Наследие Взрыва. Безразличие

Стук в дверь прозвучал без предупреждения, но Карма почти ожидала его. Она повернулась не сразу, сначала застегнула куртку, проверила карманы и только потом подошла к панели. За дверью стояли двое охранников, те самые, что следовали за ней и Стефаном после разговора у Альберта. Без масок, но с одинаковыми лицами людей, которым запрещено проявлять лишнее. Один из них коротко кивнул, второй держал руку у пояса, не на оружии, но достаточно близко, чтобы Карма заметила.

— Карма, вам нужно выйти и следовать за нами, — сказал первый. Голос был ровный, без грубости и без объяснений.

— Куда? — спросила она, хотя уже знала, что ответа может не быть.

— Нам приказано сопроводить вас. Подробности сообщат на месте.

Карма посмотрела на них ещё пару секунд. Спорить в дверях было бессмысленно. Если бы она отказалась, они вызвали бы кого-то ещё, а если бы решила выйти без них, система всё равно знала бы каждое её движение. Она оглянулась на комнату, задержалась взглядом на шкафу, за дверцей которого теперь стояла коробка, и почему-то почувствовала облегчение от того, что убрала её. Как будто, уходя, не оставляет прошлое лежать на виду у чужого города.

— Ведите, — сказала она.

На улице уже начался день. Не тот ровный искусственный свет, к которому Р-12 привык раньше, а настоящий на вид утренний свет, с тёплыми краями, с мягкими тенями от зданий, с почти невесомой прохладой, которая обещала позже стать теплом. Солнца как отдельного диска видно не было, но свет имел направление, и это меняло всё. Люди в секторе выходили осторожнее обычного, многие поднимали головы к небу, будто проверяли, не исчезнет ли оно, если смотреть слишком долго. Карма чувствовала на себе взгляды. Не все. Но достаточно. Вчера она была новой адаптированной, устроившей аварию на арене. Сегодня — та, кто закрыл город и вернул ему ночь. Ни одно из этих определений не было человеком полностью.

Пока они шли, солнце постепенно начинало припекать кожу. Лёгкое тепло ложилось на лицо и руки так приятно, что Карма невольно замедлила шаг. Это было странно: чувствовать удовольствие от света, который сама же и сделала возможным. Охранники не торопили её, но держали темп. Скоро стало ясно, что они идут к арене. Тёмное круглое сооружение поднималось впереди, тяжёлое, знакомое и неприятное. Карма подумала о вчерашнем контейнере, о застывших механизмах, о голосе Анны из динамика, о Стефане, стоящем между ней и системой. Если Р-12 решил продолжить тесты после всего, что произошло, значит, либо они совсем потеряли осторожность, либо наоборот — испугались настолько, что не могли ждать.

Войдя внутрь, Карма сразу заметила Виктора. Он стоял в одной из открытых тренировочных зон, не один. Рядом с ним были Леон и Оскар, которых она уже видела в саду, и ещё несколько незнакомых людей. Виктор выглядел собранным, слишком спокойным для человека, которому только вчера она не успела нормально задать ни одного важного вопроса. На нём была уже не временная одежда новоприбывшего, а тёмная форма с усиленными вставками и знаком подразделения на плече. Она сидела на нём так естественно, будто он носил её давно, хотя Карма знала, что это невозможно. Или почти невозможно. В Р-12 слово быстро уже успело потерять прежний смысл.

Виктор заметил её и жестом подозвал ближе.

— Доброе утро, Карма, — сказал он. — Хотя, кажется, теперь это выражение в Р-12 стало более буквальным.

— Если это попытка пошутить про небо, она слабая, — ответила она.

— Я только проверял, насколько ты выспалась.

— Никак.

Виктор чуть заметно кивнул, будто этот ответ не удивил его. Потом повернулся к людям рядом.

— Давай я тебя представлю. Теперь с этими людьми ты будешь в одном отряде.

Карма не перебила, хотя вопрос возник сразу. В каком ещё отряде? Ей казалось, её ведут на очередное наблюдение, на повторную диагностику, на разговор с Анной или кем-то вместо Анны, потому что после вчерашнего Р-12 вряд ли мог оставить её без новых проверок. Но Виктор говорил не как человек, который пришёл сопровождать её на тест. Он говорил как командир, вводящий нового участника в группу.

Первой он представил девушку, стоявшую ближе всех. Она была выше Кармы, широкоплечая, с тёмными волосами, собранными в тугой хвост, и спокойным лицом, на котором не было ни любопытства, ни показного недоверия. Взгляд прямой, тяжёлый, профессиональный. Её форма отличалась от остальных небольшими серебристыми полосами на вороте.

— Это Агата, — сказал Виктор. — Старшая в нашем отряде и моя правая рука. Если меня нет рядом, её приказ считается моим.

Агата коротко кивнула.

— Леона и Оскара ты уже знаешь, — продолжил Виктор.

Леон посмотрел на Карму почти дружелюбно, насколько это вообще было возможно для человека, который вчера стоял между городом и опустошёнными. Оскар ограничился тяжёлым взглядом. Он не выглядел враждебным, но Карма помнила, как он сказал ей уходить домой. Похоже, мнение он не поменял полностью, просто теперь был вынужден учитывать новые вводные.

Виктор уже собирался представить оставшихся троих, когда одна из них, светловолосая девушка с острым лицом и тонким шрамом на верхней губе, шагнула чуть вперёд. На её рукаве был знак боевой группы, а в голосе — намеренная небрежность, которой обычно прикрывают злость.

— Слышала, ты у нас всесильная, — сказала она. — Можешь делать всё, что захочешь. Может, пожелаешь, чтобы всё это закончилось? Отмотай обратно. Или что, ты этого не хочешь? Тебе нравится быть в центре?

Атмосфера вокруг стала жёстче. Леон едва заметно повернул голову к девушке, Агата даже не изменилась в лице, но Карма заметила, как её пальцы сжались на ремне. Оскар тихо выдохнул через нос, будто заранее устал.

— Мира, хватит, — сказал Виктор. Голос у него не стал громче, но девушка сразу замолчала. — Не задавай глупых вопросов. Вы должны ладить, а не выводить друг друга на первой минуте.

Карма посмотрела на Миру и с удивлением поняла, что слова почти не задели её. Ещё вчера такие слова, возможно, вызвали бы вспышку. После арены, сада, кабинета Альберта и ночи без сна они казались не ударом, а шумом. Мира злилась не на неё лично. Мира злилась на силу, которая появилась рядом и сразу изменила привычный порядок. Это было почти понятно.

— Если найду способ отмотать, внесу тебя в список уведомлений, — сказала Карма спокойно. — Но не обещаю приоритет.

Леон кашлянул, скрывая смешок. У Миры в глазах мелькнуло раздражение, но Виктор уже не позволил разговору развиться.

— Раз уж представление началось не с того конца, продолжим позже. Сейчас главное другое. Карма, тебя перевели в отряд очистки, и ближайшее время ты будешь под моим надзором. Альберт решил, что, так как мы знакомы и я видел твои проявления до Р-12, такой вариант принесёт больше пользы, чем передача под чужое наблюдение.

Слова перевели и под надзором легли рядом так естественно, что Карма почти усмехнулась. Вот оно. Р-12 не стал запирать её после спасения города. Р-12 сделал проще: поставил рядом с теми, кто умеет убивать опустошённых, и назначил человека, который уже доказал, что может на неё влиять.

— Подожди, — сказала она, глядя на Виктора. — Объясни, как так получилось, что ты уже во главе отряда очистки.

Виктор не выглядел удивлённым. Видимо, ожидал этот вопрос.

— Я успел себя зарекомендовать.

— Это слишком короткий ответ для человека, который вчера ещё проходил распределение.

— Я прошёл его быстрее.

— Виктор.

Он посмотрел на неё внимательнее. Вокруг по-прежнему стоял отряд, и Карма понимала: сейчас он не станет говорить всего. Но ей нужно было услышать хотя бы что-то, не похожее на очередную удобную формулировку Р-12.

— В Р-12 должности не выдают за стаж, — сказал Виктор. — Их выдают за функцию. После нападения часть командных связей просела. Один человек погиб, Марк сейчас в медблоке, несколько групп остались без координации. Я показал, что могу удерживать людей в строю, отдавать команды, которые они выполняют, и не терять контроль при контакте с опустошёнными. Для очистки это имеет значение.

— Ты хочешь сказать, что тебя назначили потому, что твоя сила заставляет людей слушаться?

— Нет. Меня назначили потому, что я умею пользоваться ею так, чтобы люди оставались живы. Разница существенная.

— Для тебя или для них?

— Для результата, — ответил он. — И не делай вид, что не понимаешь. Вчера ты тоже приняла решение за город, не спрашивая, готов ли он. Просто твой результат оказался достаточно большим, чтобы никто не смог назвать его ошибкой сразу.

Карма замолчала. Виктор не оправдывался и не просил доверять ему. Он просто описывал систему, в которой уже нашёл место.

— Значит, ты доказал значимость, — сказала она.

— Да. И продолжаю доказывать. Здесь иначе нельзя.

— А Альберт?

— Альберт использует то, что может быть полезно. Как и Р-12 в целом.

— И меня тоже.

— Конечно, — сказал Виктор без паузы. — Вопрос не в этом. Вопрос в том, позволишь ли ты использовать себя вслепую или начнёшь понимать, где и зачем нужна.

Ответ оказался слишком честным, чтобы на него было легко злиться. Карма решила, что позже попробует узнать больше. Не здесь, не при Мире, не при Агате, не в круге арены, где каждое слово могло стать частью новой внутренней легенды о ней и Викторе. Сейчас было очевидно другое: если их собрали здесь, значит, дело не в обычном распределении.

Дальше заговорила Агата. Голос у неё был низкий, спокойный и сухой, без лишней суровости.

— Нам подготовили дальний выход. Направление — контур М-6. Раньше с ним поддерживалась нестабильная, но рабочая связь. Двенадцать часов назад контакт пропал полностью. Повторные сигналы не дали подтверждения. Внешние датчики фиксируют смещение тумана вдоль старой транспортной линии и несколько всплесков неустановленного типа. Наша задача — дойти до М-6, проверить состояние узла, восстановить связь, если возможно, и вывести выживших или данные, если выживших нет.

Карма слушала внимательно. М-6. Дальний контур. Потеря связи. Длинный выход за пределы относительно защищённого Р-12. Первой мыслью было не о миссии и не о возможных выживших. Первой мыслью стало: Р-12 всё-таки решил избавиться от неё так, чтобы это выглядело полезно. Не посадить, не объявить угрозой открыто, не пугать жителей после того, как она спасла город, а отправить далеко, в сектор, откуда связь уже пропала.

Агата продолжала:

— Выдвигаемся через два часа. Сначала все проходят медблок: состояние, допуск, стабилизаторы, фильтры, контроль проявлений. После медблока — подготовительный сектор. Там получите снаряжение, расходники, маршрутные браслеты и внешние коммуникаторы. Личные вещи — только разрешённые. Вес считаем строго. За пределами контура лишний килограмм иногда убивает быстрее опустошённого.

— Состав? — спросил Леон.

— Основная группа: Виктор, я, Леон, Оскар, Мира, Кай, Ровен и Карма, — сказала Агата. — Поддержка до внешней станции — техническая двойка и водитель платформы. Дальше идём сами.

Карма наконец узнала имена двух оставшихся. Кай оказался тем самым молодым мужчиной с рацией у шеи и быстрыми глазами. Ровен — высокий молчаливый парень с тёмной кожей и длинными пальцами, на которых были надеты тонкие металлические кольца-фиксаторы. Он всё это время наблюдал за Кармой без страха, скорее с осторожным профессиональным интересом.

После коротких распоряжений группа начала расходиться. Кто-то сразу пошёл к выходу, Мира бросила на Карму ещё один взгляд, но ничего не сказала. Агата подошла к Виктору, обменялась с ним несколькими тихими фразами и ушла следом за Леоном. Виктор задержался.

— Идём в медблок вместе, — сказал он Карме.

— Чтобы я не потерялась или чтобы не сбежала?

— Чтобы у тебя было меньше поводов задавать вопросы людям, которые ответят хуже.

Они вышли из арены через боковой коридор. Внутри было прохладно, пахло металлом, защитными покрытиями и старым озоном. Карма шла рядом с Виктором, чувствуя, что охраны за спиной больше нет. Или она стала менее заметной. С Виктором Р-12, видимо, считал её временно учтённой.

— Почему меня взяли? — спросила она, когда они свернули к медицинскому сектору. — Не общими словами. Не ты полезна. Я хочу понять.

— Потому что М-6 может быть мёртв, а может быть заражён, а может быть занят тем, с чем обычный отряд не справится. После вчерашнего Альберт не может оставить тебя без дела в жилом секторе. Слишком много внимания. Слишком много страха. Слишком много надежды тоже. Отправить тебя с очисткой — удобнее.

— Значит, я права. От меня хотят избавиться.

— Отчасти, — сказал Виктор.

Карма посмотрела на него резко.

— Ты мог бы соврать мягче.

— Мог бы. Но ты бы заметила. Р-12 не хочет избавиться от тебя окончательно. Если бы хотел, разговор был бы другим. Но городу нужно понять, что будет с барьером без твоего присутствия, как ты поведёшь себя за пределами контура, сможешь ли выполнять задачи, подчиняться группе, не ломать сектор при первом настоящем давлении. И да, им спокойнее, если всё это произойдёт не в центре Р-12.

— Прекрасно. Испытание под видом миссии.

— Любая миссия здесь испытание. Для всех. Просто твой случай интереснее.

— А подготовка? Два часа. Это не подготовка.

— У нас нет времени. Связь с М-6 пропала не просто так. Если там есть люди, двенадцать часов уже много. Если там нет людей, данные могут исчезнуть через сутки. Если контур повреждён, туман пойдёт дальше. Иногда быстрый выход лучше правильного.

— А если я не готова?

Виктор остановился у поворота к медблоку. На секунду его лицо стало менее командным, почти прежним — тем, которое Карма помнила с дороги к Р-12.

— Ты не готова, — сказал он. — Но ждать, пока будешь готова, никто не станет. Ни Р-12, ни туман, ни опустошённые. Тебе придётся учиться в движении.

— Под твоим надзором.

— Да.

— И если я сорвусь?

— Тогда я остановлю тебя, если смогу.

— А если не сможешь?

— Тогда это станет проблемой масштаба, к которому Р-12 всё равно должен был готовиться.

В этом ответе не было утешения. Но Карма уже устала от утешений, которых никто не мог выполнить. Они вошли в медблок почти одновременно с группой техников, несущих контейнеры с фильтрами. Внутри пахло антисептиком, чистой тканью и слабой горечью лекарств. Оливия стояла у диагностической стойки с планшетом в руках, волосы у неё были собраны так же небрежно, как вчера, на бейдже всё ещё висела облезлая белая лиса. Увидев Карму, она на мгновение задержалась взглядом на её лице, потом перевела глаза на Виктора.

— Дальняя очистка? — спросила она.

— М-6, — ответил Виктор.

Оливия тихо выругалась. Не грубо, скорее устало.

— Конечно. Потому что после барьера логичнее всего отправить её туда, где связь умерла.

— Я тоже рада тебя видеть, — сказала Карма.

Оливия посмотрела на неё уже мягче.

— Прости. Это не к тебе. Садись. Быстро посмотрим показатели.

Обследование было неприятно деловым. Датчики на запястья, свет в глаза, сканирование ладоней, проверка дыхания, реакция на внешний шум, короткие вопросы о боли, тошноте, провалах памяти, ощущении барьера. Карма отвечала честно, насколько могла. Нет, не спала. Нет, усталость терпимая. Нет, голода нет. Жажды нет. Барьер чувствует слабо, скорее как фон. Да, ночь и день изменились сами. Нет, она не знает, сможет ли снять это. Оливия всё записывала, не перебивая, но по её лицу Карма видела: хорошего в этих данных мало.

— Барьер стабильный, — сказала Оливия наконец. — Судя по показателям, он не висит на твоём постоянном усилии. Скорее, закрепился на контуре и работает как наложенная структура. Это не значит, что он безопасен. Это значит, что ты не должна упасть через три часа только потому, что город под ним живёт.

— Спасибо. Звучит почти обнадёживающе.

— Почти — моё любимое слово в медблоке. Виктор, у тебя всё скучнее: давление в норме, голосовая нагрузка вчера не превысила предел, стабилизатор выдадут в подготовительном. Не геройствуй с командным воздействием без необходимости, мне не нужны два сорванных голосовых в одном выходе.

— Я постараюсь не портить тебе статистику.

— Ты уже в ней есть.

Оливия сняла с Кармы датчики и протянула ей маленький браслет с матовой вставкой.

— Временный полевой монитор. Не снимай. Если показатели поплывут, он передаст сигнал Виктору и мне, пока вы будете в зоне связи. За пределами — только группе.

Карма застегнула браслет на левом запястье. Там, где раньше был мамин. Металл лёг холодно и чуждо. Она посмотрела на него слишком долго, и Оливия, конечно, заметила, но ничего не сказала.

— Оливия, — произнесла Карма уже у выхода. — Если увидишь Стефана Передай ему ситуацию. Хотя он, вероятнее всего, уже знает.

— Знает, — сказала Оливия. — Или узнает раньше, чем мне дадут дойти до него.

— Тогда просто попрощайся с ним вместо меня.

Оливия подняла глаза от планшета. В её взгляде не было улыбки.

— Ты можешь сделать это сама. До выдвижения ещё есть время.

— Нет, — сказала Карма. — Не уверена, что это хорошая идея.

— Потому что он попытается тебя остановить?

— Потому что, возможно, не попытается.

Оливия поняла. Это было видно по тому, как на секунду изменилось её лицо: не жалость, не удивление, а тихое признание чужой боли, которую лучше не трогать пальцами.

— Передам, — сказала она. — Не вместо тебя. Но передам.

После медблока они пошли в подготовительный сектор. Там всё было устроено без лишних слов и почти без людей, хотя работа кипела. Металлические стойки, длинные столы, ящики с маркировками, подвесные крепления для брони, шкафы с оружием, фильтрами, ремнями, датчиками. Карму поставили на круговую платформу, быстрый сканер снял параметры, после чего техник выдал ей полевой комплект: плотный чёрно-серый костюм из нескольких слоёв, лёгкие защитные пластины на грудь, спину и плечи, усиленные ботинки, перчатки, маску с двумя фильтрами, запасные картриджи, термоплащ, который складывался в небольшой прямоугольник, и рюкзак с внутренними фиксаторами. В рюкзак легли сухпайки, вода, аптечный набор, сигнальные капсулы, тонкий фонарь, гибкий кабель, складной нож, карта на плотном синтетическом листе и внешний коммуникатор, похожий на браслет с маленьким экраном. Отдельно ей выдали жетон с обозначением временного допуска отряда очистки. На нём было выбито её имя — Карма — и номер группы Виктора.

Она смотрела на вещи и думала, что Р-12 удивительно быстро превращает человека в функцию. Утром ты ещё стоишь в ванной, пытаясь понять, что чувствуешь после бессонной ночи. Через час на тебе уже броня, на запястье монитор, в рюкзаке сухпайки, а на жетоне имя, которое город признаёт только потому, что ему удобно так тебя учитывать.

Виктор получил снаряжение быстрее. Его форма была уже подогнана, оружие выдали без дополнительных вопросов. Леон проверял крепления у дальнего стола, Агата распределяла расходники, Мира спорила с техником из-за количества энергетических зарядов, Оскар молча крепил к спине тяжёлый модуль, похожий на сложенный щит. Кай перебирал коммуникаторы, Ровен стоял у карты и водил пальцами по маршруту, будто прощупывал дорогу не глазами, а кожей.

Когда всё было готово, их вывели к внешнему шлюзу. Это был не тот вход, через который Карма впервые попала в Р-12. Этот выход находился ниже, в техническом секторе, где стены были толще, свет резче, а воздух пах смазкой, пылью и холодом внешнего мира. За массивными воротами ждал транспорт: две низкие платформы с закрытыми кабинами и креплениями для груза. Дальше начиналась дорога за пределы города. Дальше был туман, старые трассы, повреждённые контуры, М-6 и всё, что Р-12 пока не мог назвать.

Карма остановилась перед воротами и обернулась. Позади были коридоры, арена, медблок, комната с книгами и магнитофоном, коробка в нижнем шкафу, Оливия, которая обещала передать Стефану её слова, и сам Стефан, которого она так и не увидела перед уходом. Она сказала себе, что так лучше. Что личное прощание только усложнило бы выход. Что Стефан всё поймёт, если захочет, а если не поймёт, значит, и не должен был. Что Р-12 отправляет её не прочь от себя, а туда, где она действительно нужна. Что она не ждала, что он появится в последний момент у шлюза, с этим своим спокойным лицом, слишком честными паузами и каким-нибудь неуместным замечанием про плохую привычку уходить без виски.

Ворота начали открываться. В щель вошёл холодный воздух, пахнущий туманом и старой землёй. Карма поправила ремень рюкзака, посмотрела вперёд и заставила себя не оглядываться снова.

Она почти поверила, что не ждёт.