывает, когда целый день гоняешься за тенями. Ни одной зацепки. Верёвки, которой был связан Райт, нет. Тот проклятый искусственный волос, который мог бы стать ниточкой, растворился как ложь в дождевой воде.

Она вошла в прихожую, машинально повесила куртку и вдруг замерла. Пахло чесноком, имбирём и чем-то жареным — насыщенным, пряным, уютным, совсем не похожим на её обычный ужин из остывших сэндвичей.

— Ты как раз к ужину, — раздался из кухни спокойный голос Тайлера.

Грейс зашла в кухню и остановилась. Старший брат стоял у плиты в её стареньком фартуке, ловко орудуя деревянной лопаткой. На столе уже дымилась тарелка с рисом, рядом — что-то в оранжево-красном соусе, посыпанное кунжутом и зелёным луком.

— Ты умеешь готовить? — девушка не смогла скрыть удивления. Она знала Тайлера с той стороны, где макароны из пакета — это высшая кулинарная философия.

Брат усмехнулся, не оборачиваясь:

— Восемь месяцев в Тайланде. Я не только пляжи там топтал. Старина Сомчай, повар из лавки на Паттайе, взял меня в ученики за триста бат и кормёжку. Говорил, у меня «руки богов». Или «богов — об стену», я не уверен. Садись, пробуй.

Грейс села, взяла палочки, которые Тайлер положил рядом, как в ресторане, и попробовала. Карри взорвалось на языке кокосовым молоком, лаймом и чем-то жгучим, что сразу согрело изнутри.

— Вкусно, — сказала она искренне, — Тебе можно работать шеф-поваром.

Тайлер сел напротив, пододвинул себе вторую тарелку.

— Вообще-то… я хотел поговорить.

Девушка насторожилась. Такой тон — «я хотел поговорить» — никогда не предвещал ничего хорошего.

— Послезавтра похороны Кевина Райта, — сказал Тайлер, глядя в тарелку, — Я поеду.

Сестра положила палочки.

— Зачем?

— Он был моим одноклассником, Грейс. Одиннадцать лет. Какое-то время мы даже были друзьями, пока он не увёл у меня девушку. Да, он был… тем ещё уродом. Но он умер.

Грейс показалось, или в его голосе мелькнула тень чего-то ещё? Не раскаяния — нет. Скорее. Попытки закрыть старую главу. Ту, в которой они оба были детьми, а Кевин уже тогда был мерзавцем.

Девушка жевала рис, но не чувствовала вкуса. Внутри шевельнулось то холодное, липкое подозрение.

«Тайлер приехал ко мне утром. В день убийства. Или ночью после него?». Мысли крутились в голове и никак не хотели остановиться. Она поймала себя на том, что смотрит на руки брата — спокойные, уверенные, которые восемь месяцев учились резать так, как повар учит резать мясо. Ровно. Сильно. Без лишних движений.

«Прекрати, — приказала она себе. — Он твой брат»

Но внутренний детектив — тот самый, который не давал спать по ночам и научил её различать ложь на расстоянии, шептал: совпадений не бывает. Только цепочки.

— Я поеду с тобой, — сказала Грейс тихо, почти небрежно, будто речь шла о совместном походе в кино.

Тайлер удивлённо поднял бровь.

— На похороны? Ты же его не знала.

— Я детектив, ведущий его дело, — она накрыла его ладонь своей — жест тепла, в который она вложила всю свою любовь к брату. И жест контроля.

Она не сказала ему главного.

Убийца всегда приходит на похороны. Не из жестокости — из гордости. Посмотреть. Убедиться, что жертва действительно мертва. Получить последний, самый сладкий глоток власти.

«Надеюсь, это просто совпадение, — повторила Грейс про себя, — Пожалуйста, пусть это будет просто дурацкое, никчёмное совпадение».