Максимальный предел

Макс отъехал в кресле. За окном Дубай жил обычной жизнью. Где-то через несколько месяцев порт Джебель-Али встанет, но крановщик пока не знал об этом.

— Продолжай копать. Медицинские базы, вирусологические лаборатории. Я подпишу запрос на расширенный доступ.

На следующее утро он пришел в офис в шесть сорок пять. «Альба» уже ждала. Сводка занимала сорок минут цифры, графики, корреляции. Вирус. Вирусная этиология. Неизвестный ретровирус, встраивающийся в геном и не оставляющий следов для стандартных тестов. Инкубационный период от месяца до десяти лет. Передача воздушно-капельная, бытовая. В семь тридцать пришел Кусама, молча выслушал сводку, потом сказал коротко: «Срочное совещание совета директоров. Через час».

В конференц-зале на девяносто восьмом этаже собрались четырнадцать человек. Альварес, глава исследовательского департамента, Кусама, представители логистики, безопасности. Макса пригласили по настоянию Кусамы. Отдельно, по защищенному каналу, подключилась «Альба».

— Повтори то, что сказала мне, — попросил Кусама.

— Вирус обнаружен корпорацией «Небула» двенадцать лет назад в подледном озере в Антарктиде. Образцы были уничтожены на месте. но возможно произошла утечка или умышленная диверсия.

— Сколько сейчас зараженных?

— точно нейзвестно но судя по трафику способу передачи около сорока процентов мирового населения.

— Сорок процентов, — повторил Кусама. — Это больше трех миллиардов.

— Почти у ста процентов зараженных нексус в течение жизни разовьется онкология. Медицинские системы не справятся.

— Вакцина?

— В разработке. Проект «Барьер» запущен. До завершения клинических испытаний, месяц. Лечение отсутствует. Однажды зараженный остается носителем пожизненно. Мы можем лишь замедлить развитие опухолей.

Кусама поднялся.

— Корпорация уже начала операцию «Ковчег». Мы строим морские платформы автономные города. Ваши семьи в списках. А сейчас работаем. Все ресурсы брошены на вакцину.

«Сафия», дочерний модуль «Альбы», заточенный под медицинский анализ, выдала результат через день после активации. Аналитики не спали двое суток. Серверные фермы работали на пределе, охлаждающая жидкость нагревалась так, что персонал дежурил с огнетушителями. Но «Сафия» справилась. Она расшифровала механизм встраивания вируса, выделила белок-мишень и за двенадцать часов спроектировала формулу вакцины — универсального блокатора.

— Вакцина предотвращает заражение любым нексус штаммом, — доложила «Сафия» перед советом директоров сухим, лишенным модуляций голосом. — Белок-блокатор делает клетки невидимыми для вируса. Даже при прямом попадании вирусных частиц в кровь заражения не произойдет. Однако вакцина не лечит уже зараженных. Если вирус встроился в геном, остановить его на этой стадии мы не можем. Пока.

— Пока? — переспросил Кусама.

— Я работаю над терапевтическим средством. Но сейчас главное — остановить распространение.

— Производство?

— Линии разворачивают на платформах «Ковчег». Первая партия — сто тысяч доз — через три недели. Через месяц — миллион. Через полгода — десять миллионов в месяц. Сотрудников «Небулы» и семьи успеем вакцинировать полностью. Остальным — по мере возможности.

— Это все? — спросил кто-то из задних рядов.

«Альба» взяла паузу — ровно секунду, чтобы обозначить смену тона.

— Нет. «Сафия» подтвердила вирусную этиологию и создала вакцину. Я же анализировала информационные потоки. Дипломатические каналы, финансовые транзакции в офшорах, патенты через подставные фирмы. Мой вывод — не статистическая проекция, а факт. Возможно вирус нексус не случаино появился.