Академия Блэкмор - Ordo Ascensus

«Минерва Сегрейв».

Выгравированное на металле имя выглядело настолько официально и окончательно, что у неё на мгновение возникло волнующее ощущение, будто Академия уже успела присвоить её себе, даже не начав обучение.

– Через час начинается собрание, – сказала помощница куратора. – Вам следует переодеться.

Через пару секунд как она ушла, Минерва заметила узкую доску объявлений возле двери. Там висело расписание дежурств: утренняя уборка галерей, сортировка книг в малой библиотеке, работа при столовой, помощь архивариусу, доставка корреспонденции между корпусами и вечерний обход ламп. Студенты, получавшие полную стипендию, были обязаны отдавать общественному труду от десяти до пятнадцати часов в неделю. Для тех, чьи семьи оплачивали обучение и проживание полностью, такие смены оставались добровольными и потому почти всегда заканчивались чужими именами в списках.

Минерва задержалась у доски дольше, чем собиралась. Вечерняя жизнь общежития, судя по этим строкам, существовала по строгому внутреннему распорядку: кто-то натирал каменные ступени песком, кто-то относил тяжёлые кипы бумаг в преподавательское крыло, кто-то после ужина мыл длинные столы в столовой, а самые младшие стипендиаты носили уголь к каминам и меняли свечи в галереях. За закрытыми дверями Блэкмор продолжал работать даже после лекций – власть здесь, возможно, начиналась с речи, но держалась на чужих руках, уставших спинах и именах в дежурных книгах.

Когда дверь закрылась, Минерва ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, прислушиваясь к непривычной тишине. Здесь никто не спорил с ней, не называл её мечты бесполезными и не пытался решать за неё. Именно в этой тишине Минерва впервые по-настоящему почувствовала собственное одиночество.

К началу собрания главный зал факультета уже был почти заполнен. Высокое помещение напоминало одновременно лекционную аудиторию и церковный неф: длинные ряды деревянных скамей поднимались полукругом, а над ними тянулись узкие окна, сквозь которые вечерний свет проникал тонкими бледными полосами. В воздухе пахло свечным воском, чернилами и сыростью старого камня. Минерва осторожно прошла вдоль стены, чувствуя на себе чужие взгляды. Большинство студентов разговаривали между собой так, будто уже давно знали друг друга. Некоторые выглядели откровенно богатыми, другие – спокойными и уверенными в себе, однако почти каждый человек в этом зале производил впечатление того, кто с самого начала принадлежал Блэкмору куда больше, чем она.

Свободное место нашлось ближе к середине. Минерва села, стараясь не привлекать внимания, однако уже через несколько секунд почувствовала рядом движение. Кто-то опустился на соседнюю скамью.

– Полагаю, вы здесь впервые.

Голос прозвучал негромко и удивительно спокойно. Минерва повернула голову. Парень рядом выглядел старше большинства первокурсников, хотя дело, вероятно, заключалось в выражении лица. Тёмные волосы падали ему на лоб с небрежностью, подчёркивавшей аккуратность остального облика; форма сидела безупречно, а внимательный взгляд серых глаз вызывал неловкость – точно он видел каждого насквозь и подмечал каждую деталь.

– Неужели это настолько заметно? – тихо спросила Минерва.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

– Большинство новых студентов стараются выглядеть увереннее, чем чувствуют себя на самом деле. Вы же смотрите на этот зал так, будто всерьёз размышляете, стоит ли остаться.

Минерва уже собиралась ответить что-то резкое, когда заметила, что парень держит в руках тонкую тетрадь, исписанную аккуратным почерком. На полях между строк темнели нарисованные символы, смысл которых она не успела разобрать.

– Элиотт Ситри, – представился он, закрывая тетрадь.

Минерва помедлила всего секунду.

– Минерва Сегрейв.

Глава III - «Этикет власти»

Главный зал факультета постепенно затихал, хотя ещё несколько минут назад под высокими сводами стоял негромкий гул – обрывки разговоров, сдержанный смех, звук отодвигаемых деревянных скамей. Теперь напряжение, прежде растворённое в общем шуме, медленно сгущалось, становясь ощутимым, и Минерва, сидевшая ближе к середине зала, всё острее чувствовала собственную неуверенность среди этих людей, которые, при всей одинаковости положения, смотрелись в роли студентов Блэкмора куда органичнее, чем она.

Само помещение производило неоднозначное впечатление – академического и почти религиозного одновременно. Высокие стрельчатые окна поднимались так далеко вверх, что вечерний свет, проникавший сквозь мутное стекло, не достигал потолка, растворяясь среди тёмных балок и каменных арок, а длинные ряды скамей, расходившихся полукругом вокруг кафедры, напоминали скорее неф старого собора, чем университетскую аудиторию. Вдоль стен тянулись узкие бордовые полотна с серебряным гербом факультета – двумя змеями, обвивающими узкий вертикальный меч. Чем дольше Минерва смотрела на этот символ, тем сильнее ей казалось, что в мече она начинает видеть себя, а змеи – всё это элитарное общество вокруг. Куда только подевался желанный факультет Изящной словесности?

Элиотт, сидевший рядом, выглядел так спокойно, словно происходящее не вызывало у него ни малейшего волнения. Он лениво перелистывал страницы своей тетради, изредка делая короткие пометки, и эта невозмутимость напрягала Минерву против её воли: сама она ощущала себя здесь совершенно неуютно, белой вороной..

Когда дверь за кафедрой наконец открылась, разговоры мгновенно стихли. В зал вошёл высокий мужчина в длинной чёрной мантии с тёмно-бордовой отделкой. Движения его были спокойными и неторопливыми, однако в нём ощущалась особая собранность и внутренняя власть. Волосы уже заметно поседели, но голос оказался ровным, глубоким и удивительно чётким – каждое произнесённое им слово буквально отпечатывалось в памяти.

– Добрый вечер, господа студенты, – произнёс он, окинув аудиторию внимательным взглядом. – Позвольте прежде всего поздравить многих из вас с поступлением на Факультет риторики, дипломатии и высших форм коммуникаций Королевской Академии Блэкмора.

Минерва заметила, как несколько человек вокруг невольно выпрямились. Поступлением? Выходит, только ей ещё предстояло пройти собеседование?

– Некоторые из вас, полагаю, уже слышали неофициальное название факультета, – продолжил мужчина, и в его голосе мелькнула едва заметная усмешка. – «Этикет власти».

По залу прошёл приглушённый смешок, однако преподаватель не изменился в лице.

– Вынужден признать, что данное определение не лишено известной точности.

Элиотт рядом едва заметно улыбнулся, не поднимая глаз от тетради.

– В течение ближайших лет вам предстоит изучать искусство речи, дипломатию, социальную коммуникацию и природу человеческого поведения – ибо власть, господа студенты, начинается задолго до того, как человек получает титул, должность или состояние. Подлинная власть всегда начинается со способности влиять на восприятие окружающих.

Он медленно прошёлся вдоль кафедры.

– Вы научитесь убеждать, анализировать, формировать доверие, вести переговоры, распознавать ложь и управлять общественным мнением, сохраняя при этом полный контроль над собственными словами, эмоциями и намерениями. Учебная программа факультета предполагает интенсивную практику устной и письменной речи, моделирование переговорных ситуаций и работу в условиях социальной изоляции. Именно поэтому проживание на территории факультета является обязательным условием обучения.

Минерва почувствовала, как напряжение вокруг неё снова сгустилось – теперь куда более ощутимое, точно змеи с герба уже подобрались к её рёбрам.

– В целях формирования устойчивых коммуникативных навыков и исключения внешних влияний выход за пределы территории факультета допускается исключительно по письменному разрешению администрации; корреспонденция проходит проверку на соответствие учебным задачам; общение с иными факультетами считается нежелательным; присутствие посторонних лиц в жилом корпусе – запрещено.

Всё это он произнёс тем же спокойным тоном, словно перечислял самые естественные установления, однако Минерва неожиданно поймала себя на мысли, что ни одному порядочному факультету не требовалась настолько жёсткая огорожённость собственных студентов. Словно почувствовав общее настроение аудитории, преподаватель остановился и продолжил мягче:

– Со временем вы поймёте, что подобные ограничения связаны со спецификой самой программы – искусство влияния требует дисциплины, а дисциплина невозможна в условиях постоянного внешнего шума.

Минерва медленно отвела взгляд к высоким узким окнам. Сбежав из дома, где её постоянно ограничивала деспотичная мать и где рядом молчал холодный, отстранённый отец, она оказалась в Академии с жёсткими правилами и камнем, похожим на отцовское молчание – только без цитат из Библии.

– В конце первого семестра вам предстоит пройти АКС – Аттестацию коммуникативных способностей, – продолжил мужчина после короткой паузы. – Результаты данной аттестации определят уместность вашего дальнейшего обучения и возможность допуска ко второму этапу программы.

В сочетании с общей атмосферой факультета название аттестации звучало несколько непривычно, однако Минерва решила, что в Блэкморе, вероятно, даже обычным экзаменам любят придавать излишнюю торжественность.

– До этого момента ваша задача предельно проста: наблюдать, учиться и делать выводы – ибо слова, господа студенты, всегда являются формой власти, независимо от того, осознаёт это человек или нет.

После выступления студентов начали вызывать по фамилиям для индивидуальных собеседований, и к тому моменту, когда очередь дошла до Минервы, напряжение внутри неё стало почти физической тяжестью под рёбрами. Она ожидала сложных вопросов, проверки знаний или обсуждения своей рукописи. Когда двери кабинета закрылись за её спиной, она с усилием заставила себя перестать перебирать пальцами подол юбки и перевела взгляд на присутствующих.

В комнате находились трое преподавателей. Пожилой мужчина с тонкими серебряными очками неторопливо просматривал бумаги, женщина с идеально прямой осанкой внимательно наблюдала за Минервой, а молодой преподаватель делал пометки в длинном тёмном журнале.

– Мисс Сегрейв, – спокойно произнесла женщина. – Присаживайтесь.

Минерва осторожно села напротив, чувствуя, что её действия внимательно оценивают ещё до начала разговора. Несколько секунд никто не говорил.

– Вы прибыли в Академию несколько раньше официального срока заселения и сделали это самостоятельно, без сопровождения, – наконец заметил мужчина в очках, поднимая взгляд от документов. – Подобное решение требует определённой... решительности.

Минерва не знала, следует ли воспринимать это как похвалу.

– За последние часы мы наблюдали за вашим поведением на территории Академии, мисс Сегрейв, – продолжила женщина безупречно вежливым тоном, от которого у Минервы вопреки всему нарастала тревога. – Нас интересовали ваши реакции на незнакомую среду, способность привыкать к новым условиям, особенности поведения с людьми и уровень наблюдательности.

Минерва почувствовала, как внутри всё неприятно напряглось.

– Простите... вы всё это время наблюдали за мной?

– Разумеется, – спокойно ответил молодой преподаватель, словно речь шла о чём-то совершенно естественном. – Факультет риторики и дипломатии предполагает несколько иной подход к отбору студентов, нежели большинство направлений Академии.