Atom Dust: Часы судного дня

— Что?

— Это форма вызова службы по борьбе с насекомыми, сэр, — неуверенно пояснила Марта.

— Нет, это Пол Верховен.

— Я не читала, сэр.

«Может, потому что это гребаный фильм?» — подумал Коган, но в лице стал мягче и, стараясь не повышать голоса, спросил:

— По звонкам всё ясно?

— Да, сэр. Да, мистер Коган.

— Отлично! Меня ни для кого нет до полудня. Усекла?

В ответ она кивнула трижды.

А он посмотрел на брюнета, наблюдавшего за ним из коридора, и чуть задержал взгляд: высокий, стройный, костюм ничего, но сразу видно, паренек небогат. А по глазам чувствуется — очень хочет вырваться в люди.

«Еще одна утка? — задался вопросом Коган. Ответа себе не дал и решил: — Если и так, посмотрим! Но коли уж он к тебе, осади его сразу», — закончив мысль, он сжал зубы, кивнул и обратился к Марте:

— До полудня.

— Да, сэр.

Хлопнув дверью, он удалился. А дух тирании застыл в воздухе и был так плотен, что хоть ножом режь.

Стараясь не выдавать тревоги, молодой брюнет подошел к приёмной. Аккуратно открыв дверь, приблизился к столу секретарши и поправил галстук.

— Добрый день, мэм, — мягко начал разговор парень, — меня зовут Алан Грейсон, я новый помощник мистера Когана.

— Да-да, одну минуту, — лицо Марты покрыл плотный багрянец, но она отчаянно пыталась взять себя в руки и не разреветься. — Сейчас я представлю вас мистеру Когану, попытаюсь. Надеюсь, у вас крепкие нервы, будьте готовы, — она шмыгнула носом. — Да вы и сами уже, наверное, слышали, что к чему.

— Не переживайте, бывают и куда более серьезные вещи, из-за которых не стоит расстраиваться. Вы выше этого, я уверен.

— Да куда уж там, — проронила она и через силу улыбнулась: — Спасибо, спасибо за поддержку, — она оторвала взгляд от стола, посмотрела на Алана и приняла поданный ей платок. — Да, думаю, и вправду не всё так страшно, — произнесла она уже куда более оживлённо.

— Еще как, юная мисс, — он бросил взгляд на именную табличку. — Или, быть может, миссис Хобс?

— Мисс, — ответила она слегка смущенно.

Алан задал пару вопросов, не относившихся к делу, отпустил шутку-другую, пригласил пообедать. Спустя считанные минуты от былых волнений не осталось и следа. А перед ним сидела красивая двадцатилетняя девушка с задорным блеском в глазах.

— Что мне еще стоит о нём знать? — подытожил их перешептывание Алан.

— Думаю, вы всё и так уже знаете. Просто помните, что мистер Коган не от мира сего плюс немного расист, плюс курильщик и… — она игриво улыбнулась и, поглядев по сторонам, тихо сказала: — Последнего помощника он ударил.

— Серьезно?

— Угу, — закивала Марта, — он был поляк.

— И только? — улыбнулся Грейсон.

— И только. Поэтому помни, — она вновь начала загибать пальцы, — расист, курильщик…

— И просто отличный парень, — закончил он за нее. — Всё, пора встретиться со зверем! Запускай, Марти.

Она смерила его игривым взглядом и, нажав на кнопку интеркома, проговорила:

— Мистер Коган, к вам… — рык дикого зверя прервал ее сообщение.

— Какого чёрта?!

— Встреча, сэр…

В динамике послышался отчаянный вздох, молчание.

— Ладно, выкладывай, кто там еще? — и шеф спешно добавил: — Надеюсь, не моя бывшая жена, иначе…

— Нет-нет, мистер Коган, — пролепетала Марта, — прибыл ваш новый помощник.

— А-а-а, хорошо, пригласи его! — произнес он так, словно никого и не ждал.

— Проходите, — в глазах девушки читалось сочувствие.

10:27 АМ

Поправив галстук, Алан уверенно вошел в кабинет. На пороге застыл, отметил на стенах темного цвета панели — натуральное дерево, лампа, массивный стол, огромное кожаное кресло и пепельница возле папки из кадрового отдела. Этот контраст поражал, казалось, тот коридор и все отделы из века грядущего — двадцать второго, а этот словно застрял в далеком двадцатом столетии.

Но парень не подал виду, вошел и, не мешкая, взял инициативу в свои руки.

— Добрый день, сэр, — энергично сказал он с порога, — меня зовут Алан Грейсон, я ваш новый…

— Знаю-знаю, — отмахнулся Коган, стоя напротив ростового окна.

Посмотрел на часы и нахмурился.

— Знаешь, как в жизни бывает? — не отрывая взгляда от вида из окна, спросил он.

— Когда видишь возможность и готов к работе? — ухмыльнулся Грейсон.

— Не совсем, — мрачно процедил Коган, не оборачиваясь, и жилка заиграла на виске. — Моя жена. В ней проблема, — он едва слышно присвистнул. — Представляешь, мало того, что эта сука оттяпает себе половину всего, так она еще и попрекает меня детьми.

Он зло ухмыльнулся, наблюдая, как суда рассекают водную гладь залива.

— Я, видите ли, уделяю им мало времени. А ничего, что мы в шаге от развода? — синхронно подняв руки и брови, вопрошал Джим так, словно репетировал сцену в спектакле.

— Да-да, мистер Коган, понимаю, — наигранно запинаясь, выдавил из себя Алан.

— Да, ни черта ты не понимаешь! — махнув рукой, Коган устало вздохнул. — Сначала они все такие, — повел плечом, — замечательные, красивые и нежные, но стоит только одеть им на палец кольцо, как всё катится к чёртовой матери, — рассудил он, не отрывая взгляда от уходящего вдаль парома, и закурил.

«Что за бред он несет?» — пронеслось в голове Грейсона, когда владелец кабинета продолжил монолог.

— Не проходит и года, как они превращаются в грёбаного червя, сосущего из тебя все соки… — Коган пустил дым к полу, вновь затянулся. — Солитёра с обвисшей жопой, мать его. Так-то, — он устало склонил голову, помассировал зудящий висок. — Хотя кому я это рассказываю, у тебя же еще всё впереди, — добавил он, смягчившись, выпрямился и, развернувшись к претенденту лицом, озарил его формальной улыбкой.

— Располагайся, — хозяин кабинета указал на стул, а сам, обойдя стол, сел в здоровенное кресло и разгладил лежащую перед ним папку.

Откинувшись в кресле, он выдержал паузу, затянулся. Пробив барабанную дробь по подлокотнику кресла, подался вперед и затушил сигарету.

— Ладно, сопли в сторону, поговорим о деле, — фыркнув, подытожил Коган. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Алан Грейсон, сэр, — отчеканил парень.

— Хм, Грейсон, — произнес Коган, смакуя каждый слог, — мне нравится. Хорошая фамилия, есть в ней что-то металлическое, что-то в послевкусие, — мельком взглянул на кандидата и добавил: — Надеюсь, ты ее стоишь.

— Мое резюме тому лучшее подтверждение, — расправив плечи, сообщил Алан.

— Да? Не смотрел.

— Как? Но как же…

— Я что, похож на кадровика? — прервал Коган и, не дожидаясь ответа, продолжил опрос: — Откуда ты родом?

— Джерси-Сити, сэр, — сдерживая гнев, ответил Алан.

— Да ладно, а с какой улицы?

— С Уильямс-авеню, сэр, она пересекается с Вест-Сайд авеню, возле Лин…

— Линкольн-парка, знаю-знаю. А я с Уэлш-Лэйн, закуток недалеко от синагоги, что на Гаррисон. Кто бы мог подумать, парень из Джерси! — сказал он и осклабился, вновь выдержал паузу, которая Грейсона уже изрядно подбешивала.

— Хорошо, парень из Джерси, — Коган хлопнул ладонью по столу и в одночасье посуровел, — работы нам предстоит немало, поэтому буду говорить прямо. Следуй моим правилам, и всё пойдет как надо. В принципе, правило у меня только одно: всегда помни, что соседский мальчик мечтает о твоей работе, — погрозил пальцем Коган.

— Именно так, сэр! Всё, как в песне Элвиса: плоть, кровь и кости.

— Молодец, подготовился, — улыбаясь, кивнул Коган. — Но на всякий случай разжую тебе мои установки поподробнее…

Входящий звонок прервал его.

— Что там еще, Марта?

— Мистер Орден на второй линии, сэр.

— Хорошо, — Коган приложил палец к губам, давая знак молчать.

Тяжело вздохнул и напрягся, а морщины на лбу собрались в кучу, подобно борцу, вставшему в стойку. Он переключил линию и поднял телефонную трубку старого образца.

— Привет, Стив, если ты хочешь справиться о ходе работ над проектом, то второй звонок за день я считаю лишним. Всё идет своим чередом, к концу квартала мы закончим…

От услышанного в ответ брови Когана резко поползли вверх.

— Что?! — губы вытянулись в дугу, скошенную к полу. — Ты уверен? Сколько у нас времени? Но откуда такая информация?!

С секунду он сидел, подобно каменному изваянию, из трубки послышались гудки.

— Что-то не так, мистер Коган? Может быть, я зайду попозже, а пока ознакомлюсь с делами? — на секунду Алану показалось, что у шефа приступ.

Лицо Когана застыло, взгляд стал пустым, а левая скула непроизвольно дернулась.

— Нет, в порядке, всё в порядке. Дела, да кое-что еще можно успеть, — он опустил трубку, нажал кнопку селектора. — Марта, мне нужен обратный звонок на номер, с которого звонила моя жена!

— Мистер Коган? — выдавила девушка.

— Я абсолютно серьезно, мне нужно связаться с женой.

— Хорошо, сэр, — в голосе девушки застыло недоумение.

Коган с силой прижал аппарат к уху: длинные гудки, ожидание.

И, наконец, из трубки послышался приятный щебечущий голос женщины в годах:

— Алло.

— Это Коган, мне нужно поговорить с Маргарет.

— Она не хочет с тобой говорить, Джимми, — тяжёлый вздох. — Ты, вообще, в курсе, что она всё утро пыталась до тебя дозвониться? Секретарша говорила, что тебя нет на месте: ты на совещании, ты в космосе или еще где-то, — миссис Митчелл перевела дыхание. — Ты где угодно, но только не там, где нужен. Для этого я растила свою дочь… — она поправила очки-половинки, — чтобы какой-то мужлан разбил ее сердце, а потом появлялся по своей прихоти? Подумай хотя бы о детях! Что вы вообще делаете, мистер, кроме того, что думаете только о себе?

— Миссис…

— Даже не начинай, Джимми. Нет, я не готова видеть, как мои внуки растут в неполноценной семье, — голос старушки смягчился, она прикрыла рот ладонью и перешла на полушепот: — Позвони позже, она не готова сейчас с тобой говорить, Джим.

— Миссис Митчелл! Это дело жизни и смерти, поверьте мне. Позовите уже дочь к телефону. Если вам действительно так важна дальнейшая жизнь внуков.

— Да, что ты такое говоришь?! — в голосе смешались ноты возмущения и страха.

— Миссис Митчелл, Дороти, — он вытер выступивший на лбу пот, — срочно позовите вашу дочь к телефону, прошу вас!

Ответа не последовало, лишь едва уловимый шорох в трубке и звук удаляющихся шагов. Треск то нарастал, то стихал, а время шло.

Словно из-под толщи воды Коган услышал гулкое эхо — голос миссис Митчелл:

— Маргарет, телефон.

— Кто там еще, мам?

— Джимми объявился, просит тебя. Говорит, там что-то важное…

Неразборчивая речь в ответ.

— Милая, я всё понимаю, но поговори с ним. Он звучал очень тревожно, — на последнем слове помехи ушли, громкость вернулась.

От неожиданности Джим отдернул трубку от уха, но тут же прильнул обратно.

— Вот и правильно: пускай потревожится — надо когда-то начинать, — услышал он голос жены.

— Маргарет Коган, я не буду повторять дважды, возьми эту чёртову трубку! Что вы грызетесь, как собаки, не поделившие кость? Должен же кто-то из вас быть здравомыслящим человеком.

— О боже, мама!

— Маргарет Коул Митчелл [7], я больше не буду тебя просить.

— Хорошо-хорошо! Я поговорю с ним, только не начинай, мам.

В трубке послышались звуки приближающихся шагов. Каблуки зло вгрызались в пол, чеканя каждый шаг.

— Как всегда, добился своего, Джим? — сказала жена в трубку.

— Маргарет, у тебя с собой ключи от дома в Бруклине?

— Тебе нашего разговора утром не хватило? — буркнула она шепотом. — Хотя нет, забудь, — она повысила голос: — Я достаточно зарабатываю, и мне не нужен наш-твой дом, ни в Джерси, ни в Бруклине. Можешь тащить туда всех окружных девок!

— Да услышь ты меня! — чуть не закричал в голос Джим.

— Уже слышала и видела! Кстати, как там мисс красивые сиськи поживает? — она сдула прядь темных волос со лба. — Наверное, уже показал ей свою коллекцию старых фильмов, а, Джимми? — локон упрямо сполз на глаза, и она вновь вернула его в строй.

— Марджи, послушай… — пропустив мимо ушей очередную тираду жены, взорвался гулким басом. — Заткнись! Бери детей, маму и как можно быстрее беги к дому в Бруклине! — а про себя подумал: «Надеюсь, ты верна себе и ключи при тебе».

— Джим, я не понимаю, ты совсем…

— Да что тут непонятного?! — перебил он ее. — Ты должна как можно быстрее бежать в дом на Клинтон-стрит. Как доберешься, всё поймешь.

Потеря Коганом компании «Гипперион Энерджи», маячащее на горизонте банкротство и, как вишенка на торте, скандальные фото из стрип-клуба, которое повергло его брак в прах. Всё это не единожды раздувалось прессой. Джим был под постоянным наблюдением: журналисты сновали возле его дома; отдел безопасности «Эко Кор» не спускал с него глаз, и даже чёртов налоговый орган нет-нет да и наведывался с проверкой, изучая счета и траты. Лишь одну тайну он смог сохранить — документы из госреестра от 2080 года, в одной части которого говорилось о стройке башни «Гипперион» в Нью-Джерси. В другой — речь шла о трёхэтажном доме в Бруклине на Клинтон-стрит, а именно: строение 151.153.155.159. Где после подачи заявления в отдел городского планирования в 2082 был одобрен капитальный ремонт с заменой несущих конструкций. Джим дорожил этой тайной, привлекал к работе третьих лиц, каждый месяц менял строительные бригады — был крайне аккуратен. К 2083 объект был сдан, и никто не догадывался, что под домом организовано личное убежище Судного дня, что готово сокрыть, уберечь и прокормить четверых взрослых. И даже сейчас, когда жена в панике спрашивала его, что стряслось, он молчал, помня об осторожности, свято храня тайну четвертый год.

— Ты всё поняла?! — вновь гаркнул Коган, слушая, как жена осыпает его вопросами.

— Я надеюсь, ты шутишь.

— Нет.

— Джеймс, ты в своем уме? Ты трезв? — она вновь отчеканила набившие оскомину вопросы.

— К сожалению, да.

— Точно? — уточнила она с сомнением в голосе. — Последнее время ты очень странно себя ведешь, и эта история…

— Да, уверен! — он бросил взгляд на Алана. — Меня предупредили сверху. Это не шутка, — понизив голос, он почти шепотом сказал: — Пожалуйста, Марджи, поторопись и передай детям, я их лю…

Связь резко оборвалась, в трубке лишь тишина.

— Твою мать! — Коган с силой ударил ладонью по столу.

На мгновение его поглотило отчаяние, он обхватил лицо руками. От лезущих в голову мыслей сердце сдавила тягучая липкая боль. Не замечая ничего, кроме чувств, он с силой отбросил трубку прочь. Пластик жалобно пискнул о стену и, треснув посередине, трубка развалилась на части.

— Сэр, что-то случилось? — Алан понимал: вопрос звучит глупо, но иные слова не пришли в голову.

Сидевший напротив него босс молча достал сигарету и замер в ожидании. Взгляд его, казалось, устремился в пустоту, а на лице всё явственнее проступало отчаяние.

«Это конец», — мысленно резюмировал Джим.

Ёрзая на стуле, Алан не находил себе места. Окружающее пространство давило, он представлял свой первый день в компании и не раз, но не в таком свете. Пытаясь собраться, он сделал глубокий вздох, провел языком по нёбу и молча наблюдал, как незажженная сигарета в руке Когана балансирует, подобно канатоходцу над пропастью.

— Мистер Коган, с вами всё в порядке? — подавшись вперед, осторожно поинтересовался Алан.

«Всё не в порядке», — прозвучало в голове Когана.

Он медленно поднял взгляд на парня и не своим голосом сказал:

— Нам надо как можно быстрее выбираться из этого стеклянного гроба.

10:35 АМ

— Прошу прощения, сэр? — невольно усмехнувшись, обратился Алан, поднимаясь со стула, и посмотрел на браслет. — Вам явно нездоровится… Может быть, я могу чем-то помочь? Я могу взять ваши проблемы на себя, только скажите, — он натянуто улыбнулся.

«Вот же придурок», — пронеслось в голове Когана.

Смерив парня холодным взглядом, он сказал:

— Да, точно. Возьмешь проблемы на себя, — горько усмехнулся Джим. — Вот, возьми ключи от машины, через минуту она должна стоять у входа. Место 112, второй этаж подземной парковки под зданием.

— Считайте, что машина уже подана, мистер Коган, — козырнул Грейсон и устремился к двери.

— Погоди, — окликнул Коган.

— Да, сэр?

— Джим, зови меня Джим, парень.

Стоило ему договорить, как горизонт озарился всполохом света. Он машинально отвернулся и соскочил на пол. Всполох и еще один, на горизонте медленно вырастал гриб от взрыва, и полная тишина сопровождала действо.

«Суки, они всё-таки сделали это», — красной строкой взвились мысли в голове Когана.

И в тот же момент он услышал испуганный крик Алана. Подняв к лицу руки, тот пятился и раз за разом повторял:

— Я не вижу! Не вижу! Ослеп!

— Всё в порядке, — бросил Джим.

— В порядке?! — широко раскрыв рот, завопил Грейсон, вертясь на месте, словно умалишённый, рванулся в сторону, сбил стул, споткнулся и упал на пол, чудом не расшибив голову о тумбу у стены.

— Это от вспышки, не волнуйся, зрение вернется, — гаркнул Коган, а про себя добавил: «Наверное».

Поднявшись на ноги, подбежал к окну и, щурясь, посмотрел на ближайшее грибовидное облако от взрыва.

— Наземные! Какого чёрта наземные? — шептал он, словно мантру.

А перед глазами уже плыли видео из уроков гражданской обороны. Они еще в пятидесятых стали вновь актуальны, а после Третьей мировой (Большой Третьей) их и вовсе крутили по всем каналам семь на два и усиленно преподавали в школе. Но в данный момент Джиму было глубоко насрать на школьное образование, и вспоминал он лишь разницу между типами подрывов. Свечение уж почти стихло — можно было разглядеть гриб и ножку. И как он ни пытался, понять не мог, почему удара по Манхеттену не было. И почему заряды не подорвали в воздухе? Да, наземные взрывы дадут сейсмический эффект землетрясения, но главное — зачем всё так усложнять, когда можно испарить всё в мгновение ока — одним ударом по центру мира?

Все эти размышления ворохом сплелись в сознании Когана, заняли секунду-другую и тут же исчезли, когда он прислонился раскалённому стеклу.

— Ай, сука! — Джим отдернул руку, обжегшись.

И тут же осознал — не будь этой зеркальной поверхности меж ними и вспышкой, они бы тут поджарились, как стейк на гриле.

— Что происходит? — испуганно крикнул Алан.

— Сложно объяснить словами, — вскинув руку к горизонту, процедил Джим.

— Так, мать вашу, попробуйте!

— Ну, я в часы затишья развлекаю себя измерением расстояния на глаз.

— Что?!

— И большой палец порт Ньюарк закрывает, — щурясь, облизнул губы Джим.

— И какого хера это значит?!

— Тихо!

Вытянув руку, Джим наложил большой палец на вырастающее над портом Ньюарка облако грибовидной формы.

— Ну, давай, сука, давай, только попробуй вырасти больше, — шептал он, видя, как от надвигающейся ударной волны побежала рябь по заливу Аппер.

А сознание молило лишь об одном: «Только бы не вышел за края».

— Джим…

— Так я и думал, эпицентр не шире ногтя, — Коган, щелкнул пальцами, — значит, это примерно семь с половиной. Нет. Восемь миль, — он спешно вытер лоб от пота, — с учетом скорости: одну милю волна пересекает за секунду, плюс погрешность и время на замер, значит, у нас примерно 20 секунд. Минус время на замер, 15 секунд. Алан, ты меня слышишь?

— Я только этим и занимаюсь, Джим! — слова растянулись по кабинету, оседая страхом на стенах.

— Ляг на пол и досчитай до пятнадцати!

— Что?!

— До десяти! Настало время отдать последнее распоряжение, — подскочив к селектору, он нажал кнопку громкой связи: — Внимание, внимание…

— Девять, восемь, семь, — отсчитывал Алан в голос.

— В течение ближайших секунд нас накроет взрывная волна!

— Шесть, пять, четыре…

— Всем необходимо найти укрытия или незамедлительно упасть на пол, дабы не попасть под поражающий эффект ударной волны.

— Три, два…

С гримасой ужаса на лице в кабинет ворвалась Марта.

— Мистер Коган, вы видели это?!

— Падай на пол, дура!

— Один, ноль… — считал ослепший парень.

— Что?! — взбеленилась девушка, глядя, как босс рыбкой ныряет под стол.

«Они не слышали меня. Может быть, электромагнитной импульс сжег электронику или…» — додумать Коган не успел.

Сметая всё на своем пути, незримая волна обрушилась на здание, подобно цунами. Окна, рамы, интерьер — всё сплелось воедино и налетело на оцепеневших от страха людей сродни рою диких пчёл. Пол под ногами дрожал, одна волна следовала за другой, и рёв был такой, словно кто-то выкрутил динамик на полную катушку, а в эфире играла лебединая песня всему человечеству.

[7] Митчелл — девичья фамилия жены Когана.

Глава 4. Синдром оператора

Казалось, прошла вечность с тех пор, как последний вал вгрызся в фасад башни и, сея разруху, собрал новую жатву, а, закончив, вырвался прочь и осыпался градом на головы снующих по улицам людей.

Бежали секунды, отзвуки взрывов стихали, оставляя звенящую память в ушах. Коган стряхнул с себя осколки, прикрыл рот галстуком, попытался оценить обстановку. Запах гари и пыль, словно мошкара, обжигая, лезли в рот и глаза, а порывистый знойный ветер нещадно хлестал по лицу.

Коган уже начал разбирать звуки. Стоны и плач. Мольбы о помощи доносились отовсюду, перемежаясь с криками ужаса. Он приподнялся на локтях, выглянул из-за стола. В дверном проходе неподвижно лежала Марта. Руки, ноги, одежда… всё было покрыто вездесущей пылью, словно кекс пудрой.

«Да, они тебя не слышали», — мрачно уверил его внутренний голос.

Коган перевел взгляд на пустое окно, лежавшее рядом с ним тело резко подняло голову и закашлялось.

— Мистер Коган, вы тут? — прохрипел Грейсон.

— Ага, и вроде цел, но стекла за ворот изрядно насыпало, — откликнулся Джим, осматривая себя. — Ты сам как?

— Б-бывало и лучше, — вновь закашлялся Грейсон и стряхнул пыль с плеча. — Перед глазами всё плывет… И вот же чёрт, кажется, руку поранил.

Усевшись на полу, Грейсон тяжело задышал и уставился в потолок. Белки глаз выделялись на затянутом пылью лице, а на лбу медленно проявлялись черные борозды от выступившего пота. Руки потянулись к лицу.

— Эй, парень, не трогай глаза, — махнул рукой Коган, но тот не отреагировал. — Грейсон!

— Что? — повернул голову на голос Алан.

— Не три глаза, говорю, — поднялся из-за стола Коган.

— Хорошо-хорошо, — словно в забытьи, ответил парень и уставился пустым взглядом на Джима. — Что будем делать, сэр?

— А ты сам что думаешь? — язвительно поинтересовался Коган и сплюнул скрипящий на зубах песок.

— Думаю, первым делом надо покинуть здание. Кто знает, насколько сильно оно пострадало.

— Жаль, только кофе хотел предложить. Может быть, еще пару бомб и пойдем?

— С вами точно всё в порядке? — отстраненно спросил Алан.

— Да-а, — протянул Коган, — всё просто отлично. Это стресс на меня так влияет. Ты меня видишь? — он махнул рукой и указал на себя пальцем.

— Ничего не вижу, всё в тумане. Я же говорил уже.

— Ну да, точно, — тряхнул головой Коган. — Ладно, ползи на голос, помогу тебе подняться.

— А зачем ползти?

— Доверься мне, ползи.

— Могли бы и сами подойти, если уж так хотите помочь, — с детским упреком в голосе заметил Грейсон.

— Да, мог бы, — по спине пробежала дрожь, — но на месте окна теперь одна сплошная дыра. Ты что, не чувствуешь порывов ветра?

— Чувствую — и что? Вы что, высоты боитесь?

— Да не боюсь я высоты! — рявкнул Коган, а в голове пронеслось: «У него шок, сделай скидку».