Сеня Столпник. Почти фантастическая повесть

Они порылись в интернете и обнаружили, что в тех далеких шестидесятых кроме «Рублева» и «Симеона» были еще религиозные ленты, наделавшие шума. Годом раньше «Симеона», в 1964-м, Пазолини[27] в Венеции представил свое «Евангелие от Матфея». Еще были какие-то латиноамериканские фильмы, в которых религия и борьба за социальную справедливость странно смешивались в то, что потом назовут «теологией освобождения»[28].

Из любопытного они узнали, что барабанный бой, под который в фильме происходят многие сцены, был записан в Арагоне во время реальной процессии на Страстной неделе, что в Латинской Америке происходит повсеместно, пышно и регулярно. И так они засиделись до полной темноты за окном, хотя супруга Сени была стопроцентным жаворонком и очень рано вскакивала по утрам, зато и вечером «выключалась» тоже раньше мужа.

– Больше всего в жизни, – зевая, сказала она, – Бунюэля интересовали сон и смерть. Эти темы постоянно эксплуатируются в его фильмах. Он и кино снимал как сновидение: без видимой связи между сценами, иногда без сценария. Этой своей связью с бессознательным он очень пришелся по вкусу сюрреалистам, но сам себя в готовые рамки старался не загонять. Знаешь, о чем он мечтал после смерти?

– О чем?

– Что ему будет позволено раз в пять лет тихо вставать из гроба, неузнанным пробираться к газетному киоску, покупать свежие газеты и узнавать, как именно страдает несчастный мир. Потом, говорит, я, успокоенный, лягу обратно, зная, что ничего в сущности не изменилось. Чудно́, правда?

– Правда. Только мне больше хочется про Симеона узнать, а не про Бунюэля. С этим-то все более-менее ясно.

И они проболтали еще какое-то время, пока Оля на глазах не стала зевать и клевать носом.

– Ну иди, иди. А то свалишься замертво.

– Нет. Идем со мной. Ты знаешь, что я без тебя не хочу и не люблю спать.

И они пошли в спальню, чтобы посмотреть еще одно кино с неизвестным сюжетом, каждый свое, как это обычно бывает с людьми ночью.

* * *

И в эту ночь (чего только в жизни не бывает!) Семену Ивановичу приснился Симеон Столпник. Это был кинофильм для одного зрителя. Во сне, который сам по себе – кинофильм, Семен Иванович смотрел кино, в котором сам же и принимал участие. Он был внизу, под столпом, среди толпы. Над ними было бездонное синее небо, и было жарко. Рядом с Сеней был и воришка, которому отрубили руки, и его жена с малышом, и мерзкий карлик, и его коза, и еще много самых разных людей, включая дирижера Сениного оркестра. А Столпник стоял наверху с развевающейся бородой и с распростертыми руками. Он молился. Слова молитвы было хорошо слышно, но Симеон говорил на своем языке, видимо на сирийском, и смысла Семен Иванович понять не мог. Потом Столпник прекратил молитву и посмотрел вниз, прямо на Сеню. Всё вокруг замерло.

– Красота без Бога – обман, – четко и громко по-русски произнес святой, глядя в глаза именно Семену Ивановичу. Именно ему и никому больше. – Повторяй!

– Красота без Бога – обман, – робко повторил Семен Иванович.

– Громче!

– Красота без Бога – обман, – чуть громче повторил Семен Иванович.

– И доброта без Бога – обман. Ее нет. Повторяй!

– Доброта без Бога – обман. Ее нет, – повторил дрожащим голосом Семен Иванович, и люди вокруг него вдруг все повернули в его сторону свои любопытные лица. И дирижер оркестра, Гномик, тоже с любопытством смотрел на Сеню. В жизни Семен Иванович привык к тому, что сотни глаз смотрят на него из глубины концертного зала. Но это было что-то совсем другое.

– А что же тогда есть? – повышая голос, спросил Симеон и чуть-чуть склонился вниз, как бы заглядывая Сене попристальнее в глаза. Отвечай!

– Я… Я не знаю, – робко произнес Семен Иванович и развел руки в стороны. В одной руке у него была скрипка, а в другой – футляр от нее.

– Он не знает! – шаляпинским басом произнес Симеон, выпрямился и во весь голос засмеялся.

– Он не знает! Он не знает! – зашумела, повторяя слова святого, толпа.

– А вы?! Вы знаете? – закричал вдруг от приступа то ли смелости, то ли отчаяния Семен Иванович, поворачиваясь направо и налево к окружавшим его людям. Но они смеялись вместе со Столпником и не собирались отвечать.

– Он не знает!

– А ты! Ты сам знаешь? – набравшись смелости, крикнул тогда Столпнику Семен Иванович. – Знаешь?

– Знаю, – сказал тот. И помолчав, добавил: – Без Бога нет ничего!

На этих словах он склонился к Семену Ивановичу так низко, как позволяла ограда на столпе. Он все так же стоял на своем месте, только в следующий миг глаза его почему-то приблизились к Сене очень близко. Так близко, что в его зрачках Семен Иванович увидел свое отражение. Он видел себя маленьким, с разведенными в стороны руками. В одной руке у него была скрипка, а в другой – футляр от нее.

– Без Бога нет ничего, – повторил Семен Иванович, глядя на свое отражение в зрачках Столпника, и… проснулся.

Последнее слово «ничего» он произнес уже проснувшись. Так бывает, когда ты кричишь, к примеру, во сне и просыпаешься с реальным криком. Точнее, с его окончанием, со вкусом последнего слога на языке.

– Сеня, ты что? – сонно промямлила супруга.

– Ничего, ничего. Спи.

Осторожно, чтобы не разбудить до конца жену, он вылез из-под одеяла, набросил на плечи халат и на цыпочках вышел на кухню. Там он присел на стул и отдышался. Сон, как живой, стоял у него перед глазами. Он пошарил в кухонном шкафу, нашел початую бутылку виски (года два Юрловы могли пить одну бутылку), налил полстакана и выпил залпом. Минут через пять тепло побежало по телу, и Семен Иванович обмяк. Но спать не хотелось, а электронные кухонные часы показывали всего лишь 2:13. Была еще глубокая ночь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Галилео Галилей (1564–1642) – итальянский физик, инженер и астроном, более всего в массовой культуре известный своим конфликтом с Католической Церковью по поводу гелиоцентрической модели устройства мира.

В первом и всех последующих случаях – примечания автора.

2

Святая инквизиция – церковно-юридическое учреждение, призванное разыскивать еретиков и в судебном порядке доказывать их вину. Слово «инквизиция» происходит от латинского inquisitio, что означает «расследование, розыск». Власть инквизиции распространялась только на христиан. Само явление было в значительной степени мифологизировано и демонизировано в Новейшее время в русле общей тенденции борьбы с христианством. Для сравнения: жертвы террора Французской революции (1793–1794) – 17 тысяч казненных. Жертвы римской инквизиции – 1,3 тысячи за несколько столетий (!) при рассмотрении около 70 тысяч дел.

3

Доминиканцы – орден братьев-проповедников, возникший в 1214 году усилиями святого Доминика (1170–1221). Цель ордена – христианская проповедь среди еретиков и неверных. В целях успеха проповеди доминиканцы со временем стали ревнителями богословского образования. Им, как защитникам и поборникам правоверия в Западной Церкви, была доверена борьба с ересями. Девиз ордена – «Восхвалять, благословлять, проповедовать» (Laudare, Benedicere, Praedicare).

4

Иувал – согласно Книге Бытия, потомок Каина, сын Ламеха от Ады, отец всех играющих на гуслях и свирели (см. Быт. 4: 21), то есть родоначальник инструментальной музыки и скотоводства.

5

Петр Ильич Чайковский (1840–1893) – русский композитор и дирижер. Возможно, в музыке «наше все», аналогично Пушкину в поэзии. Автор большого числа чрезвычайно мелодичных и эмоционально глубоких произведений, среди которых балеты «Щелкунчик», «Лебединое озеро», оперы «Евгений Онегин», «Пиковая дама». Чрезвычайно любим во всем мире как яркий представитель русской культуры. В жизни глубоко несчастен. Умер внезапно.

6

Императорское училище правоведения – элитное учебное заведение Российской империи, которое окончили Петр Ильич Чайковский и его брат Модест. Переходу от юриспруденции к композиторству особо удивляться не стоит, поскольку многие великие русские музыканты по основной профессии были далеки от музыки. Например, Мусоргский – офицер Преображенского полка; Бородин – ученый-химик, врач; Цезарь Кюи – генерал, профессор фортификации.

7

Иоганн Себастьян Бах (1685–1750) – немецкий композитор, органист, занимающий среди коллег то же место, что Джомолунгма среди горных вершин. Христианин, считавший, что музыка служит исключительно для прославления Бога и, в крайнем случае, для невинного отдыха.

8

«Хорошо темперированный клавир» Баха – сборник прелюдий и фуг, общим числом 48, охватывающий все минорные и мажорные тональности. Музыкальный язык Баха вырастает из духовной символики Богослужения, и специалисты могут определить, какая музыка соответствует Страстной неделе, а какая Благовещению. В начале XX века отечественный музыковед Болеслав Яворский совершил исследование, в котором показал связь каждой прелюдии и фуги с тем или иным событием Евангельской истории.

9

«Страсти по Матфею» – оратория И. С. Баха, повествующая о страдании и искупительной смерти Господа Иисуса Христа по тексту 26-й и 27-й глав Евангелия от Матфея. Исполняется на лютеранском Богослужении в Великую Пятницу. Длится около трех часов. Вполне соответствует словам Григория Потемкина, сказанным Денису Фонвизину после премьеры «Недоросля»: «Умри теперь, Денис, или хоть больше не пиши», в смысле «лучше не напишешь».

10

Осип Эмильевич Мандельштам (1891–1938) – тончайшей души человек, крещеный еврей, носивший в сердце христианскую тоску по абсолютному идеалу. И сознательно, и интуитивно впитал в себя и переработал опыт множества поэтов, отечественных и зарубежных: Шенье, Верлена, Баратынского, Тютчева… Успешно работал в области теории и литературоведения. Серьезнейшим образом повлиял на развитие русской поэзии. Сгинул в лагерях из-за стишка о Сталине, который Б. Пастернак назвал «актом самоубийства».

11

«Симеон Столпник» – один из самых известных фильмов Бунюэля, чей короткий метраж объясняется сложностями с финансированием. Внутри пластмассовой цивилизации и во времена уже существующей атомной бомбы Бунюэль в этом фильме дерзает говорить о том, о чем большинство современных деятелей культуры не могут даже подумать в течение двух минут. Имея целью развенчать образ аскета, неизвестно зачем тратящего уйму энергии на свои подвиги, автор тем не менее создает очень пленительный в своей простоте образ древнего святого. Насколько это сильный фильм, вы узнаете по тому перевороту, какой произошел в душе Семена Ивановича Юрлова.

12

Луис Бунюэль (1900–1983) – испанский и мексиканский кинорежиссер, революционер в своей области искусства. Сознательно удалялся от точного определения своего стиля, но большинством критиков причислен к сюрреалистам. Первый фильм, «Андалузский пес», снял вместе с Сальвадором Дали. Через всю жизнь пронес увлеченность темой сна и смерти, смешением сна и реальности. На словах и в творчестве критиковал Церковь и буржуазное общество, хотя в жизни был более уравновешен и традиционен.

13

Братья Люмьер – два братца, Луи и Огюст, с двумя годами разницы в возрасте, повлиявшие на историю мира в масштабах, трудно поддающихся осознанию. Младший, Луи, изобрел первый в мире киноаппарат, старший, Огюст, финансировал труды брата. Если раньше искусство отражало мир в статических образах: живопись, архитектура… то братья Люмьер создали движущуюся картинку. Искусство побежало по экрану, и с тех пор мы бежим вслед за ним в неизвестном направлении.

14

Зигмунд Фрейд (1856–1939) – австрийский психолог, основатель психоанализа, оказавший огромное влияние на медицину, антропологию, социологию, литературу и искусство. После того как люди поверили Дарвину и согласились с тем, что они обезьяны, Фрейд предложил им обратиться внутрь своей «обезьяньей» души с целью найти рациональное объяснение своим психозам и неврозам. Получилось так себе, но словечки типа «эго», «сверх эго», «либидо», «мортидо» и прочие укоренились в европейском лексиконе и, не избавляя нас от проблем, дают нам гордое чувство, что мы «кое в чем разбираемся».

15

Это строки из «Двенадцати сонетов Марии Стюарт» Иосифа Бродского. Семен Иванович Юрлов – фанат этого нобелевского лауреата и, кажется, знает наизусть добрую треть его объемного творчества. Во время наших долгих с ним бесед он заразил и меня любовью к отстраненной и скорбной классической музе Иосифа Александровича.

16

Симеон Столпник – чудо из чудес христианского мира. Реальный человек из плоти и крови, рожденный обычной женщиной по имени Марфа где-то около 390 года от Рождества Христова. С раннего детства проявил стремление к аскетизму и умерщвлению плоти ради Господа. В поиске своего духовного пути изобрел новый вид подвижничества – столпничество, при котором человек всю жизнь проводит на небольшой площадке, венчающей высокий столп. Сам Симеон провел на столпе в молитве чуть менее сорока лет. При этом к подножию его столпа стекался буквально весь мир, ожидая от святого исцелений и наставлений, которыми он славился.

17

«Вечера на хуторе близ Диканьки» – первый литературный успех Н. В. Гоголя. С одной стороны, Украина в произведении Гоголя – это торжество иррациональной, хтонической культуры, где царствует ночная тема, ноктюрн, смешанный с темой смерти. Это отражено в названиях: «Вечер накануне Ивана Купала», «Ночь перед Рождеством», «Майская ночь, или Утопленница», «Страшная месть». С другой стороны, Гоголь сыграл нам злую службу, уверив русского читателя, что украинец – это глуповатый и смешной простак, к которому можно относиться с пренебрежением. Насколько это не так, показала последняя война.

18

Кинотеатр, в котором Сеня и Оля смотрели кино, расположен в известной сталинской высотке, где в свое время жили знаменитые в Союзе люди, в основном артисты: Фаина Раневская, Клара Лучко, Нонна Мордюкова и многие другие. В первой серии фильма «Москва слезам не верит» часть событий происходит в этом здании.

19

Китай-город – район древней Москвы, никак не связанный с Китайской Народной Республикой. Название происходит от слова «кита» – «связка жердей», которые использовались в строительстве. Вместе с Кремлем Китай-город является древнейшим районом столицы. В пределах этого района расположены такие исторические жемчужины, как собор Василия Блаженного, Казанский собор, Гостиный Двор, несколько монастырей и около тридцати церквей и часовен, включая знаменитую Иверскую у одноименных ворот.

20

Владимир Алексеевич Гиляровский (1855–1935), дядя Гиляй – фельетонист, силач, любитель приключений, знаток городского «дна». Бесстрашный знаток Хитровского рынка и его окрестностей. Сам по себе – достопримечательность дореволюционной Москвы. Особыми талантами, кроме физической мощи и авантюрного характера, не обладал.

21

Александр Васильевич Суворов (1729–1800) – архистратиг русского войска, непобедимый полководец, перечисление титулов которого заняло бы немало времени. Однако на могиле его в Александро-Невской лавре написано просто: «Здесь лежит Суворов». Александр Васильевич – москвич. В Москве на Большой Никитской у отца Суворова был участок с домом и садом, где, очевидно, и родился будущий полководец. Больше всего от него досталось туркам. Но бил он также и поляков под началом Костюшко, и пугачевских бунтовщиков, и французов. В жизни был ярким холериком, жил праведной жизнью с элементами строгого аскетизма и юродства. Рассматривается вопрос о его канонизации.

22

Лжедмитрий – первый из череды самозванцев, претендовавших на русский престол в начале XVII века. По самой распространенной версии – беглый монах Чудова монастыря в Кремле. Представляет собой типаж человека, опьяненного грезой о власти и чувствующего себя в силах эту мечту реализовать. Лезет из грязи на самый верх. Талантлив, честолюбив, одержим. Трагизм примешан к таким людям в самом начале их пути, ибо конец их – неминуемая погибель. Типаж часто повторяется в истории, вплоть до Зеленского.

23

«Млечный путь» (1969) – один из фильмов Бунюэля. По сюжету двое паломников совершают путешествие в Сантьяго-де-Компостела. После Иерусалима и Рима этот город на западе Испании, ради находящихся в нем мощей апостола Иакова Зеведеева, был и остается третьим по значению местом католического паломничества.

Герои фильма по пути попадают во временные ниши, где сталкиваются на правах очевидцев с различными эпохами в истории христианской Церкви. Можно рекомендовать к просмотру всем интересующимся историей христианского богословия.

24

Роддом Грауэрмана – родильный дом № 7 на Новом Арбате, в котором на свет появились многие москвичи: Булат Окуджава, Марк Захаров, Андрей Миронов и т. д. В фильме «Место встречи изменить нельзя» у этого роддома, благодаря подкидышу, происходит знакомство Шарапова с Варей.

25

«Иван Васильевич меняет профессию» – фильм 1973 года, снятый Леонидом Гайдаем по мотивам пьесы М. Булгакова «Иван Васильевич». Будучи по жанру фантастической комедией, фильм содержал в себе ряд глубоких образов и идей, не могших иначе прийти к советскому зрителю, как только в смешной упаковке. Например, слова: «Войско взбунтовалось. Говорят, царь не настоящий» или «Ты что, царская морда, казенные земли разбазариваешь?» – звучат как вечные темы русской истории.

26

Марфа – мать святого Симеона. Одна из ярких представительниц женской святости ранней Церкви. Вышла замуж по настоянию родителей. Родила сына и вскоре овдовела. Вела строгую молитвенную жизнь. Особо чтила Иоанна Крестителя. Находясь близ столпа, где молился ее сын, вразумляла его не гордиться, но уповать только на благодать Божию. Перед смертью видела небесные обители праведников. Погребена близ места подвигов своего сына, Симеона Столпника.

27

Пьер Паоло Пазолини – режиссер-марксист, поэт, снявший, однако, фильм по Евангелию от Матфея. Кинематограф использовал как средство для своих антибуржуазных высказываний. Нездоровой сексуальностью отдают его последние фильмы: «Кентерберийские рассказы», «Сало, или 120 дней Содома». Найден убитым в 1975 году в возрасте 53 лет. Убийство не раскрыто.

28

Теология освобождения – причудливая смесь христианства с социализмом, характерная для Католической Церкви в Латинской Америке. Без учета этого религиозного феномена вряд ли понятна политическая и культурная жизнь этой части света. Началось все с общего мнения нескольких епископов региона, сказавших: «Стыдно быть богатым епископом среди бедного народа». Правда, после эта добрая фраза породила целый букет конфликтных идей, идущих вразрез с учением Церкви.