На четверть демон: НАСЛЕДНИК

- Кто ты такой? – шёпотом спросил он у меня.

- Граф Зотов. К вашим услугам.

Судя по всему, этот в недавнем прошлом весьма даже самоуверенный бандит, так же как и его недавняя жертва, оказался в шоковом состоянии, и не совсем отдавал себе отчёт в том, что он делает, поэтому я осторожно забрал у него из рук действительно неплохой и скорее всего стоящий немалых денег стилет, засунул его себе за пояс, а затем с силой нанёс удар в челюсть негодяя, дабы не тратить время на его связывание. Голова несчастного дёрнулась, глаза закатились, и он потерял сознание, а в этот момент в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, только на этот раз обладатели этой обуви явно не скрывались. Спустя всего несколько секунд в дверном проеме показалось несколько крепких бородатых мужиков, скорее всего отдыхающих на первом этаже ямщиков во главе с хозяином трактира.

- Что здесь происходит? - требовательно поинтересовался он, рассматривая творящийся в комнате хаос и лежащих вокруг меня на полу людей.

- Бандиты у вас тут по ночам орудуют, любезный. Людей добропорядочных грабят, - пояснил я. – Ты, - уверенно ткнул я в его сторону пальцем, - иди сюда. Этого связать и охранять. И не дай бог, он куда-то сбежит, или тем более внезапно сам собой зарежется. Ты меня понял, трактирщик?

- Понял ваша милость, - в миг изменившись в лице, пробормотал мужик и тут же бросился выполнять приказ.

Ну а я осторожно опустился на одно колено и поднял с пола бесчувственную женщину, перенёс её на кровать, после чего, убедившись в том, что она просто находится без сознания и не ранена, аккуратно перевернул на спину её мужа, лежащего ничком. Судя по всему, ему чем-то ударили по голове, но и он был жив, и это было хорошим знаком. Спустя еще пару минут в комнате уже было не протолкнуться, да и света добавилось. Капитана и его жену привели в чувство, перевязали, мальчик нашёлся под кроватью, судя по всему он очень испугался, и его мелко трясло, но, оказавшись на руках у матери, он достаточно быстро начал успокаиваться и спустя полчаса уже спал. Единственным, кто так и не покинул свою комнату, был мой сосед, спасенный получается мною от ограбления. Скорее всего он изрядно испугался ночного происшествия и разговаривал со всеми из-за закрытой двери, категорически заявив, что до рассвета он никуда не выйдет и пристрелит любого, кто попытается к нему войти.

В общем-то он находился в своём праве, да и дела до него мне никакого не было. Меня больше волновало самочувствие Александра Михайловича и его семьи, которым не повезло пережить далеко не самые приятные моменты в их жизни. Но больше всего меня радовало то, что Бади вернулся. Я всё ещё не мог с ним общаться, и на мой зов он не откликался, но мои способности ко мне вернулись, и это самое главное. Мне кажется, что сейчас его было бы неплохо ещё подкормить, да и подходящее тело для этого имелось, только вот совершать что-то подобное в присутствии немногословных и явно напряжённых мужчин мне явно не стоило.

Оставив немного успокоившуюся жену с сыном в комнате, капитан в компании со мной спустился в общий зал трактира, где хозяин в качестве извинений выкатил нам бутылку вина, видимо приберегаемую для особых случаев, и мы с ним выпили за счастливое избавление от подлых ночных татей, после чего решили учинить допрос тому самому усатому пареньку. Правда вот результатов особых достичь мы так и не смогли, потому как, приведя его в чувство, я убедился, что мои действия и слова, судя по всему, повредили его и без того убогий разум. Он практически без остановки нёс какую-то ахинею, но основное мы поняли - это был действительно какой-то мелкий обедневший аристократ, сбежавший в компании с несколькими другими дезертирами из армии и таким вот нехитрым способом добывающий себе хлеб насущный. Скорее всего, оказавшись с нами под одной крышей и заприметив наверняка имеющих при себе запас наличности путников, они решили нас ограбить, правда по какой-то нелепой случайности прошли мимо моей комнаты, что в конечном итоге и не позволило им завершить задуманное. Присутствующие при допросе мужики подтвердили, что слышали несколько подобных историй, и вполне вероятно мои действия положили конец бесчинствам этой злокозненной банды.

Надо было решать, что делать с ним дальше. Я предлагал просто пристрелить, но Александр Михайлович категорически отказался от подобных мер, заявив, что этого негодяя необходимо судить, и он позаботиться об этом. Парня как следует связали, затем Врубель оплатил одному из ямщиков доставку этого сбрендившего бандита в ближайший уездный город, где тот и должен был передать его с подробным письмом в полицию.

Спорить я не стал, да и какое мне, собственно говоря, дело до судьбы вставшего не кривую дорожку преступника. По большому счёту эти душегубы оказали мне неоценимую помощь, ведь именно благодаря им Бади вернулся. А единственным негативным моментом можно ли считать лишь то, что мне пришлось застирать испачканную кровью рубаху, ну и как следует умыться. Ну и два патрона израсходовал, вот об этом я действительно жалел.

За всеми этими хлопотами я и не заметил, как наступила утро, и мне пришлось покидать этот ям гораздо позже того момента, на который я рассчитывал. Мы тепло распростились со спасённой мною четой Врубелей, напоследок я поворошил волосы на голове их сынишки, клятвенно пообещал при первой же возможности посетить их в Одессе, куда капитан с семьей и держал свой путь, и, подготовив, неплохо отдохнувшую за ночь, Занозу, к дороге, забрался в седло и тронулся дальше. Впереди были ещё тысячи вёрст и десятки подобных трактиров, и чем раньше я оставлю их за своей спиной, тем меньше мне придется мерзнуть и терпеть превратности пути.

Глава 4. На Урал

Отдалившись примерно на пять вёрст, я не удержался и, не слезая с лошади, снял китель, перекинув его через луку седла, и принялся осторожно снимать бинты. Слой за слоем пропитанное мазью полотно скатывалось в аккуратные рулончики. С особой бережностью пришлось действовать, когда остался последний слой - здесь раньше приходилось периодически отрывать корочки с прилипшей тканью. Так получилось и в этот раз. Кряхтя и морщась, я всё-таки удалил бинт и смог как следует осмотреть свою пережившую множество бед конечность.

Ну что сказать: с последнего момента, когда я это делал, явно прослеживалась положительная динамика. Часть рубцов, которые до этого никак не желали заживать, закрылись. Данный факт не мог не радовать. Только вот с первого же взгляда стало понятно, что это не все изменения. Самое главное бросилось в глаза практически сразу - цвет рубцов, по крайней мере тех, которые зажили, изменился, став тёмно-коричневым, а местами и практически чёрным. Это было странно. Я даже осторожно потрогал тонкую молодую кожу – но, ничего не изменилось, не стёрлось, они действительно потемнели. Таким образом, рука покрылась чёрными прожилками, но тем не менее никаких болевых ощущений я не испытывал. Чувствительность сохранилась только там, где оставались открытые раны.

Насторожило кое-что ещё: эти чёрные линии распространились на область плеча, там, где раньше никаких шрамов не было. Пока ещё немного - всего сантиметров на семь, но это не на шутку меня напугало и я пообещал сам себе внимательно следить за динамикой. Правда, немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что по большому счёту это ничего не меняет. Самое главное, что процесс заживления пошёл, и тут не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять причину: поглощение энергии того трупа вернувшимся из небытия Бади и запустило этот механизм. Значит, можно надеяться, что если как следует его накормить, то я смогу полностью вернуться в прежнее состояние. Но, пока придётся ходить с бинтами, чтобы не дай бог не занести дополнительную заразу. А сейчас, когда я нахожусь в пути, в этих настоящих бомжатниках, сделать это проще простого.

Настроение как-то сразу улучшилось, и я стал гораздо веселее смотреть на окружающий ландшафт. Периодически по дороге попадались телеги и одиночные всадники. Заноза бодро топала по грунтовке, а иногда я пускал её рысью. Погода стояла хорошая, и этим надо было пользоваться, поэтому в следующем яме я остановился только для того, чтобы поесть, и сразу же двинулся дальше. Трактиры сменялись трактирами, дни, как и бесконечные вёрсты дорог, оставались за спиной. К вечеру неизбежно приходилось одевать шинель и утепляться, но днём было очень даже ничего. Самое главное, что погода стояла солнечная, поэтому я спешил как мог, выспрашивая дорогу на каждой остановке и выстраивая оптимальный маршрут. Сколько точно я проехал, подсчитать было трудно, но, по моим прикидкам, мне удалось преодолеть как минимум триста вёрст, и то лишь благодаря Занозе, которая оказалась очень выносливой, и я мог часть пути пускать её рысью.

Радоваться правда пришлось недолго, потому что спустя пару суток, примерно к обеду, как на зло, погода буквально за несколько часов испортилась, и мне пришлось несколько раз за переход попадать практически под проливной дождь. И я и лошадь вымокли до нитки, поэтому ничего было и думать, чтобы куда-то двигаться дальше. Два дня я провёл с тоской глядя на серое небо, которое вдруг решило излиться на нас всей своей влагой. Хуже было другое - я прекрасно понимал, что даже если дождь и кончится, то дорога превратится в сплошное месиво. Собственно говоря, так и получилось, и скорость моего передвижения упала. Ещё несколько суток мне пришлось ползти со скоростью черепахи, причём периодически ведя лошадь в поводу, потому что ей и без меня было тяжело. Только на третий день всё более-менее устаканилось, и я принял решение ускориться. Тем более что чем больше я проводил времени в седле, тем мне становилось проще. Непонятно откуда взявшийся навык укоренился во мне, спина перестала так нещадно болеть, хотя, безусловно, каждый раз, когда я спешивался, мне приходилось делать гимнастику. Но, собственно говоря, так поступали все, и в этом не было ничего удивительного.

Ландшафт постепенно начал меняться: появлялись лесистые участки, а временами и самые настоящие леса. Одно оставалось неизменным: каждые двадцать пять-тридцать вёрст я мог получить кров, пищу для себя и лошади и возможность как передохнуть, так и получить дополнительную информацию. Кого я только не повстречал за это время на пути: с кем-то знакомился, на кого-то смотрел с подозрением, но неумолимо двигался дальше, понимая, что сейчас каждый день на вес золота. Кстати, о золоте: деньги, которые мне выдали, оказались не такими уж и большими. Поэтому, подсчитав в уме все расходы, я понял, что мне придётся экономить. Чуть-чуть урезал пайку для себя, но сохранил для Занозы, потому как если она ослабеет, то я могу вообще не добраться до конечной точки своего маршрута.

Каждый день понемногу становилось прохладнее, и к моменту, когда я наконец-то добрался до Волги, я уже весь день проводил в шинели. Ещё несколько раз попадал под дождь и молился всем известным мне богам лишь о том, чтобы не заболеть, потому что в таком случае можно было бы ставить крест на всей моей затее.

Дальше двинулся вверх по реке. Тут уже сменился и рацион питания: буквально в каждом трактире подавали уху, вернее, какой-то её вариант, и жареную рыбу. Последнему я был рад особенно, потому как, честно говоря, меня до смерти утомила однообразная каша и солонина.

В городах, встречаемых мне по пути, старался не задерживаться, понимая, что если сейчас расслаблюсь - потом горько пожалею. Никаких мостов через мощную и полноводную реку в это время не было и в помине, единственным способом преодолеть эту великую реку являлся паром, вернее его подобие. И хоть по пути они встречались мне хоть и нерегулярно, я всё-таки решил добраться до Симбирска и уже там переплыть, или, как говорят моряки, перейти на другой берег. Во-первых, там и дорога удобнее, основательнее, и, чего уж греха таить, безопаснее. Я вообще был удивлён тем, что нигде не встретил каких-нибудь разбойников, хотя, честно говоря, задумывался о том, что для меня сейчас это было бы как нельзя кстати – можно было бы подкормить Бади, который так и не выходил на связь, что очень бы не помешало. Рубцы почти полностью закрылись, оставалось всего лишь несколько очагов, поэтому бинтами мне пришлось укрывать лишь небольшой участок руки.

Как-то постепенно, почти незаметно, дорога стала улучшаться, и вскоре я выбрался на Саратовский тракт. Здесь уже можно было уверенно ориентироваться, ведь вдоль всей дороги стояли верстовые столбы, да и сама она стала и шире, и наезженнее. Пара дней такого путешествия - и я наконец-то добрался до Симбирска. В своё время я в этом городе не бывал, но, как оказалось, именно здесь соединялись сразу несколько трактов, причём один, который шёл из Москвы, был очень оживлённым, что в свою очередь скорее всего и привело к развитию в этом месте переправы на другой берег. Да и мест, где можно было остановиться на ночлег, здесь оказалось достаточно много, причём, как говорится, на любой кошелёк. Но тем не менее большая часть домов этого достаточно крупного по местным меркам города оставались деревянными, хотя кое-где можно было увидеть очень даже приличные каменные усадьбы. Более того, здесь даже дворянское собрание имелось.

Как бы мне ни хотелось остановиться здесь на пару деньков и как следует отдохнуть, я волевым усилием отказал себе в этой роскоши. Деньги и, самое главное, время нужно было очень экономить, тем более что погода пока ещё позволяла относительно безопасно переправиться на другой берег. Поэтому я тут же, не останавливаясь, начал искать спуск к пристани. Только вот, как оказалось, мне всё-таки придётся здесь заночевать, потому что ближайший рейс планировался только на следующее утро.

Подсознательно я ожидал увидеть какой-нибудь паровой паром, только вот действительность оказалась совсем иной: всё было гораздо примитивнее. Единственным способом переправиться на левый берег Волги было путешествие на большой плоскодонной лодке. Причём для этого нужно было подняться на несколько километров вверх по течению, разместиться на этом достаточно сомнительном с точки зрения безопасности плавательном средстве, а затем начинался сам процесс: дюжие мужики, непрестанно работая вёслами, преодолевали фарватер, стараясь победить волны великой реки. В этом месте она достигала примерно двух вёрст, и, на мой взгляд, это было той ещё адской работёнкой, учитывая, что в любой момент мог подняться ветер и перевернуть судёнышко со всем его содержимым.

Существовали, конечно же, и более дешёвые варианты. Например, можно было договориться с владельцем какой-нибудь лодки или баркаса, привязать лошадь и таким образом заставить её плыть следом. Однако существовал немалый риск, что она попросту утонет, выбившись из сил, потому что, как ни крути, а расстояние неблизкое. Да и рисковать Занозой мне как-то не хотелось - всё-таки она неплохо показала себя, и я к ней как-то уже привык. Поэтому решил всё-таки не экономить. В каменной гостинице останавливаться не стал, переночевал уже привычным для меня образом в трактире, строго наказав разбудить меня пораньше, после чего двинулся в путь к месту, где располагался отдельный причал для двух плоскодонок, которые местные называли завознями. К нему вела отдельная дорога, поэтому заплутать было сложно.

К тому моменту как я добрался, ёжась от студеного ветерка, на деревянном причале уже начиналась суета. Само место погрузки выглядело достаточно неказисто: небольшой бревенчатый настил длиной всего метра четыре и шириной примерно столько же. Боком к нему была пришвартована достаточно маленькая, на мой взгляд, лодка - не больше десяти-одиннадцати метров в длину и шириной вряд ли превышающая трех. Сейчас мужики затягивали на это судёнышко открытую повозку, причём делали это вручную, потому что лошади были выпряжены и паслись неподалёку, видимо, ожидая своей очереди. Действовали работяги достаточно быстро и умело: повозку разместили посередине, затем начали заводить лошадей и крепко привязывать их. В очереди уже стояла ещё одна телега, и мне, честно говоря, стало как-то неуютно, ведь судя по всему, они планировали и её туда запихнуть, что вообще на мой взгляд являлось верхом идиотизма. Но тем не менее вскоре и вторая повозка оказалась на борту, как и четыре лошади. Следом начали заносить какие-то тюки с грузом.

Понимая, что мои опасения приведут только к задержке, я всё-таки решился, достаточно быстро и легко договорившись с бородатым мужиком, который всем этим делом заведовал. Причём стоимость оказалась достаточно высока - с меня содрали два рубля, которые пришлось, скрепя сердце, выложить. Высота бортов лодки едва ли составляла больше двадцати-тридцати сантиметров, и мне показалось, что мы буквально чудом не хватаем воду через край. Нос у завозни был слегка вытянут и приподнят, управляться она должна была одним кормовым веслом. Основные усилия давали четыре крепких гребца с длинными вёслами. Судя по всему, мужики старались сделать за день как можно больше рейсов, поэтому долго не затягивая, они поднатужились, и мы двинулись в путь.

Лодка мерно скрипела под тяжестью телег и людской толчеи. Людей на финальном этапе погрузки тоже добавилось. От воды тянуло прохладой, и я зябко кутался в шинель, стоя у самого борта, одной рукой придерживая поводья своей Занозы, которая нервно переступала копытами по настилу. Судя по всему, ей тоже подобное средство передвижения сильно не нравилось.

- Excusez-moi, monsieur! – неожиданно раздался рядом звонкий молодой голос с мягким, картавым оттенком, выдергивая меня из задумчивости.

Кто-то попытался протиснуться мимо с объёмистым саквояжем, зацепившись им за мою кобылу.

- О, прошу пардону, здесь такая теснота, что даже собственные локти кажутся лишними!

Я обернулся. Передо мной стоял молодой человек лет двадцати трёх, очень бледный, с тщательно подстриженными, хоть и жиденькими, бакенбардами и зелёным дорожным сюртуком явно заграничного модного покроя - по крайней мере, раньше я такой фасон не встречал. Незнакомец с какой-то лёгкостью и немного показной куртуазностью, несвойственной русскому, коснулся пальцами полей своей шляпы.

- Ничего, сударь, - отмахнулся я, этот парень как-то сразу вызывал улыбку. - Вас, похоже, тоже судьба занесла в этот плавучий табор.

- О, совершенно верно! C'est la vie! - воскликнул тот, картинно вздохнув и перебросив саквояж в другую руку. - Я, знаете ли, только что из Парижа. Теперь вот направляюсь в Екатеринбург, к дядюшке. Представьте, он решил, что я недостаточно знаю русскую провинцию и должен проникнуться ею.

- Екатеринбург? - переспросил я, и мой взгляд сразу же стал внимательнее. В этот момент мне пришлось чуть податься вперёд, потому что завозня, слегка рыскнула носом, покачнувшись на очередной волне. - Вот так встреча! Мне, сударь, как раз в ту же сторону.

- Неужели? Quel bonheur! - искренне обрадовался молодой человек. - Значит, мы с вами попутчики! А я уж боялся, что всю дорогу буду беседовать только с этим вот... - он кивнул на свою телегу, где была закреплена поклажа: несколько чемоданов и стопка книг в кожаных переплётах, - ...и с моим кучером, который на моё «merci» отвечает угрюмым молчанием. Хотя в этом я обвинять его не вправе - тёмные люди.

Я усмехнулся и первым протянул руку:

- Позвольте представиться. Алексей Зотов. Граф. Еду по личной надобности. И кстати, французский ваш... он на слух вроде как очень правильный. Видно, что не в пансионе учили.

Молодой человек перехватил руку с той светской развязностью, которая бывает только у выпускников заграничных школ:

- Очень приятно! Меня зовут Пётр Коробков. - Он усмехнулся. - Отчество специально не называю - всё равно язык об него сломаете. Мой батюшка обладатель уж очень заковыристого имени, я и сам в нём путаюсь, но... - он снова слегка заговорщицки улыбнулся, - ...прошу вас, называйте меня Пьером. Так меня прозвали ещё в лицее. Признаюсь, я просто фанатик французского, mauvais ton, конечно, но ничего не могу с собой поделать, parole d'honneur!

Лодка сильно качнулась на встречной волне, телеги заскрипели, и где-то рядом громко фыркнула лошадь, на что Заноза в свою очередь что-то ей ответила на своём языке. Я быстро схватился за повод, удерживая её и успокаивая, и бросил на нового знакомого быстрый взгляд. Попутчик в Екатеринбург, да ещё и с парижскими манерами, вдобавок обладающий хоть какими-то реальными знаниями о том месте, в которое мне предстоит попасть - это было либо доброе провидение, либо странная случайность.

Постепенно мы разговорились, и оказалось, что парень, закончив лицей, был отправлен на дополнительное обучение во Францию, где постигал секреты ювелирного дела у какого-то тамошнего мастера Эжена Фонтене. Фамилия мне эта ни о чём не говорила, но судя по тому, с каким придыханием мой новый знакомый делился впечатлениями от двух лет, проведённых в ученичестве, это было явно место непростое. Да и судя по повадкам юноши, денег он не жалел - вернее, его родитель, купец второй гильдии. Таким образом я понял и его интерес ко мне, особенно когда он узнал, что я на самом деле обладатель графского титула. А ему, судя по всему, очень уж хотелось обладать чем-то подобным, и видимо знакомство со мной возвеличивало его в собственных глазах. Пьер оказался бойким и довольно неплохо разбирался в местных реалиях, что, в общем-то, мне было очень даже на руку.

Переправа на левый берег Волги заняла у нас около сорока минут, которые мы провели за разговором. На другой стороне оказался точно такой же небольшой пирс, где началась разгрузка. Мне пришлось, правда, подождать, пока экипаж Пьера окажется на берегу и кучер запряжёт в него лошадей. После чего мой новый знакомец предложил мне продолжить путешествие рядом с ним. Отказываться я не стал: во-первых, так получалось и быстрее, и гораздо комфортнее, хотя даже несмотря на наличие рессор в этой бричке (что уже само по себе являлось недешёвым удовольствием), трясло всё равно прилично. Но ко всему, как говорится, привыкаешь.

За время пути я порядком устал от одиночества, потому что Заноза ни в какую не хотела разговаривать со мной, хотя, честно говоря, чтобы не сойти с ума от монотонного движения, я периодически пытался с ней поболтать, приучая к собственному голосу. Теперь же я мог общаться практически на любые темы, но начал всё-таки с осторожного прощупывания того, что меня может ждать.

Пьер оказался очень словоохотливым, без умолку болтал, делясь подробностями своей жизни во Франции. И хоть это всё, конечно, было безумно занимательно, меня больше интересовали реалии Екатеринбурга. И вот тут начали появляться крупицы подробностей. Начнём с того, что фамилия моя была парню знакома – по крайней мере, он её точно слышал. Но больше никаких деталей выяснить я не смог. Радовало одно: похоже, у меня действительно вырисовывается там наследство.

Скорость нашего передвижения действительно хоть немного, но увеличилась. Правда, и мои расходы, как это ни печально, тоже возросли – приходилось, как говорится, соответствовать и заказывать чуть более дорогую еду в придорожных трактирах, где мы делали остановки. Но, как говорится, за комфорт приходится платить. Тем более что на четвёртые сутки поутру стал срываться первый снег. Кожаный полог в бричке тут же был поднят, и он хоть чуть-чуть защищал от холодного ветра.

Дорога тянулась на северо-восток, пару суток до Казани, затем в сторону Перми и дальше по направлению к Уральским горам. Кучер Пьера на каждой станции старался менять лошадей, чтобы как можно больше двигаться на свежих и сократить время в пути. Нужно было торопиться. Я же переживал о своей лошади, которая вынуждена была скакать лишь с короткими перерывами на отдых. Но она вроде как не особо жаловалась и стойко выдерживала все тяготы пути. Я даже седло с неё снял, чтобы ей было проще, и на одном из ямов прикупил попону, чтобы ей было теплее.

Как-то незаметно я сдружился с этим беззаботным пареньком. Рассказал ему о том, как участвовал в обороне Севастополя. Правда, всё-таки решил умолчать о той роли, которую я в ней сыграл. Но и того, что рассказал, оказалось достаточно, чтобы в его глазах смотреться отчаянным удальцом и настоящим героем. Он буквально заворожённо слушал и задерживал дыхание, когда я рассказывал о том, что успел повидать.

После Перми дорога испортилась. Судя по всему, здесь с дождями проблем уже давно не имелось, и скорость нашего передвижения на этих бесконечных ухабах и колеях упала. Правда, и верхом я скорее всего двигался бы со скоростью пешехода, а так вроде вёрст по сорок в день мы всё-таки преодолевали. Появился и местный колорит. Пару раз по пути нам встретились вяло бредущие куда-то на восток партии заключённых, от чего становилось очень неуютно. Все они должны были тяжким трудом расплачиваться за самые разнообразные преступления – именно им по большей части и предстояло трудиться там, куда я ехал.

Еда в трактирах окончательно испортилась: очень часто можно было найти лишь хлеб и чай. Пьер отчаянно ругался, ну а я втихаря даже радовался – ведь это позволяло мне экономить.