Детективные истории

— Вы что-нибудь слышали о нашей фирме?

— Видел ваше новое здание в центре. Очень впечатляет.

— Да, — согласился Долгопрудный, — это моя гордость! И косвенная причина всех наших бед. Чем мы занимаемся вам, надеюсь, известно?

— Что-то связанное с недвижимостью? Или юридические услуги?

— И то и другое. А также проблемами глобальной компьютеризации, прогнозированием экономической направленности, колебаниями биржевого климата и множеством разовых конфиденциальных услуг — от новейших внедрений до экологии и консультаций правительства. К нашим рекомендациям прислушиваются даже такие международные организации, как Валютный Резерв и Совет Европейского Взаимодействия. А если вкратце, то всё наше существование зиждется на одном.

Тут исполнительный директор сделал многозначительную паузу.

— Это ин-фор-ма-ци-я. Она и наша продукция, и капитал, и способ его зарабатывать. И главная ценность. Что, кстати, понимаем не только мы. В нашу компьютерную сеть пытались проникнуть не единожды. Было два неудачных взлома хранилища, одно вооружённое нападение и двадцать три попытки подкупа. К счастью, все тоже неудачные. Наши сотрудники не бедствуют, да и система защиты самая эффективная.

Поэтому когда встал вопрос о доставке в новый офис блока дискет с наиболее секретной информацией, мы подошли к этому делу с особой тщательностью. Ставку сделали на незаметность. Ночью погрузили ящик с дискетами в обычную грузовую машину — «Газель» с фургоном — и окольным маршрутом, избегая центральных трасс, где велика насыщенность движения и высока вероятность «пробок», нигде не останавливаясь даже на секунду, за один час и семнадцать минут доставили груз к месту назначения.

А когда открыли фургон, то ящика с дискетами в нём не оказалось. Он исчез бесследно.

— Как это «исчез»?!

— Именно так и исчез: бес-след-но.

— Странно… очень странно.

— Да уж! Куда далее.

— Сколько человек было в машине?

— Двое.

— Вы им доверяете?

— Да. Шофёр вполне благонадёжен, а второй…

Герард Васильевич помолчал и значительно посмотрел на Крышкина.

— Вторым сопровождающим был я сам. Теперь вы понимаете мою особую заинтересованность в раскрытии этого дела? Я не только оскорблён — я унижен! Мои компаньоны открыто выражают своё недоверия не выражают, но мне достаточно их двусмысленных взглядов и намёков.

Милиция обо всём информирована, задействованы их лучшие силы, но я ни в чём не уверен. Всё это похоже на какую-то чертовщину и мистику. Я готов зацепиться за любую возможность, лишь бы был результат. Поэтому я здесь. О гонораре можете не беспокоиться. Когда дело идёт о собственной чести, я готов заплатить любые деньги.

— Что и как можно заработать на ваших дискетах?

— Сколько заработать — я не берусь прогнозировать. Мы на них зарабатываем прилично: достаточно взглянуть на нашу новую резиденцию. А как… Можно продать оптом, можно в розницу. Возможен и шантаж: наших клиентов и нас. Нам могут предложить вернуть дискеты за щедрую сумму, но мы на это не пойдём. Потому что не уверены, что с дискет не снята копия. Нам нужна абсолютная гарантия: и дискеты, и преступники.

Резкий звонок в дверь заставил Долгопрудного умолкнуть и вопросительно взглянуть на Крышкина. Артём извинился:

— Одну минуту.

Звонил обычного вида мужчина: средних лет и неброской внешности.

— Вы Крышкин, который сыщик? — спросил он с порога, забыв поздороваться.

— Да-а.

— Ну, слава богу! — обрадовался мужчина и крепко пожал руку Крышкина. — Вы-то мне и нужны! Моя фамилия — Коногонов. Можно просто Петруха. Вы, товарищ Крышкин, моя последняя и единственная надежда!

Объявив это, мужчина сверкнул сияющей улыбкой и широко развёл руки: то ли готов обнять Крышкина, то ли показывая ему величину своей надежды на его помощь.

— Это очень лестно, — осторожно пятясь, признался Артём, — но, видите ли… у меня посетитель.

Мужчина заглянул в комнату, увидел «посетителя» и, сказав «здрасьте», одобрительно согласился:

— Вот и хорошо, что товарищ тоже послушает. Пусть все знают, как наша милиция работает.

— Как наша милиция меня бережёт. Товарищу это тоже полезно будет.

Пока мужчина говорил, он успел разуться и пройти в комнату.

— Вы, говорят, со своей ерундой у нас только время отнимаете, — он даже носом шмыгнул от обиды. — Это мой-то «Запорожец» — ерунда? Да он мне двадцать лет!.. Верой и правдой! Как коняга верная! Член семьи! А они там: «Рухлядь старая»… Да он у меня как швейцарские часы работал!

Крышкин виновато посмотрел на директора «Варяга». Тот выглядел окаменевшим от недоумения.

— Дело в том…

— Дело это, товарищ Крышкин, просто плёвое! Вы его в два счёта раскусите! И этим милиции нос утрёте и себя прославите! И мне мою «коняшку» вернёте. Вам это проще простого, товарищ Крышкин! Пара пустяков. Раз плюнуть! Верно ведь, товарищ, не знаю, как вас по имени-отчеству?

Долгопрудный поднял брови и после внушительной паузы изрёк:

— Герард Васильевич.

— Гепард Васильевич?! А меня Петруха!

Горячо пожав руку Герарду Васильевичу, Петруха плюхнулся в кресло, дружески оглядел обоих застывших джентльменов и радостно спросил: — Так вы согласны? А я заплачу! Ей-богу! Хоть сейчас!

Крышкин тоже сел и взглянул на директора:

— Вы не возражаете, Герард Васильевич?

На лице Долгопрудного было такое выражение, словно он, входя в кабинет директора, случайно вдруг оказался в зачуханной каморке ночного сторожа.

— В каком смысле?

— Да вот… — Крышкин кивнул в сторону Петрухи, — вы же слышали.

— А-а.

Задумчиво почесав кончик своего благородного носа, Герард Васильевич встал, затем аккуратно застегнул свой изысканный английский костюм на все пуговицы. После этого сообщил:

— Не только не возражаю, но даже уступаю ему пальму первенства. Признаться, не ожидал, Артём Тарасович, что вы занимаетесь такими важными делами.

Теперь в недоумении оказался Артём.

— Что-то я не понимаю, Герард Васильевич.

— И не надо, Артём Тарасович. И понимать ничего не надо, и даже провожать меня не надо. Не стоит беспокоиться — выход я найду. М-да-а. Разыграли меня приятели. Не ожидал, не ожидал. Надо же! «Запорожец». И о моём вопросе прошу вас тоже больше не беспокоиться, Артём Тарасович. Сие преступление слишком ничтожно для специалиста вашего уровня. Посвятите лучше все свои силы делу «товарища Петрухи».

Но «товарищ Петруха» на такую жертву не согласился:

— Да ты не дрейфь, Гепард Васильевич! — щедро разрешил он. — Товарищ Крышкин и тебе поможет!

— Премного благодарен. Весьма благородно с вашей стороны. Однако не стоит утруждаться.

— Ну что ж… — Крышкин тоже встал, — вам виднее.

Он дождался, когда Герард Васильевич выйдет, сел и задумался. Размышления его прервал Петруха, который ничего в происходящем не понял, но вид имел виноватый.

— А у этого товарища тоже что-нибудь украли? — спросил он таинственным шёпотом.

— Информацию.

— Чево?!

— Ин-фор-ма-ци-ю!

— Надо же! Чего только нынче не прут! Уж этого-то добра теперь — хоть топись в ней! Врубай телевизор и шпарь по каналам!

— А у вас, значит, машину угнали?

— Ага. «Запорожец» первого выпуска. Который «горбатым» называют. Прямо из гаража в кооперативе увели. Срезали петли с ворот и увели.

— В кооперативе?

— Ага. В «Новокривском».

— Это любопытно.

…и Петруха скривил губы, явно кого-то передразнивая:

— «У нас „мерседесы“ пачками угоняют! На нас двадцать джипов ненайденных висят! Чего ты лезешь к нам со своей „телегой“?! Как на террориста какого! Подумаешь там! Всего и зашёл-то: три раза за два дня…»

Когда двое суток спустя Герард Васильевич вновь переступил порог квартиры Крышкина, лицо его выражало сдержанное негодование. Негодование стало менее сдержанным, когда он увидел в кресле улыбающегося Петруху.

Долгопрудный обречённо вздохнул и спросил:

— Он что, у вас жить остался?

— Здрасьте, Василич! — Петруха приветливо помахал рукой. — Я только щас пришёл. Меня товарищ Крышкин пригласил.

— Да? Меня тоже. Я не понимаю, Артём Тарасович. Мне казалось, что между нами всё выяснено.

— Остались некоторые детали, Герард Васильевич. Присаживайтесь. Это недолго.

— Ну, если недолго…

Исполнительный директор сел в кресло и демонстративно взглянул на часы:

— Что ж. Я вас слушаю. Крышкин тоже сел.

— Вы помните цель визита господина Коногонова?

— Помню, — ответил Долгопрудный. — У «товарища Петрухи» «Запорожец» угнали.

— Но не просто «Запорожец», а «Запорожец» первого выпуска, — уточнил Крышкин.

— Который «горбатым» называют, — добавил Петруха.

Крышкин продолжил:

— А в чём отличие этой модели — тоже знаете?

— Ну, мотор у них сзади! — ответил директор, не скрывая своего раздражения.

Артём не обратил на его эмоции никакого внимания.

— Не только. Ещё у них дверца вперёд открывается и подвеска колёс независимая. А в общем-то — маленькая машинка, неказистая — никто на такую и не позарится. Разве дурак какой.

— Это уж точно! — согласился Герард Васильевич.

— Только зачем же для этого срезать автогеном петли капитального кирпичного гаража в кооперативе? Тут не дураком — тут полным идиотом надо быть!

— Зря вы так, Артём Тарасович, — обиженно возразил Петруха, — моя «коняшка» хоть и не породистая, но меня ни разу не подводила. Я хоть и помучился с нею сперва, зато потом так отладил, что хоть в тундру на ней, хоть в Сахару.

— Искренне в это верю. И если бы мне понадобилась такая модель, я угнал бы её только у вас. Исключительно ради её надёжности. С гарантией, что в нужный момент она меня не подведёт. А потом сел бы в неё с напарником и покатил бы на ней тёмною ночкою да по тихим улочкам. Пристроился бы к нужной мне грузовой машине — для такой малышки это, сами понимаете, ничего не стоит, — и поехал бы потихонечку вслед за ней. Ну а напарнику моему при дверце, которая вперёд открывается, выбраться на капот «Запорожца» и забраться в фургончик грузовика, к которому мы пристроились, — это тоже, сами понимаете, пара пустяков. А чтобы взять там ящичек какой и с ним в «малышку» вернуться, — так это и вовсе секундное дело. А там ищи-сыщи меня с моей добычей, когда ни следов, ни улик, и никаких подозрений. Так что «коняшка» ваша, господин Коногонов, в ином деле просто незаменимая… Не правда ли, Герард Васильевич?

Герард Васильевич помедлил, прежде чем ответить.

— Трудно так сразу и сказать, Артём Тарасович. Хотя не знаю. Это ведь только гипотеза?

— Конечно, это было гипотезой, Герард Васильевич. Но только вначале. А потом я сходил в вашу контору и попросил от имени отдела охраны труда при местной Думе список сотрудников. В том числе и недавно уволенных. Список членов гаражного кооператива, в котором стоял «Запорожец», мне дали как представителю страхового агентства. Оказалось, что в обоих списках присутствует одно и то же лицо — Пробкин Семён Борисович. Это имя вам ни о чём не говорит?

— Пробкин? Это же наш шофёр. Бывший, то есть. Он уволился месяц назад. Но я видел его потом в гараже несколько раз. Говорил: «Прихожу с друзьями пообщаться». Боже мой!

— Приходил он, конечно, не общаться, Герард Васильевич, а собирать информацию о вашей «информации». Коллеге и приятелю как же не проболтаешься? Так он и выяснил самое главное: когда повезут, кто и каким образом. Оставалось только надёжную машину добыть.

Крышкин повернулся к своему второму клиенту:

— Вам эта фамилия тоже знакома?

— Пробкин? Сенька-Шкалик?! Да кто ж его не знает! У меня сорок пятый бокс, а у него пятьдесят третий. Так это он мою «красотку» спёр? Вот же сволочь какая! А?! У своих хапать — это ж последнее дело! Ну ничего, я ему харю ещё сворочу. Рыло его поганое намылю.

— В ближайшие несколько лет вам это вряд ли удастся, — возразил Артём, — я сообщил обо всем знакомому следователю, и два часа назад он позвонил мне. Преступников взяли в этом самом пятьдесят третьем боксе, а при обыске обнаружили и ваши дискеты, Герард Васильевич. Можете ехать за ними…

Пауза была недолгой, но весьма выразительной.

— Артём Тарасович, — исполнительный директор встал, — прежде всего, позвольте мне извиниться перед вами. Я был не просто дурак… я был законченным кретином! В знак прощения прошу вас обоих согласиться отужинать сегодня со мною в одном из лучших ресторанов города. Обещаю фрикасе по-испански, жульен с грибами и французский коньяк. За ужином обговорим условия гонорара.

Крышкин кивнул головой, пожал протянутую руку и ответил:

— Издержки мои невелики, Герард Васильевич, да и заслуги особой нет. Если бы не визит «товарища Петрухи», то я и представить не могу, как бы всё это раскрылось. Вот разве что не откажетесь ему посодействовать…

Прежде чем сообщить траурную весть, Артём помолчал мгновение и, сочувственно взглянув на безмятежного Петруху, выдал:

— «Коняшки» вашей, к сожалению, не вернуть. Преступники сначала сожгли машину, а потом спихнули её в реку.

Выражению, какое обрело лицо Петрухи при этом известии, позавидовал бы любой фильм ужасов. Выглядел он, как выброшенная на берег рыба: хватал ртом воздух и шевелил руками, словно хвостом, глядя перед собой выпученными до помутнения глазами. И неизвестно, в каком бы он оказался состоянии через минуту, если бы не вмешательство Долгопрудного.

— Простите, — Герард Васильевич был подчеркнуто строг, официален и вежлив, — вас как по отчеству?

До Петрухи не сразу дошло, что обращаются к нему. Прошло какое-то время, когда он, наконец, выбрался из своего «рыбьего» состояния.

— Степаныч я… — уныло отозвался он.

— Пётр Степанович, неделю назад нам доставили три новых автомобиля: «Форд», «Тойоту» и «Ситроен». Вы какую выберете?

Похоже, что эта ситуация Долгопрудному нравилась: он любил быть щедрым и великодушным. Зато Петруха совсем ошалел:

— Ну ты даёшь, Василич! Из огня да в прорубь! Так можно и заикой стать! «Форд», «Тойота»… Дайте хоть в себя прийти!

В себя он пришёл на удивление быстро. В нём сработало неистребимое всепобеждающее человеческое любопытство. Но интересовал его совсем не подарок фирмы.

— Василич? — спросил он почти сразу и почти шепотом. — А че такое фрикасе?..

Крышкин и бабуля-террористка

Такого клиента у Крышкина ещё не было: симпатичная аккуратная старушка лет семидесяти, в вязаной кофточке и цветастом платке.

— Виолетта Матвеевна, — с достоинством представилась она. — Мне нужна ваша помощь.

— Всё, что в моих силах! — заверил Крышкин, усаживая её в кресло.

— Вы слышали про финансовую компанию «Доверие»?

— Видел рекламу по телевизору.

— Я тоже. И вложила в неё все свои деньги. Теперь не могу получить их обратно. Третий месяц хожу — говорят, что у них нестабильная финансовая обстановка.

Крышкин сочувственно покивал головой.

— Сейчас много таких компаний. Я, к сожалению, ничем не могу вам помочь. Это не мой профиль. Я занимаюсь кражами, ограблениями.

— А разве меня не ограбили?! Разве меня не обокрали?! До рубля обчистили! Мне даже похоронить себя не на что.

— Всё равно, Виолетта Матвеевна. Для таких дел существует суд. Подавайте заявление и ждите, что получится.

— Стара я уже, сынок, по судам таскаться. Да и толку от них никакого. А если ты за оплату беспокоишься, то я тебе заплачу, ты не переживай. Денег у меня нет, но зато грибочки маринованные и варенье с крыжовника. Кто ни пробовал — все хвалят!

— Вы меня не поняли, Виолетта Матвеевна: на их стороне закон. С точки зрения закона они невиновны. Вы попали в плохую «компанию», но сами, никто вас не заставлял.

— Да к чёрту такой закон, когда он на бандитов работает! Что ж мне теперь, милостыню просить?! Я уж и процентов их не хочу — моё бы вернули.

Артём сокрушённо развёл руками.

— Не могу же я идти против закона! Как я верну ваши деньги? Ограблю компанию?

— А это возможно? Если надо, сынок, то я тебе помогу. Ты не смотри, что я пожилая, — я ещё крепкая старуха!

С минуту Крышкин вообще не мог говорить. Потом крякнул и забарабанил пальцами по столу…

— Ладно, Виолетта Матвеевна. Оставьте ваш адрес и идите домой. Я скоро к вам подойду.

Когда закон не работает, действовать приходится самим людям.

Уже через час Крышкин пил чай с вареньем и давал инструкции Виолетте Матвеевне.

— Вы всё поняли?

— Да.

— Тогда звоните.

Старушка набрала номер и спросила:

— Это компания «Доверие»? У меня для вас сюрприз: я вас заминировала. Заминировала я вас! Теперь понятно? Две бомбы. Сначала взорвётся маленькая, а потом большая… Нет, не шучу… А чтоб деньги чужие не хапали!.. Сама ты сбрендила!

Она положила трубку и с огорчением сообщила:

— Мне не поверили.

— Это вполне естественно.

— А они не смогут наш номер узнать? Говорят, что сейчас такие штуки есть: показывают, откуда звонят.

— Конечно, узнают. Иначе наша затея бессмысленна.

Звонок раздался через двадцать минут. На этот раз говорил мужчина.

— Да, это я звонила, — ответила Виолетта Матвеевна. — Где большая? А вот и не скажу!.. Какая большая? На всех хватит! Не надо меня милицией пугать, я её не боюсь. Подумаешь — тюрьма! Мне семьдесят лет: помру в тюрьме, так хоть похоронят бесплатно. Когда надо, тогда и рванет. А потому что вы ворюги бессовестные! Стыда у вас нет! Да, вкладчица! Погорельская Виолетта Матвеевна. — Вот когда привезёте все деньги, тогда и поговорим.

— Про проценты не забудьте, — напомнил Крышкин.

— И чтоб со всеми процентами! Адрес мой у вас есть. Нет, никуда не уйду. Успеете, если поторопитесь. Пока. Сказали, что скоро прибудут.

— Ну что ж. Если подъедет шикарный лимузин — значит, это они, а если милиция — будете мне передачи носить.

— Вместе в камеру пойдём!..

Подъехал шикарный лимузин. Из него выбрался респектабельный господин и в сопровождении двух громил направился к подъезду. Виолетта Матвеевна впустила только респектабельного господина. Он прошёл в комнату, бросил взгляд на Крышкина и хмуро отметил:

— Я так и думал, что вас тут целая шайка.

Крышкин промолчал.

Когда наконец все деньги были отсчитаны, а бумаги подписаны, господин из «Доверия» захлопнул кейс и потребовал:

— А теперь говорите скорее, где большая бомба? У меня там две женщины в истерике и половина охраны в обмороке. Того и гляди, всё разлетится. Где она?