(Не)измена Повелителя дроу. Попробуй меня вернуть!

В случае с растениями все было легко: завелся жучок какой, есть на него отрава, или рядом посадить травку, которую тот не ест и запах ее не терпит. Я тихо рассмеялась, застегивая рюкзак.

Похоже, тем жучком оказалась я. А инсектицидом — любовница мужа. Такого я бы никогда не простила. И Аркелан это знал.

Закончив сборы, я развернулась, принюхиваясь. Малейшее дуновение ветра подсказывало, где выход на Поверхность. Тонкая расщелина, через которую может пролезть разве что маленькая человечка или эльфийский ребенок. Но малышам строго запрещалось ходить в эти места, дети у эльфов вообще очень ценились, особенно девочки, носительницы Дара. Поэтому по пути к выходу я не встретила никого, даже охраны на дальнем рубеже Подземья.

2.1

Здесь нужно отметить, что до расщелины оставалось еще прилично. Воздух все еще казался спертым, ноги шагали автоматически, избегая опасных участков, осторожно переходя по тонким природным мостам из дранита, достаточно прочным, чтоб выдержать армию дроу. Но сегодня им суждено было встретить только человечку в теплых сапожках с тяжелым рюкзаком за плечами.

Спустя три часа, когда вокруг сгустилась недружелюбная подземная тьма и мои глаза совсем перестали различать хоть что-либо, пришлось идти, одной рукой держась за стену пещеры. То вдалеке, то вблизи слышались подозрительные звуки. Сотни тонких лапок ползали по своду пещеры — приспешники Ллос, пауки. Но я знала, они меня не тронут. Пусть я и не стала жрицей, и суровая богиня не приняла меня, однако я официально была женой Повелителя, ее любимчика. Никогда темная богиня не посягала на мою безопасность.

Вот и сейчас, спинки пауков, светящиеся фиолетовым флуоресцентным светом, разошлись, уступая мне дорогу, нет, даже более того, — указывая верный путь в кромешной тьме.

Я поежилась. Не от отвращения. От холода. Подземные создания почему-то никогда меня не пугали, наоборот, даже когда землю в своем саду обрабатывала, старалась осторожно делать это, не задевая случайно всяких букашек, в том числе и пауков. У нас с ними скорее установился сдержанный нейтралитет: они не трогали меня, а я — их. Порой они помогали мне оградить травы от тли и прочих безобразных тварей, готовых за милую душу сожрать ценные культуры.

Вот так, следуя по пути пауков, я почуяла свежий воздух. Он был совсем не таким, как под землей. В нем смешался запах прелой земли, талого снега и ранних весенних цветов. Это напомнило мне о временах, когда я еще не была замужем и бегала по Поверхности в счастливом неведении о пещерах дроу.

Единственной радостью новой жизни был мой муж, Аркелан. Но теперь и ее не стало. Я не питала иллюзий на свой счет: мне было больно, и я понимала, что не смогу забыть его за один день. Этот мужчина покорил мое сердце, он казался заботливым и нежным, я его по-настоящему любила. Такое непросто взять и вычеркнуть. Однако, может быть, со временем, если я буду занимать себя работой и поменьше отвлекаться на собственные мысли, я смогу… сохранить о нем только светлые воспоминания. Без той жуткой постельной сцены.

Наконец, я различила в кромешной тьме выход на Поверхность. Там уже тоже было темно, но звездный и лунный свет сейчас казались мне почти полноценными масляными лампами. Я отвыкла от яркого освещения, чувствительные глаза дроу не принимали его, лишь некоторые из них хорошо ощущали себя на Поверхности. Мой муж был одним из тех эльфов.

Славный воин, сильный, выносливый. С хорошими природными данными. Его дети наверняка тоже хорошо бы видели на Поверхности, редкая особенность для дроу. Жаль, они не будут моими.

Перед самым выходом я замерла в нерешительности. В лицо подул ночной ветер. Прохладный, но совсем другой, непохожий на ледяной, пробирающий до костей, подземный гул. Семь долгих лет моя нога не касалась травы. Наклонилась, с наслаждением зарываясь пальцами в рыхлую мокрую землю с едва проклюнувшимися ростками. Почва приняла их легко и мягко.

Если бы в восемнадцать лет меня спросили, где я хочу жить и выйти замуж, я бы, ни капли не сомневаясь, сказала бы: в большом доме на берегу реки, неподалеку от густого смешанного леса и гор.

В месте, где спокойно и безопасно. Где нет тяжелых сводов и вечной темноты. Где светит солнце, лаская кожу теплыми лучами и необходимость постоянно кутаться в шерсть — отпадает, как хвост подземных ящериц с желтыми глазами. Живучие до безобразия создания, мимикрирующие под цвет камня, были настолько верткими и надоедливыми, что даже начали со временем мне нравиться. Дроу называли их «сэйхо», «невидимые» и относились к ним примерно как люди с Поверхности относятся к мышам.

Но серые грызуны всегда казались мне милыми. Когда кошки приносили добычу, складывая на порог дома, было грустно смотреть на них. Я понимала — так работает природа. Коты должны что-то есть, а мышки быстро размножаться, но ничего не могла с собой поделать.

Первый шаг в новую жизнь дался непросто. Сначала я сняла с плеч рюкзак и осторожно протолкнула его через щель. Он вполне благополучно приземлился по ту сторону, вселяя в меня надежду на успешный побег из Подземья.

Я едва не поскользнулась на влажном камне, выбираясь из узкой расщелины. Где-то посередине пути плащ зацепился за острый выступ и порвался, но я все же выдохнула, — и пролезла сквозь него, оказавшись под ночным небом. Распрямила шею, — ведь больше ничего не давило на меня сверху. Вдохнула полные легкие ночного воздуха.

Я бы хотела разделить этот момент с кем-то. Но теперь настало время перестать постоянно оглядываться на мужа и начать жить своей жизнью.

Подняла руки наверх, просматривая Луну сквозь пальцы. На безымянном сверкнуло кольцо. Тонкий ободок из мифрила эльфийской работы. Точно… Нужно его снять. Сжала его, стягивая с пальца, но кольцо… не поддалось!

Об этом я не подумала. Нужно было попросить Аркелана снять, наверняка, оно как-то зачаровано. Посмотрела назад на провал в земной тверди, из которого я только что вылезла. Теперь уже поздно возвращаться. Боюсь, второй раз я просто не смогу повторить подвиг пролезания через узкий лаз, рискуя застрять и остаться там навсегда.

Глава 3. Сейхо

Две недели после побега Дэйдрэ из Подземья

Аркелан

Я нахмурился, осматривая своих подчиненных. Лаврэ заматывал ранения, Ралкис привалился к стене орочьей развалюхи, тяжело дыша. Мужчины устали. Мы уничтожили последний стихийный лагерь и заслужили отдых. Обошлось без потерь, слава темной Ллос.

В последнее время орки активизировались, все ближе подбираясь к нашим пещерам. Не помню, когда я нормально высыпался за последние три года. Постоянно то в походе, то распутываю бесконечные домашние интриги.

Мы отбрасывали орков прочь раз за разом, и Дар, переданный мне женой, регулярно спасал жизнь мне и моим воинам. Нет никого хуже орочьих шаманов из племени Вархари. Пожалуй, самого агрессивного из всех поселений зеленых. И именно они жили у нас под боком!

Их странные верования, основанные на кровавых жертвах, позволяли дикарям использовать мощную магию, способную убить даже лучших воинов дроу. Не уверен, получали ли они ее от своих женщин, как мы.

Подумав о жене, я улыбнулся. Моя маленькая хрупкая человечка… Гибкая и верткая, как сейхо, и столь же незаметная. Клянусь, если бы она занялась искусством сражений, то точно бы стала отчаянным злым противником, убивающим до того, как его обнаружат, тенью, ассасином. За семь лет жизни под землей она научилась сливаться с камнем и приспособилась избегать общества остальных обитателей пещер. Постоянно уходила вглубь подземных лабиринтов, обманывая охранников, которых я ей нанял.

Митас и Логос регулярно теряли ее из вида, сваливая свой провал на ее незаметность. Братья-дроу являлись моими лучшими воинами, именно поэтому я и поставил их охранять свою драгоценную Сейхо. Но каждый раз я возвращался и находил ее в одиночестве, сидящую в кресле с книгой или занимающуюся растениями, хоть и никогда не понимал этого, странного, на мой взгляд, хобби. Зачем тратить столько времени, если есть маги, которые выращивают травы за пару минут? Охранники получали заслуженный выговор, однако ситуация снова повторялась. Я пробовал менять воинов, но другие были еще хуже. И причина крылась не в навыках. А в моем выборе.

Дроу не нравилось, что жена Повелителя — человечка. Не такая, как большинство женщин под землей. Невысокая. С кожей, в цвете которой было больше бежевого, чем фиолетового или серого. Никто не мог причинить ей вред, убить или ранить, ведь Дэйдрэ носила кольцо — фамильный артефакт, защиту которую невозможно обойти другому дроу. Однако это не значило, что она в безопасности. Ее могли отравить или загнать в гнездо монстров. К счастью, моя чудовищная репутация позволяла жене оставаться невредимой.

Я бы посмотрел на внутренности того, кто решился бы на подобный шаг! С тех пор как я стал Повелителем, вся моя жизнь круто изменилась. Я занял это место по праву крови, обогнав своего брата на Испытании, став лучшим из лучших. Я прекрасно понимал, что этот титул наложит на меня определенные обязательства, и отрастил себе прочную колючую защиту, став угрюмым, суровым и жестоким. Со всеми, кроме моей Сейхо.

Нежная, теплая. Совсем не похожая на холодных женщин дроу, расположение которых нужно было долго выпрашивать подарками, вниманием и героическим сексом. Особенно их интересовало последнее, и в нем я преуспел, долго практикуясь перед решением жениться.

Да. Мне был жизненно необходим ее редкий Дар отключать любую магию. И сперва вынужденный союз с человечкой выглядел непривлекательным. Но когда я увидел ее на нашей свадьбе, взял крохотную ладонь в свои жуткие мозолистые пальцы, понял — в моей жизни не будет больше других женщин. Никогда.

— Снова думаешь о ней? — рядом на траву опустился генерал Рандиэль, мой друг, если можно таковым называть другого дроу, учитывая сложное построение социальных связей внутри моей расы.

— Этот поход затянулся. Наверняка, моя маленькая человечка соскучилась.

— По-моему, ты переносишь на нее свои чувства. Ей вполне хорошо с травками в дальнем лабиринте, — друг сверкнул белозубой улыбкой, достал глефу и принялся очищать ее от орочьей крови.

— Но-но! — зашипел я, внутренне соглашаясь с ним. Потом мой взгляд скользнул на лезвие. — Если бы мы могли плодиться как орки, давно бы уничтожили это проклятое племя.

— У вас с Дэйдрэ еще много времени. Кольцо продлит ее жизнь.

— Все так. Идем, пора возвращаться домой.

Мужчины обрадовались этой вести, и наш лагерь был собран за четверть часа. Спустя десять минут боевой отряд оседлал лошадей, выдвинувшись обратно к пещерам.

Никто со мной больше не заговорил. Для них я — Повелитель. Чудовище. Тот, кто убил собственного брата, чтобы занять место главы клана. Самый сильный и ловкий, быстрый и умелый. А еще… невероятно жестокий. Особенно с теми, кто идет против меня. Попытки переворота случались. Женщины дроу — известные интриганки, порой подначивали мужчин бросить мне вызов или придумывали способы сжить меня со свету. И всегда это заканчивалось плачевно для желающих поколебать прочность моего трона. Частенько те смельчаки заканчивали свою жизнь в подвалах храма Ллос, кормя пауков.

Единственным светлым в моей жизни была жена. И я чертовски по ней соскучился. Представляя, как она примет меня, нежно улыбнется и обнимет, притягивая к себе, я ощутил прилив крови в паху. Дэйдрэ редко отказывалась от секса, думаю, во многом я правильно повел себя в первую ночь, сделав все хорошо, а не руководствуясь только мужским эгоизмом. И теперь я имел самую пылкую любовницу из тех, что у меня когда-либо были. Интересно, как она меня встретит? Наденет полупрозрачный халатик? Или сначала затащит в купальню, попутно раздеваясь? А потом встанет на колени и коснется мягкими губами…

— Ахр-р… — злобно прорычал вслух, отчего остальные эльфы на меня испуганно покосились.

И лишь генерал усмехнулся. Он видел меня насквозь.

3.1

Аркелан

К концу второго дня мы дошли до входа в Подземье, и мне сразу показалось, что что-то не так. Часовые встрепенулись, заметив мой отряд, двое дроу резко выпрямились, приняв до боли напряженные позы. Их фиолетовые глаза застыли, безразлично глядя вперед. Так, словно меня не существовало. Так, будто они всеми силами стараются избежать разговора со мной.

А это значит, им есть что сказать.

— Приветствуем Повелителя во славу Ллос! — отрапортовали оба, прижав кулаки к груди.

— Во славу, — отозвался я. — В чем дело? Пока я был в походе, в Подземье что-то случилось? Опять Мэйлиэн развлекается?

Молодые дроу втянули головы в плечи. Их взгляды подозрительно сочувствующе забегали. Они даже не могут мне сказать? Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Мать часто занималась своими интригами, и я позволял ей их плести, подобно богине-паучихе. Ее огненный темперамент требовал деятельности, служение Ллос не успокаивало ее в должной степени, поэтому она занималась разборками между Домами, преследуя какую-то свою, понятную одной лишь ей, цель. Статус, порядок. Орк знает, что еще.

— Жду ответа, — добавил в голос жестких ноток. Они прекрасно знали эту интонацию. Поэтому побледнели и все же соизволили открыть рты перед своим Повелителем.

— Ваша жена… — ляпнул правый дроу, имени которого я не знал. На его плече красовался шеврон с гербом третьего Дома, огненные птицы. Самый жалкий из всех двенадцати. Ну какие птицы под землей?

— Договаривай, дроу. Обещаю, я не причиню тебе зла.

— Слово Повелителя? — переспросил малец, еще сильнее бледнея.

Да что там за новость-то такая?!

— Говори.

Дроу покосился на товарища. Нервно сжал глефу и, мужественно сцепив зубы, все же выдавил из себя ужасные слова:

— Ваша жена погибла, Повелитель. Несчастный случай, — просипел он на грани слышимости.

Погибла? Что за бред? Я сражался с бесчисленными ордами орков и ни разу не чувствовал и намека на страх. Но сейчас по спине прошелся холодок первородного ужаса. Моя маленькая Сейхо? Ее больше нет? Колени подкосились, я едва не свалился на землю, если бы не друг, вовремя подставивший плечо. Рандиэль помрачнел, угрюмо взглянув на часовых.

— Это все новости?

— Да, генерал! — резво ответили те, пряча взгляды.

— Пропустите! Повелителю нужен отдых! — рявкнул он на тупых часовых и помог мне добраться до спальни. В ней было… пусто. Где знакомый запах трав? Нежный аромат яблок, которые так любила моя жена? Я заплатил редкими камнями за поставки лучших плодов на год вперед! Еле переставляя ноги, упал на холодную постель. До омерзения пустую.

Идиот! Какой же я… Мечтал о том, как буду любить ее, но теперь в моей жизни не осталось ничего светлого. Как такое могло произойти? За что богиня наказала меня?

— Аркелан, я все разузнаю, — поклонился Рандиэль и вышел из комнаты, оставив меня одного. Горечь потери резко накрыла меня мрачным плотным покровом, окрасив окружающий мир в серые и черные цвета. Темнота Подземья, места, где я родился, обняла, будто пытаясь успокоить, но мне не была приятна ее милость. Я сел на постели, сбрасывая с себя непонятное ощущение. Глаза, привыкшие к свету Поверхности, сейчас отказывались правильно различать тусклые цвета родного места. Или так на меня повлияла весть о гибели жены?

Я поднялся. Нет, это не может быть правдой. Столько лет… Она привыкла к пещерам, знала каждый их уголок, что с ней могло произойти?

Подошел к шкафу, где всегда висела ее теплая одежда. Моя Сейхо постоянно мерзла, куталась в меха, выбирая самые легкие и согревающие шкурки. Распахнул створки и тупо уставился на пустую рейку. Здесь не осталось ничего. Пусто.

Какого орка?!

Как пес, выискивающий любимый запах, я начал обыскивать свои покои. На туалетном столике не осталось расчески, духов и прочих женских вещичек, в купальне отсутствовало ее полотенце и мягкий теплый халат, под кроватью пропали коробки с обувью маленького размера, сделанные на заказ лучшими человеческими мастерами. На полу ни одного длинного русого волоса. На кровати чистое свежее белье. Даже пушистых белых тапочек, которые она так любила, не обнаружилось.

Упал на колени рядом с супружеским ложем, откинулся спиной на бок кровати. Где она?! Да ее словно… никогда здесь и не было!

По щекам потекли слезы. Я никогда не плакал. Но сегодня не смог сдержать слез. Ощущение потери, того, что моя жизнь безвозвратно изменилась, затопило сознание. Так я и сидел на ковре, уткнувшись лбом в колени и зарывшись пальцами в высокий ворс, пока не вернулся Рандиэль. Помнится, моя Сейхо любила так же глубоко погружать в него пальцы, когда я был сверху. Сладкая маленькая человечка.

— Повелитель, — он упал рядом со мной. — Говорят, Дэйдрэ забрела в поселение миконидов. А там… даже останков не остается, вы же знаете. Все идет в удобрение колонии.

Я шумно сглотнул. Микониды?! Подземные полуразумные грибы убили мою жену?!

— Ран… — прохрипел, едва соображая. — Ее нет. Ничего нет.

— В смысле?!

— Вещи. Все исчезло. Ее запах… Я думал, что смогу хотя бы… — было низко признаваться, что хотел снова почувствовать аромат любимой. Зарыться носом в постель, вдохнуть полной грудью.

Горечь сменил внезапный приступ гнева. Я поднялся, не полностью осознавая каждый свой шаг, схватился за глефу. Если мою жену убили чертовы грибы, значит, я истреблю их племя под корень, не оставлю даже малейшего корешка или споры.

— Идем со мной, мне нужен твой огненный Дар.

— Конечно, Повелитель, — склонил голову друг, смотря на меня… с неодобрением?

Плевать. Тот, кто отнял у меня единственную в жизни ценность, заплатит сполна!

Глава 4. Микониды

Аркелан

Мы ворвались в грибницу ровно в полдень, когда микониды занимались… потреблением. Вся гниль, собранная в пещерах, останки и перегной, сейчас лежали посреди большой пещеры, а грибоподобные существа сгрудились вокруг них, с наслаждением потягиваясь корешками к компосту.

— Остановитесь! — громко крикнул я, обозревая грибов, стоящих вокруг кучи. Здесь были старики и дети, некоторые с дурацкими красными шапками, похожими на ядовитые поверхностные грибы, другие с черными, маскировочными. Воины.

Все поселение вперило в меня взгляды, в которых едва ли читался разум. Мы соседствовали с ними. Но существовал пакт о ненападении.

— Вы нарушили договор. Здесь недавно была человечка, и вы убили ее, — прорычал я, кивая Рандиэлю. Генерал зажег на ладони пламя, отчего грибы издали дружный испуганный писк.

— Мы не трогать, — вперед выступил огромный толстый гриб, размером с меня. Высокий, отвратительно воняющий землей и плесенью. Должно быть, вожак.

— Конечно, так я тебе и поверил. За сто лет ни один дроу не убил миконида. Но, похоже, нашему соседству пришел конец.

На пальцах Рандиэля собирался яркий крупный файербол.

— Мы не трогать, — упрямо произнес вожак. Еще и издевается! Гриб нагло выступил вперед, заслоняя собой молодняк.

— Жги! — скомандовал своему генералу, с наслаждением глядя, как миконид трясется от страха. Его большая грузная шляпка покрылась каплями, похожими на пот.

Рандиэль послушно ударил, попав куда-то в туловище гриба.

— Говори, где останки моей жены! — взорвался я, сжимая древко глефы. Ужасно хотелось пустить ее в ход, чтоб облегчить собственную боль. Меня ломало и корежило, выворачивая изнутри. Лишь намек на мысль, что больше никогда не увижу Дэйдрэ, заставлял желудок сворачиваться в тугую спираль.

— Не знать, — стойко ответил гриб.

— Жги! — снова сказал я, улыбаясь. — Ваше племя сегодня ответит за содеянное. Не думал, что вы опуститесь до убийства. Скажите, чем она вам помешала? Растила травы не в том месте? Наступила крошечной ножкой на вашу территорию?!

Рандиэль запустил небольшой огненный шарик в главаря, оставляя в нем сквозную дыру. В чувствительный нос ударил противный запах паленого гриба.

Тогда откуда-то сбоку к нам подлетела тощая миконидка, похожая на поганку. Бледная, с противными испуганными глазами.

— Не трогать мой муж! Мы не знать, где травница! — взмолилась она на ломаном эльфийском. — Мы не есть живую плоть. Уже сто лет не есть!

Дети, стоящие за ней, что-то запищали и взволнованно начали прыгать на месте. Их ротовой аппарат еще недостаточно сформировался, и они не были способны произносить членораздельные слова, что уж говорить о сложном эльфийском наречии. Но выкрик жены вождя заставил меня задуматься. Я знал, насколько трудно им говорить на дроудише, учитывая незамысловатое строение грибного тела, однако они не выказывали признаков агрессии, и все равно старались произнести сложные фразы. На краткий миг кровавая пелена, уже начинающая закрывать мне глаза, спала. Я нахмурился и сделал шаг вперед, внимательно посматривая на компостную кучу.

Грибы замерли в ожидании.

Носком сапога пошевелил трупы крыс, начавшие разлагаться, ошметки мха, остатки деревянных конструкций, должно быть, извлеченные дотошными мусорщиками из очень далеких глубин. Ни кусочка живой плоти или намека на свежее мясо. Ни следа человеческих останков. Я дотошно исследовал мерзкую кучу, глядя на полуобглоданные ракушки, пористые мелкие кости глубинных животных. Ничего здесь не говорило о том, что Дэйдрэ когда-либо попадала к миконидам.

Я уже совсем хотел прекратить истязания вождя, когда мои глаза, к его несчастью, наткнулись на обрывок голубой ткани, до боли знакомый. Тяжелый теплый плащ, который носила жена. Присел на корточки, бережно его поднимая. Края были неаккуратно оборваны. Так могло случиться в драке или при встрече с хищным подземным зверем. Но у самих миконидов не имелось зубов. Они растворяли пищу кислотой, истекающей из желез в ротовой полости. Кажется, грибы хотели сожрать и эту ткань, да не успели.

— Откуда этот кусок? — каким-то странным образом он уцелел в куче мусора. Более того, когда я распрямился и поднес его к носу, ощутил слабый знакомый аромат трав. Дэйдрэ. Сглотнув, повернулся к миконидам. — Где вы нашли его? Отвечайте, иначе я разорю всю вашу колонию!

Вперед вышел грибок среднего размера в фиолетовой шляпке. Кажется, собиратель, судя по рюкзаку на спине.

— Я найти его возле воздуха.

— Воздуха?

— Я показать, — смело заявил миконид, вскидывая голову.

— Веди, — мрачно ответил я.

С женой что-то случилось, но точно не здесь.

4.1

Аркелан

Гриб вел нас запутанными тропами и пыльными пещерами, о существовании которых я даже не знал. Согнувшись, мы с другом следовали за ним, едва поспевая за неожиданно юрким и быстрым миконидом. Подросток то и дело подтягивал рюкзак, наклонялся и хватал останки какого-нибудь подземного таракана, закидывая к себе.

Повелитель дроу заключил с ними весьма выгодный договор. Симбиоз. Они очищали пещеры от всякого мусора, в обмен на это темные эльфы не трогают их поселение, позволяя спокойно жить рядом и даруя защиту. Ведь в этих туннелях водятся твари похуже грибов. Некоторые даже считают их за изысканный деликатес.

Но воинственные дроу не пускают их на свою территорию, умело кроша панцири особенным любителям влезть, куда не просят.

В общем, с колонией миконидов у нас был сдержанный нейтралитет, поэтому, когда схлынул гнев и мы остановились возле тонкой расщелины, я повернулся к генералу и спросил:

— Кто сказал тебе о миконидах?

Рандиэль замялся. Его внимательный взгляд скользил по пещере, в которой мы оказались. Он задержался на разломе, куда мог пролезть разве что ребенок. Или маленькая человечка.

Я подскочил к расщелине, внимательно осматривая острые края. Никаких следов. На той стороне ничего было не разглядеть.

— Нужно выйти и проверить с другой стороны, — сказал я. — Спасибо тебе, — поблагодарил миконида, сделав жест, говорящий тому отправляться прочь. Кусок ткани я засунул в поясную сумку, как единственное напоминание о жене. Постепенно гнев внутри меня успокаивался, уступая место чистому разуму. Куда делись все ее вещи? Кто посмел в мое отсутствие заходить ко мне и заниматься… уборкой?

— Думаешь, она не умерла? — спросил генерал, смотря на меня с сочувствием.

— Ее точно не было в колонии. Но обрывок от плаща имеет едва уловимый запах Дэйдрэ. Похоже, она… ушла? Или сбежала. Кроме того, я забыл об одной важной детали. Кольцо.

Я посмотрел на свою руку, где сиял тонкий ободок голубоватого серебра. При прямой опасности Дэйдрэ оно должно было осуществить взрыв, а ее окутать защитным барьером.

— Если бы микониды на самом деле попробовали обидеть мою жену, от них не осталось бы горстки пепла. Так кто сказал тебе о ее гибели?

— Твоя сестра, Лайрэ. Она оказалась неподалеку. И теперь, когда ты сказал о кольце, мне кажется…

— Да. Кто-то мне соврал. По крайней мере, если Дэйдрэ и погибла, то не здесь. И не так. Знаешь, Рандиэль, на какой-то миг мне стало страшно. Я вдруг понял, каким Чудовищем могу стать без нее. Мне очень хотелось убить всех этих миконидов и нарушить многолетнее перемирие.