Крылья красных птиц

Сидя на берегу ручья, Лика рассказывала всё это Тошу, при этом размышляя вслух.

– Ладно, – она решительно поднялась на ноги, – тут не так уж далеко. Если пойти прямо сейчас, до темноты я буду уже дома.

– Лика, а можно я с тобой? – Тош вцепился мокрой лапкой в её юбку.

– Нет, конечно. Ты, что совсем меня не слушал? Там опасно. И одна я буду идти быстрее.

– Но я хочу помочь!

– Извини, малыш, но сейчас ты никому ничем помочь не можешь. Иди домой. И не приходи завтра. Сам ведь видишь, что у нас сейчас творится.

– Я не маленький! – Тош шмыгнул носом и отвернулся.

Лика попыталась погладить его взъерошенные волосы, но он сердито увернулся от её руки и зашагал в сторону деревни. Карась растерянно мяукнул ему вслед.

Лика торопливо переодевалась, когда рыжий демон, как обычно, без стука завалился в её комнату. Она кинула в него ботинком. Он, как всегда, увернулся, но уходить не спешил.

Стоит, смотрит и молчит.

– Выйди, зараза! – приказала молодая ведунья, прикрываясь рубашкой.

Общение продолжилось во дворе, когда Лика вышла в походной мужской одежде с большой сумкой для трав через плечо:

– Что ты хотел? – снова, как в первые дни знакомства, Лика испытывала неловкость при разговоре с демоном и компенсировала это грубостью.

– Ты куда? – вопросом на вопрос ответил Кайдо.

– В горы за травой для твоего подопечного. До вечера вернусь. Присмотри пока за ним. Без разрешения никуда не уходи, – и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом вышла со двора.

Она успела уйти довольно далеко, когда поняла, что за ней кто-то идёт. Этот «кто-то» очень старался не выдать себя, и это ему удавалось, пока они шли по усыпанной прелыми листьями лесной тропе. Но сейчас деревья поредели, тропинка всё круче забирала в гору, а из под ног с тихим шорохом катились мелкие камушки.

– Так, – Лика резко остановилась и обернулась. – А ну-ка выходи!

Из-за кустов, сопя и глядя в землю, вылез Тош.

– Ты зачем за мной пошёл?! – напустилась ведунья на мальчишку. – Я же сказала тебе домой идти. Тебя же искать будут.

– Кому я там нужен, – буркнул Тош, – я тебе помочь хочу, и Рыжику, и чёрненькому. Всё равно, – он поднял на Лику невинные синие глаза, – я назад один не вернусь. Я боюсь. Я заблужусь, или меня волки съедят.

– Вот брехло, – устало выдохнула Лика, – ты сам любого волка съешь, – но отправлять мальчишку домой одного побоялась. Вдруг с ним и правда что-нибудь случится.

– Ладно, пойдёшь со мной, только далеко не отходи, и под ноги смотри – дальше сыпун начинается.

Лес закончился. Теперь они лезли в гору под палящим солнцем по еле заметной крутой тропинке, которая то и дело норовила потеряться в россыпи камней или в зарослях колючей ежевики. В очередной раз потеряв тропу, Лика решила устроить привал. Она тяжело опустилась на землю в тени высоких кустов, зато Тош сразу полез в густые заросли за ежевикой. В лесу возле деревни тоже росла ежевика, но там она была ещё зелёная. А в горах ежевика спеет раньше, и ягоды там крупнее и слаще. Причём, чем выше растёт ежевика, и чем труднее до неё добраться, тем больше и вкуснее у неё ягоды. Тош вылез из кустов весь поцарапанный, с перепачканной фиолетовым соком физиономией, довольный донельзя. Протянул Лике полную горсть спелых ягод. Обоим хотелось задержаться тут подольше, но Лика с тоской взглянула на солнце и скомандовала подъём, времени рассиживаться у них не было.

Начался обещанный Ликой сыпун. Все камни под ногами были «живыми», так и норовили посыпаться вниз, увлекая с собой путников. Тош успел один раз проехаться вниз на пузе, порвав рубаху и заработав кучу ссадин. Лика жалела, что не оставила его дожидаться возле ежевики, а мальчишка упрямо лез в гору на четвереньках для устойчивости и даже не думал жаловаться.

Наконец-то сыпун закончился. Они стояли перед входом в глубокое ущелье, вертикальным разломом прорезавшее проход в отвесном склоне горы. Справа и слева над ними нависали скалистые стены, отбрасывая густую тень. Где-то в вышине виднелся кусочек неба, а на дне ущелья клубился туман, и слышалось журчание воды. Вот в этот самый туман лучше бы вообще не входить, но барсья лапка растёт как раз там – на берегу источника.

Туман не ядовит, это всего лишь пар от горячей воды. Но дышать в нём трудно, и густые клубы скрывают глубокие узкие трещины под ногами. Некоторые из них наполнены горячей водой, из других по ночам поднимается ядовитый газ.

Лика торопливо рвёт и складывает в сумку большие темно-зеленые листья барсьей лапки, слышит, как возится на камнях выше по склону Тош – она запретила ему входить в туман, и теперь он объедает одинокий куст ежевики, прилепившийся к стене ущелья.

Сумка уже почти полна, а голова начинает слегка кружиться, видно не весь газ успевает рассеяться за день, когда Лика слышит тонкий вскрик и шорох камней.

– Тош!

Проклятье. Ведь знала же, что нельзя брать его сюда! Подхватив сумку, Лика бросилась на помощь.

Судя по всему, Тош не удержался на ногах, когда полез за особо вкусной ягодой. Поехал вниз по склону на осыпающихся камнях и теперь висел над широкой щелью, уцепившись за колючую ветку ежевики.

– Тош! Держись, я сейчас тебя вытащу. Только не шевелись и ветку не отпускай.

Мальчишка в ответ только всхлипнул коротко и еще сильнее сжал окровавленные ладошки – шипы у горной ежевики по размеру вполне соответствовали её ягодам.

Лика осторожно приблизилась к пацанёнку, придерживаясь стены ущелья – там камни были крупнее и лежали устойчивее. Не глядя, полезла в сумку, под ворохом листьев барсьей лапки нащупала тонкую прочную верёвку, которую всегда брала с собой в горы. Завязала на конце петлю и кинула малышу. Посыпались мелкие камни, когда Тош отпустил ветку и ухватился за верёвку. Сил вылезти самому у него не хватило, и Лика потянула за верёвку, без особого труда вытягивая лёгкое тельце. Только очутившись, наконец, возле молодой ведуньи, Тош заревел в голос от страха. Лика обняла малыша, утешая, и молча гладила его по спине, пока Тош не перестал всхлипывать – выругать его она ещё успеет, когда оба окажутся в безопасности.

– Ну, всё, успокоился? – улыбнулась Лика, заглядывая в покрасневшие глаза. – Давай выбираться отсюда. Иди первый вдоль стенки, и смотри, куда ноги ставишь.

Тош в последний раз шмыгнул носом, кивнул и стал пробираться к выходу из ущелья. Лика задержалась, сматывая верёвку. И вдруг громадный валун, на котором она стояла, и который казался незыблемым, как сама земля, пошатнулся и стремительно поехал вниз. Лика и понять ничего не успела, как оказалась на дне той трещины, в которую едва не угодил Тош.

– Лика! – крик мальчишки утонул в грохоте мелких камней, сыпавшихся ей на голову.

– Замри! Не смей подходить! – сумела выкрикнуть ведунья. Она открыла глаза, пытаясь оценить ситуацию. Щель не особо глубокая – чуть больше человеческого роста, широкая вверху и сужающаяся ко дну. Это её и спасло. Она лежит на дне, а прямо над ней застрял валун, вместе с которым она падала. Лика перевела дух и попыталась выползти из-под камня. Не тут-то было. Левая нога не двигалась. Она прочно застряла, прижатая камнем, и как Лика не пыталась, вытащить её не получалось. Ведунья замерла, переводя дух и тщетно пытаясь справиться со страхом.

Сверху вновь послышалось шуршание камней. Тош подбирался к трещине. Если ещё и он сюда свалится…

– Тош! Кому сказала, не смей подходить!

– Лика! Ты как? Ты живая? Я сейчас. Только скажи, что мне сделать! Я тебя вытащу.

– Тош, слушай меня внимательно. Только ближе не подходи. Со мной всё в порядке, просто я застряла, и верёвка куда-то улетела. Ты меня не вытащишь. Иди сейчас в деревню, приведи помощь.

– Я лучше Рыжика приведу.

– Рыжику я приказала не выходить из дому. Беги в деревню, расскажи всё старосте или мельнику. Они помогут. Скажи только, чтоб верёвку с собой взяли и поторопились.

Лика старается, чтоб голос звучал спокойно и уверенно. Конечно, в деревне не бросят на произвол судьбы свою Мудрейшую, но и в ущелье Вечного Сна на ночь глядя никто не сунется. Разве что утром придут. Пускай большинство деревенских никогда не слышало слово «газ», но что в проклятом ущелье по ночам земля дышит ядом, все знают прекрасно. Но Тошу об этом говорить не обязательно. Сейчас главное – услать отсюда малыша.

– Ну, чего застыл? Чем раньше пойдёшь, тем раньше вернешься! Или ты думаешь, что мне так загорать нравится?

– Да, я понял! Я скоро! Лика, ты только дождись! – в голосе мальчишки звенят слёзы, но он уже взял себя в руки, на четвереньках полез вверх.

– Осторожнее там! Шею себе не сверни, – в след ему выкрикнула Лика.

Шуршание камней и возня вверху совсем затихли, и Лику снова охватил страх. Она раз за разом пыталась освободить ногу, но добилась только того, что вывихнула лодыжку. Молодая ведунья устало откинулась на спину. Говорят, эльфы – живучий народ. Может и ей эльфийская кровь поможет пережить ночь?

Солнце неумолимо клонилось к закату. Скоро нагретая за день земля начнёт остывать, и ядовитый газ начнёт скапливаться в низинах. Голова кружилась всё сильнее, хотелось спать. Интересно, это газ, или она всего лишь перегрелась на солнце, пока поднималась в гору? Или во время падения она ударилась головой сильнее, чем думала? Валун, застрявший в расщелине прямо над ней, казался огромным. Он застилал небо. Горы, камень над ней, камни вокруг неё – в мире не существовало ничего кроме камней. Лика растворялась в камнях, слышала их дыхание, ощущала каждую трещинку в их тяжёлых телах, чувствовала горячие волны тепла подземных недр. Земля была живая. И горы. И камни. И даже пыль под ногами. И она тоже хочет жить!

Лика подняла вверх руки, словно отталкивая нависший над ней валун. Ощутила ладонями шероховатую поверхность и тепло нагретого солнцем камня. И толкнула валун. Изо всех сил! Громадный камень взмыл в небо, как пёрышко. Лика торопливо отползла в сторону и опустила руки. Валун рухнул обратно, расколовшись на две половины.

Молодая волшебница часто дышала, приходя в себя. Что она только что совершила? Ладно, разбираться будем позже. Солнце скоро сядет. Нужно выбираться из расщелины и залезть как можно выше, туда, где концентрация яда будет не такой большой. Одна проблема – на левую ногу она стать не может. Нога распухла и ужасно болит. Вывих, а может даже перелом. Лика не решилась снять сапожок, чтоб как следует осмотреть ногу из опасения, что не сможет надеть его вновь. Кожаное голенище служило хоть какой-то поддержкой, да и перспектива лезть босиком по острым камням её ничуть не радовала.

Лика подтянула поближе к себе сумку с барсьей лапкой. Жаль, что сейчас нельзя ей воспользоваться, ведь барсья лапка вызывает сон. Придется обходиться собственными силами, а лечить себя Лике всегда было тяжелее, чем других. Всё, что ей удалось сделать – это немного унять боль. Перекинув сумку через плечо, девушка принялась карабкаться по почти вертикальной стене расщелины.

Демон Кайдо весь день бесцельно слонялся по дому, не находя себе места. Сейчас он сидел на полу своей комнаты и наблюдал за спящим демонёнком. Тот тяжело вздыхал, крутился и стонал, но не просыпался. Хоть его сон и был вызван магией, всё же это был самый обычный сон, ничего общего не имеющий со сном под печатью. Кайдо становилось легче при мысли, что демонёнок не повторит его судьбу.

Громко хлопнула входная дверь, послышался топот маленьких ног, и на пороге комнаты возник Тош. Но в каком виде! Весь оборванный, окровавленный, он бросился к демону, уткнулся лицом ему в грудь и зарыдал громко, отчаянно.

Большую часть обратного пути он мчался, не разбирая дороги. Спуск по сыпуну он проделал на пятой точке, разорвав штаны, и в кровь ободрав то, что под ними. Он давно сообразил, что никто из деревенских не пойдёт ночью в горы, тем более в проклятое ущелье, а значит, бежать в деревню нет смысла. Пленный демон оставался последней надеждой, и сейчас Тош громко ревел, цепляясь за демона, зарываясь лицом в его рубаху, не в силах остановиться и внятно объяснить, что случилось.

Кайдо неуверенно обнял его, погладил по взъерошенным волосам, вдыхая запах крови и отчаяния исходящий от человеческого ребёнка.

– Тош, ну не реви. Успокойся. Расскажи, что случилось.

– Рыжик. Лика. Она.… Спаси Лику, – и снова зарыдал, пряча лицо на груди демона.

Кайдо резко встряхнул мальчишку за плечи, так что его голова беспомощно дёрнулась, а зубы громко клацнули. Тош замер, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами, зато рыдать перестал и принялся рассказывать всё по порядку.

Демон внимательно слушал, почему-то холодея от ужаса. Он только вчерашней ночью размышлял о том, что смерть хозяйки может принести ему свободу. Но сейчас, когда его обнимал плачущий ребёнок, эта мысль даже не пришла ему в голову. Он снова встряхнул мальчишку за плечи, заставляя поднять взгляд.

– Тош, посмотри на меня. Я помогу. Ты мне веришь?

Мальчик всхлипнул и неуверенно кивнул.

– Повторяй за мной. Я разрешаю тебе выйти из дома и уйти как угодно далеко.

– Я разрешаю тебе выйти из дома и уйти как угодно далеко, – срывающимся голосом повторил Тош.

Всё верно. Уходя, Лика запретила ему выходить без разрешения, но не уточнила – без чьего. Ещё вчера такой простой выход из ситуации не пришёл бы ему в голову, сейчас же это решение казалось естественным.

Кайдо поднялся на ноги, направляясь к выходу, Тош заторопился следом:

– Я покажу дорогу!

– Нет. Дорогу я и сам найду. Я побегу быстро. А ты останься и приведи себя в порядок. Ты только глянь, на кого ты похож. Тебя ж мельничиха прибьёт. Да и наша заноза выругает, когда вернётся.

Кайдо нёсся по лесу длинными лёгкими прыжками. Бежать по следу ведуньи и мальчишки оказалось легко. Может быть, будь Лика одна, выследить её оказалось бы труднее, но обратный след Тоша, который мчался напролом, не разбирая дороги, напоминал след маленького смерча. Кроме того, демон отчётливо чувствовал слабый запах его крови. Когда лес закончился, Кайдо уже давно шёл по этому запаху, не утруждая себя поиском следов и сломанных веток.

Демон бежал быстро, но солнце садилось всё же быстрее. У входа в ущелье Вечного Сна он очутился уже в полной темноте. Для человеческого носа газ не имел запаха, но демон сразу почувствовал странную примесь в воздухе. Входить в ущелье не хотелось, но ведунья была там, Кайдо отчётливо чуял её присутствие.

– Заноза! Ты где там? Отзовись! – никакого ответа, только эхо его крика отразилось от стен ущелья.

Демон набрал в грудь воздуха и кинулся в непроглядную тьму, где даже света звёзд не видно. Правда для его глаз эта тьма не была такой уж непроглядной. Он различил неподвижное тело, распростёршееся на камнях, совсем не далеко от выхода из ущелья.

– Лика!

Никакого ответа. Но она жива!

Демон не очень почтительно схватил девушку в охапку и стремительно бросился к выходу из ущелья. К свежему воздуху.

Лика тонула в вязкой тьме, когда рядом с ней вспыхнуло яркое пламя. Огонь охватил всё её тело, но не обжигал, он обещал спасение. В огне она смогла, наконец, дышать.

Девушка медленно приходила в себя. В голове туман, а перед глазами по-прежнему маячило пламя. И чувствовала она себя странно. Ей потребовалось какое-то время, что бы понять, что это никакой не огонь, а прядь рыжих волос демона, упавшая ей на лицо. А сама она находится на руках у Кайдо, который бежит через ночной лес. Зачем он бежит и куда её тащит? Её голова прижата к крепкому плечу. Демон так близко. Она слышит стук его сердца. Лика вдруг смутилась, её никогда раньше не носили на руках парни. Она забарахталась, пытаясь освободиться.

– Пусти меня!

Демон немедленно опустил её на землю.

Лика не видит его лица, его силуэт в лунном свете кажется зыбким и нереальным. Но его волосы даже сейчас кажутся языками пламени. Это правда он? Её красная птица? Или очередное видение вызванное ядом? Лика чувствует, что сознание снова начинает уплывать куда-то, сил бороться уже не осталось.

Демон склонился над ней, протянул руки. Вся его фигура словно окуталась призрачным пламенем, когда он сжал в ладонях её лицо.

– Лика! Вернись! Ты меня слышишь? Возвращайся немедленно! – странно слышать приказ в его голосе. Но тьма отступает, хотя туман в голове так просто не сдаётся. Лика глупо улыбается, пытаясь скинуть с лица ладони демона.

Он сам убирает руки, еле различимый в темноте. Призрачное пламя исчезло, и теперь непонятно, было ли оно на самом деле. Лика начинает тихо смеяться, непонятно почему. Пытается дотянуться до демона.

– Ты чего ржёшь? Помирать передумала? – в сердитом голосе слышится облегчение, и это веселит девушку еще больше. Она говорит то, что в данный момент кажется ей важным:

– Ты назвал меня по имени.

– Уже не в первый раз. Просто кое-кто очень любит дрыхнуть в неподходящих местах и не слышит, когда его зовут.

Лика пытается подняться и наступает на больную ногу. Вместе с болью приходят воспоминания. Она смеётся и плачет одновременно. Это уже похоже на истерику. Демон снова сжимает в когтистых ладонях её лицо.

– Ты что делаешь?

– Помогаю одной занозе. Не дёргайся.

Его ладони твёрдые и прохладные. Они забирают боль, дают силу. Он что, делится с ней энергией? Разве такое вообще возможно между человеком и демоном? Хотя – раз происходит, значит – возможно. Лика отогнала лишние вопросы, радуясь, что они вообще возникли. Туман в голове стремительно рассеивался.

– Спасибо, Кайдо. Можешь перестать. Я в порядке.

– Что у тебя с ногой?

– Вывихнула. А может, сломала. Хотя нет, если б сломала, я б на неё совсем опереться не могла, а я ж из расщелины вылезла.

– Дай посмотреть.

Не дожидаясь разрешения, демон уже вспарывал когтем кожаное голенище.

– Ну что там? – Лика пытается рассмотреть собственную ногу, но получается это у неё плохо.

– Вывих. Хочешь, вправлю?

– А ты сумеешь?

– Думаю да.

– Так думаешь или умеешь? Хотя – давай! Всё равно, я сама себе ногу не вправлю.

Прохладные ладони ещё раз пробежались по ноге, от колена до кончиков пальцев и обратно. В одной руке демон сжал её лодыжку, в другой – ступню. И резко дёрнул. От острой боли в глазах вспыхнули искры, и Лика всё-таки потеряла сознание.

Очнулась она дома, в своей кровати. Солнечный луч из окна бьёт прямо в глаза. Уже так поздно. Она лежит полностью одетая, даже сапог на правой ноге никуда не делся. Левая нога плотно перебинтована тканью, подозрительно похожей на рукав рубахи демона (а может даже – на два рукава). Самого Кайдо нигде не видно, зато на полу у кровати обнаружился прикорнувший Тош. Лика первым делом стянула сапог и слезла с кровати, чуть не наступив на Карася, который, оказывается, спал тут же. Котёнок возмущённо мяукнул, разбудив мальчишку. Тош сонно моргнул, разглядел ведунью и одним прыжком повис у неё на шее. В порванной одежде, весь исцарапанный, на щеках – высохшие дорожки вчерашних слёз. И явно готовится снова зареветь. Нужно отвлечь его, что бы потом не пришлись утешать. Лика подхватила малыша на руки, закружила по комнате, не обращая внимания, что левая нога всё ещё болит.

– Тош, ты молодец! Ты меня спас! – И подкидывая пацанёнка в воздух, – ты у нас герой.

Лика опустила смеющегося мальчишку:

– А где Кайдо?

– Рыжик с чёрненьким сидит. Как тебя принёс, сразу к нему пошёл.

– Барсья лапка! – спохватилась Лика, и сразу наткнулась взглядом на сумку, висевшую на спинке кровати. – Ох, слава Небесному отцу, она здесь! Тош, тебе задание. Сгоняй к ручью, принеси воды. Но сначала, – она окинула мальчишку критическим взглядом, – вымойся сам. Ты выглядишь, будто с войны вернулся.

Тош кивнул, подхватил котёнка и поскакал на кухню за ведром. Лика кинула ему вслед чистую рубаху, которую она собиралась перешивать для демона:

– Наденешь потом это.

– Ага.

Прихрамывая, Лика отправилась в соседнюю комнату. Кайдо сидел на полу, привалившись к стене. Он вскинул глаза на ведунью, одарил непонятным взглядом.

Лика смешалась, не зная, что сказать. Демон тоже молчал. Лика перевела взгляд на демонёнка:

– Как он?

– Не знаю. По-моему плохо.

Кайдо и сам выглядел не очень хорошо – его лицо осунулось, а кожа словно посерела. Лика решила, что это бессонная ночь на него так подействовала. Она тоже сейчас наверняка не лучше смотрится. И вообще сейчас есть проблемы поважнее, чем внешний вид демона. Почему-то Лике было трудно смотреть на своего спасителя, хотелось нагрубить, и она поспешила скрыться на кухне, прежде чем успела наговорить ему незаслуженных гадостей. Надо бы поблагодарить его, но даже сказать простое «спасибо» почему-то не получалось.

Тош притащил ведро воды, половину разлив по дороге. Рубаха, которая была велика демону, мальцу и вовсе доставала до колен. Лика сердито шелестела страницами и гремела горшками, рылась в ворохах сушёных трав. Ей тоже хотелось искупаться и сменить одежду, но вид мечущегося во сне демонёнка заставлял поторопиться. Она поставила на огонь котелок с водой и повернулась к Тошу:

– А ну-ка иди сюда, покажи спину.

На чистой рубахе расползалось кровавое пятно от потревоженных мытьем царапин. Тош, насупившись, стянул рубашку.

– О, Великая Мать-хранительница! У тебя вся кожа содрана. И ты молчишь! Ложись на лавку. И штаны снимай.

Лика сосредоточилась, собирая силы, несколько раз провела руками по телу ребёнка, исцеляя многочисленные ссадины, порезы и синяки.

Тош заёрзал, выводя целительницу из короткого транса:

– Ух ты, Лика, здорово! Ничего не болит.

– Одевайся, лягушонок. И посиди пока с нашими демонами, не мешай мне, что б я тут ничего не напутала.

Когда Лика появилась с котелком ароматного горячего варева, мальчик и демон сидели рядышком и одинаковыми взглядами смотрели куда-то сквозь стену. Ведунья не стала их прогонять. Пока остывал отвар барсьей лапки, она начертила углём посреди комнаты круг, опоясанный непонятными никому, кроме неё самой, символами. Поставила по углам плошки с тлеющими пучками трав. Комната наполнилась остро пахнущим сизым дымом. Тош и Кайдо не сводили с неё глаз, и оба старались не шевелиться, чтобы потревоженная ведунья не выставила их за дверь.

Лика на руках перенесла демонёнка, положила в центр круга. Обтерла его лицо смоченным в отваре пучком свежей барсьей лапки. Сведённое судорогой маленькое тело немного расслабилось, и молодая ведунья заставила его хлебнуть зелья. Демонёнок закашлялся и затих, а Лика замерла возле него на коленях, стиснув ладонями его виски и тихо бормоча заклинание, позволяющее проникать в чужой разум.

Пелена ужаса, окутывающая его сознание, постепенно растворялась, из мокрого тяжёлого одеяла превращаясь в густой серый туман. Пробираться сквозь туман было трудно, Лика слабела с каждым шагом, но и туман редел. Ментальный барьер больше не выглядел непреодолимой каменной стеной. Сейчас это скорее была ненадёжная глиняная ограда, покрытая сетью трещин. Сломать её не трудно. Но вот делать этого, ни в коем случае нельзя, иначе можно разрушить скрытый за ней разум. Нужно убрать барьер так, чтобы не навредить демонёнку. Лика прикоснулась к шершавой глине. Под её руками ограда начала медленно таять, становиться прозрачной и исчезать. Но это забирало силы. Много сил! В реальном мире молодая ведунья покачнулась, чуть не упав.

– Кайдо, помоги мне, – удаётся выдавить ей. И в хриплом голосе просьба обращается в приказ.

Демон подчиняется мгновенно. Крепкие руки ложатся ей на плечи. В сером тумане вспыхивает яркое пламя, обнимает алыми крыльями, вливается в её тело, приносит с собой силу и спокойную уверенность. Огонь охватывает остатки барьера, стирая его окончательно.

Мысли, чувства, воспоминания демонёнка нахлынули со всех сторон. Теперь уже Лика закрылась щитом, не желая лезть в чужую душу. Но имя демонёнка пришло первым. Осори. Странное непривычное слово с ударением на первую букву. И значит оно «Листок, влекомый ветром». Подходящее имя – черный демонёнок сейчас и правда как листок, подхваченный ветром иного мира.

Тусклый зелёный огонёк мерцает в темноте.

– Осори, – зовёт его по имени молодая ведунья, и опускает перед ним щит, обнажая свои мысли. Огонёк робко тянется навстречу. Лика обнимает его разумом, чувствуя рядом присутствие Кайдо и кого-то еще. Тош! Он-то, как попал в связку?

Демонёнок еще не понимает их языка. Теперь, когда барьер ужаса, отгораживавший его от мира, исчез, ему только предстоит впитать это знание. Но сейчас слова не нужны. На какое-то мгновение мысли и эмоции четверых становятся едины, а потом они приходят в себя в маленькой наполненной сизым дымом комнате.

Лика помогает подняться чёрному демонёнку по имени Осори, Кайдо подхватывает на руки обессиленного Тоша. Он не сумел помешать малышу включиться в цепочку. Тош кинулся на помощь, когда увидал, как демон чуть не упал на целительницу, отдав ей все свои силы. Когтистая ладонь осторожно убирает мокрые волосы с лица ребёнка. Ему просто надо выспаться и всё будет в порядке. А вот для него самого это невозможно.