Русские на службе у Вермахта

В следующем, 1982 году, Краснов был отчислен из Николаевской Академии Генерального штаба из-за провала одного из экзаменов. Однако для него это не стало большой трагедией, так как он смог после этого полностью отдаться своему любимому хобби – писательству. «В 1896 году в Санкт-Петербурге увидел свет первый исторический труд Краснова – «Атаман Платов». В том же году была издана в 219 страниц карманного формата книжка – «Донцы. Рассказы из казачьей жизни». Сборник рассказов чисто чеховского вида, названия рассказов бытовые, почти не военные: «Денщик», «Не люба…«».114

Литературную деятельность Краснова в конце XIX века прервала краткая командировка в Абиссинию (Так когда-то называли нынешнюю африканскую страну – Эфиопию.) Здесь русские эксперты инструктировали и обучали гвардейцев местного императора Менелика II. Об этом своем первом военном опыте Петр Краснов оставил потомкам очень красноречивую книгу: «Казаки в Абиссинии». Вот какие подробности о службе русских солдат и офицеров в этой далекой от России стране сообщал Петр Краснов на страницах своего сочинения: «А между тем абиссинцы не так уж страшны… Их нужно давить волей и духом, они бегут цепями, их надо атаковать сомкнутыми ротами, эскадронами, рвать эти цепи, хватать резервы, идти туда, где отчаянно визжать солдатские жены… Они идут 70—80 верст в день, идите 100, 120 и они удивятся и сдадут.

Кого уважают они теперь из европейцев. Одних русских, потому что одни русские оказались сильнее их волей и духом. Русские врачи ковыряли своими белыми руками в вонючих гнойных ранах абиссинских солдат, до которых абиссинец, считая это «кефу» (скверным), не прикоснулся бы ни за что. Гнойные раны заживали и солдат возвращался в строй. Русский кавалерист поручик Б-ч метался по Абиссинии, производя разведки с быстротой и энергией, превосходящей абиссинские, и вот его прозвали «огонь человек», «телеграф человек» и начали уважать.

«Уважать белого воина» – это очень, очень много для абиссинца».115

К этой своей книге Петр Краснов приложил своеобразное руководство по общению с африканскими аборигенами. В нем были и такие строки: «Помни, что ты белый, человек высшей расы, и не теряй своего достоинства рукоприкладством и суетой. Олимпийское спокойствие внушит к тебе уважение».116

После возращения из столь увлекательного приключения на другой континент, Петр Краснов уже не мог мирно проживать в своей уютной петербургской квартире. Его манили новые приключения и испытания. В самом начале двадцатого века Краснов посетил турецко-персидскую границу, Китай, Индию, Японию и Маньчжурию. После завершения всех этих длительных поездок по далеким странам, Краснов вернулся на родину, где был удостоен должности полкового адъютанта гвардейского Атаманского полка. В таком звании он и встретил начало Русско-Японской войны 1904—1905 гг.

Петр Николаевич Краснов, как и многие другие русские военные аристократы его времени, с пренебрежением относился к своему азиатскому противнику – японцам. В их представлении, война Российской империи против этой небольшой островной империи будет недолгой, и, обязательно, окончится победой русских. В газете «Русский инвалид» после начала конфликта между Японией и Российской империей стали появляться статьи Петра Николаевича Краснова под общим названием – «На войне». В этих письмах Краснов нередко выражал свое собственное отношение к японцам: «Весьма вероятно, что японцы грубо и жестоко обращаются с ранеными и с пленными, но это происходит оттого, что они не умеют обращаться хорошо… Никогда не надо забывать, что это дикари, лишенные главного достоинства дикаря – мягкости души».117

Однако совсем вскоре обнаружилось, что японцы не только превосходно владеют оружием, но и прекрасно умеют воевать. Это обстоятельство несколько шокировало российскую военную элиту. Ярким примером тому стало Мукденское сражение в феврале – марте 1905-го года. «В Мукденском сражении русские потеряли убитыми 10 генералов, 2100 офицеров, более 58 тысяч нижних чинов. Без вести пропали два генерала, 310 офицеров. Еще 27 тысяч русских воинов попали в плен. Таких потерь русская армия не несла со времен скобелевских походов».118 Очень поздно, но к русским военным все-таки пришло отрезвление, и они поняли, что имеют дело не с азиатскими дикарями, а с вполне цивилизованной и хорошо организованной армией противника.

Сам Петр Краснов участвовал в этой войне лишь в качестве фронтового журналиста. На фронте он исполнял обязанности собственного корреспондента военной газеты «Русский инвалид». Однако статус журналиста не помешал Краснову испытать на себе все «прелести» настоящей войны. «… военкор так же лазит по окопам в грязи, в холоде, в сырости. Так же не досыпает и грызет те же сухари. Его также не пощадит осколок или пуля, как любого из воинов. Вот только строевой офицер получает ордена, чины, должности, льготы при поступлении в академию. Ранят его, глядишь, – вместе с рукой на перевязи, на груди уже белеет крестик Святого Георгия… А убьют военного корреспондента – никто и не заметит. Его кровь, его жизнь стоят не больше газетной статьи, которая живет, как известно, лишь один день».119 Однако за свою журналистскую деятельность Краснов все же был удостоен рядом престижных российских военных наград. Он получил орден Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», орден Святого Владимира 4-й степени с мечами и с бантом, а также мечи к уже имевшемуся у него ордену Святого Станислава.

После поражения России в войне против Японии, Петр Краснов несколько изменил свое предвзятое отношение к японцам. Вскоре после окончания Цусимского сражения 28 мая 1905 года, в ходе которой российская 2-я эскадра Тихоокеанского флота России была полностью потоплена, Краснов писал в газете «Русский инвалид»: «Войны ведутся не армиями и полководцами, а народом!»120. Тем самым молодой офицер признал высокую боеспособность и цивилизованность людей, которых он еще совсем недавно называл «дикарями».

После войны, Петр Краснов вернулся в Санкт-Петербург в звании подъесаула. В это время Краснов становится свидетелем начавшейся Русской революции 1905—1907 гг. Как потомственный военный аристократ, Петр Краснов воспринял все масштабные и кровавые события тех лет, как банальный бунт толпы. Для него эти революционные события, происходившие в Санкт-Петербурге и Москве, стали лишь обычными уличными беспорядками, которые, по мнению Петра Николаевича, нужно было как можно скорее подавить. «Клинки донских казаков нанесли мало вреда японцам. Зато вволю поплясали казачьи ногайки по спинам соотечественников – бастующих рабочих и бунтующих крестьян. Для Краснова события, получившие название „первая русская революция“, стали всего лишь отменным театральным представлением в Москве».121

Ордена Петра Краснова за участие в Русско-японской войне.

После событий Русско-японской войны, Петр Краснов решает временно сократить свои литературные труды, и заняться своей физической подготовкой и военной службой. В 1907 году он поступает в Офицерскую кавалерийскую школу. После ее окончания остается работать в ней же инструктором. Своим прилежным трудом и разнообразными служебными навыками, Петр Краснов заслужил хвалебные отзывы от своего руководства: «Много раз бывал за границей. Знает иностранные языки… Работоспособность и энергия его, разумная инициатива строевой деятельности исключительные, поэтому всякое поручение исполняется этим штаб-офицером превосходно и с ярким оттенком высокого воинского духа. Прекрасный семьянин, чужд кутежей, азарта и искания популярности. Рассудительный, тактичный, настойчивый с сильной волей и характером, он пользуется авторитетом у сослуживцев и подчиненных. Бережливый к казенному интересу, одарен организаторскими способностями. Выдающийся штаб-офицер этот достоин возможно скорейшего выдвижения по службе и назначения командиром казачьего полка без очереди»122.

Вскоре начальник Петра Краснова, заместитель начальника школы, князь Багратион, вверяет ему в командование целый казачий полк. За новым назначением Краснов должен был отправиться в туркестанский город Джаркент (Ныне расположен в Казахстане). Именно здесь дислоцировался 1-й Сибирский казачий полк, которым Краснову довелось командовать с 1911 по 1913 годы.123 Во время командования этим полком Краснов совершил военную экспедицию в Китай с целью охраны там зданий русского банка и русского посольства. Однако за это время, ни в каких значимых военных действиях ему поучаствовать не удалось.124 В 1913 году несколько месяцев Краснов также успел поруководить 10-м Донским казачьим полком. В это время, ввиду большого количества свободного времени, он успел написать несколько значимых литературных трудов: биография А. В. Суворова, пособие по истории «Картины былого Тихого Дона», романы «В житейском море», «Погром», «Волшебная песня».

Командиром 10-го Донского казачьего полка Петр Краснов и встретил начало Первой мировой войны. Эту войну, начавшуюся в августе 1914 года, русское общество встретило с большим воодушевлением. Большие надежды на скорую победу в ней питало и правительство Российской империи. Русская пресса тех дней писала:

«Выступив защитницею Сербии и связав свою судьбу с судьбою славянства, Россия пошла навстречу германским планам и смело приняла брошенный ей вызов на смертный бой. Манифест Русского Царя, Его призыв русского народа на защиту родины, его обещание не слагать оружие до тех пор, пока хоть один неприятельский солдат останется на Русской Земле, – вызвали во всей стране высокий подъем патриотического энтузиазма. Ясная и родная каждому русскому гражданину идея войны – защита России и славянства – сразу сделала ее необычайно популярной во всех общественных кругах. Горячо отозвавшиеся на Монарший призыв к национальной самозащите, запасные идут в армию с бодрыми песнями и радостными криками „Ура!“».125

Для Петра Николаевича Краснова начавшееся мировая война была отличной возможностью наконец-то принять участие в настоящих боях и продемонстрировать свою храбрость. Уже в первые дни войны он отличился в боях как превосходный солдат и офицер. 4 августа 1914 года казаки под командованием Краснова отличились в бою с венгерскими гусарами у железнодорожной станции Любеч на территории Украины. «Подпустив гусар на 900 шагов, казаки ударили густыми винтовочными залпами, рассекли пулеметными очередями… Через несколько минут колонны противника растаяли, скошенные фронтальным и фланговым огнем. Лишь на правом фланге два эскадрона гусар сомкнулись со встречной казачьей лавой. И тут бой был короток: венгры потеряли только убитыми более 500 кавалеристов, в том числе обоих командиров эскадронов – Кеменя и Микеша. Общие потери казаков – 60 станичников».126 За победу в этом бою Краснов был удостоен Георгиевского золотого оружия. Далее Краснов делает успешную военную карьеру на фронте. Уже осенью 1914 года он получает чин генерал-майора.

Русская общественность с восторгом встречала начало Первой мировой войны, ожидая больших успехов, всемирной славы для России и легких побед над врагом. Фото из российского журнала «Нива». 1 августа 1914 года. Толпа столпилась на Дворцовой площади Санкт-Петербурга, восторженно приветствуя императора Николая II.

Февральскую революцию в России Петр Краснов встретил командующим 2-й казачьей сводной дивизией. Краснов, оставаясь представителем консервативной русской военной аристократии, без энтузиазма встретил это событие. В своих воспоминаниях он позже писал по поводу Временного правительства в России после буржуазно-демократической революции в начале 1917 года: «…Я не был поклонником Керенского… и я иду к нему… Не к Керенскому иду, иду к Родине, к Великой России, от которой отречься не могу… Родина его избрала, она пошла за ним; она не сумела найти вождя способнее, пойду помогать ему, если он за Россию…».127

Отношения с новой революционной армией и властью у Петра Николаевича не складывались. «4 мая 1917 года на железнодорожной станции Видибор генерал Краснов попытался восстановить дисциплину среди расположившегося рядом армейского пехотного полка. Его, на глазах казаков 16-го и 17-го донских полков, арестовала толпа пехотинцев и повела в полковой комитет. Там боевого военачальника обвинили в контрреволюции, причем обвинителем выступал казак 17-го полка Воронков, и постановили: под солдатским конвоем отправить в Минск для предания суду революционного трибунала… в Минске его конвоиры растерялись, что дало ему возможность связаться с военным комендантом вокзала, а тот уже позвонил в штаб командующего Западным фронтом генерала Гурко. По личному распоряжению последнего Краснова освободили. Но после этого случая, когда донские казаки равнодушно смотрели на арест своего командира, Краснов стал своих станичников опасаться больше, чем немцев».128

Краснов с ужасом наблюдал за разложением русской армии. Казачьи части изначально, после победы Февральской революции и издания Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов 14 марта «Приказа №1», фактически лишавшего русских офицеров власти над подчиненными им солдатами, не сильно прониклись духом анархии и вседозволенности. Однако вскоре и казаки, уставшие от продолжительной войны и тягот фронтового быта, начали пренебрегать своей военной службой. «Сначала начались митинги с вынесением самых диких резолюций, с немедленным претворением их в жизнь, потом казаки нарядились в красные банты и ленты и перестали выполнять приказы офицеров, заниматься боевой подготовкой. В итоге станичники предали самое святое дело для каждого кубанца. Они перестали чистить и регулярно кормить своих боевых коней, выращенных в родных станицах, на которых покинули отчий дом, на которых воевали три года».129

В такой ситуации Петру Краснову пришлось признать, наверное, один из самых страшных фактов в своей жизни: «Смерть казалась желанной… ведь рухнуло все, чему я молился, во что верил, что любил в течение пятидесяти лет – погибла армия!».130

В ходе Корниловского путча в августе-сентябре 1917 года генерал Краснов был арестован в Пскове. Туда он прибыл для того, чтобы возглавить по приказу генерала Лавра Георгиевича Корнилова 3-й конный корпус. Этот корпус Краснов, по договоренности с Корниловым, должен был использовать для занятия Петрограда.131 Однако выполнить возложенную на него миссию Краснов так и не смог. На два дня он был заточен в городской тюрьме. К тому времени Корниловский путч был подавлен.

После столь короткого тюремного заключения, Краснов возненавидел Временное правительство в революционной России еще больше. «Освобождение принесло новое открытие – в России теперь республика! Керенский, который теперь стал и Верховным Главнокомандующим (не служив в армии и дня), взял и объявил, что с 1 сентября в России вводится республиканский строй. То, что никто всерьез и громко не возмутился таким самоуправством, не указал, что подобное решение может принять только Учредительное Собрание, выборы которого никто не отменял – доказывало только то, что всем уже было наплевать на Керенского, и на Учредительное Собрание, и на форму государственного устройства. Объяви Керенский себя хоть султаном, а страну „Великим Каганатом“ – никто бы не чихнул».132

После освобождения из тюрьмы, Краснов все же получил в командование 3-й конный корпус. До сентября 1917 года кавалерийский корпус Краснова продолжал оставаться в Пскове. Однако политическая обстановка в революционной России в то время начала снова стремительно меняться. Председатель Временного Правительства России и верховный главнокомандующий Александр Керенский начал опасаться военного мятежа в столице со стороны левых сил, а, именно, большевиков. Чтобы обезопасить себя, а также и без того хрупкий республиканский строй, установившийся в то время в России, Керенский приказал генералу Краснову и его казачьему корпусу занять оборонительные позиции возле Петрограда (Санкт-Петербурга революционных лет). Однако Керенский не просто позвал Краснова на помощь, но сделал это под предлогом защиты столицы России от наступающей немецкой армии. «3 сентября 1917 года Военный министр Временного Правительства генерал Верховский срочно вызвал его в Петроград и огорошил сообщением. Немцы готовят наступление на столицу „республики“, а посему требуется срочно сосредоточить части конного корпуса в районе Павловск – Редкое-Кузьмино – Пулково – Гатчина – Ораниенбаум – Старый Петергоф».133 Таким образом, глава республиканского правительства России вверял безопасность столицы государства в руки тому самому генералу, который совсем недавно принимал участие в заговоре против этого самого правительства. Генерал Краснов позже сам упоминал об этом интересном факте в своих воспоминаниях: «почуял [Александр Керенский, При. автора] более сильную опасность с лева – со стороны большевиков… Как странно это было, но за первою помощью Керенский обратился к тому самому… корпусу, который шел арестовать его».134

Петр Николаевич выполнил распоряжение главы Временного Правительства, расположив свой конный корпус возле Петрограда. Предлогом для столь сложного приказа со стороны правительства было то, что Керенский и его министры опасались не только мятежа со стороны левых сил, но также и со стороны консервативных военных. Возможно, у Краснова и были мысли о насильственном свержении демократического правительства в Петрограде с помощью своих казаков и столичных юнкеров, однако этот генерал оставался преданным своему военному долгу перед воюющей страной, нежели сиюминутным политическим выгодам. «Поднять корпус по тревоге и двинуть на Петроград! К вечеру, с помощью юнкеров военных училищ, он будет хозяином положения в столице…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Overy R. Russia’s War: A History of the Soviet War Effort, 1941—1945. N. Y.: Penguin, 1997. P. 287; Beevor A. The Fall of Berlin 1945. N. Y.: Viking, 2002.

2

История второй мировой войны. Т 10. Воениздат. 1979. С. 504

3

Судьба военнопленных и депортированных граждан СССР. Материалы комиссии по реабилитации жертв политических репрессий. Новая и новейшая история. №2. 1996. С. 92

4

Там же. С. 94

5

Заметки для доклада Адмирала Канариса относительно распоряжения об обращении с советскими военнопленными от 15 сентября 1941 г. Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в 8-ми томах. Т. 4. С. 210

6

Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры – Русское издание №1, 2006. С. 8

7

Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. Александров К. М. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб. 2015. С. 186

8

Там же. С. 189

9

Там же. С. 190

10

Будет ли воевать Германия? Часовой. Орган связи русского воинства и национального движения за рубежом. №190. 25 мая 1937. С. 6—7

11

Soviet Nationalities in German Wartime Strategy. Alex Alexiev. 1982. С. 6

12

Там же. С. 6

13

Русские солдаты Вермахта. Герои или предатели. К. Александров. М., Эксмо. 2005. С. 9

14

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований Комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. Александров К. М. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб. 2015. С. 4

15

Там же. С. 88

16

Рабоче-крестьянская Красная Армия. Серия пособий политрукам к политуставу. Выпуск 1. М.: Высший военный редакционный совет Москва. С. 37

17

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. Александров К. М. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб. 2015. С. 130

18

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований Комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. Александров К. М. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб. 2015. С. 155

19

Суржик Д. В. К старому соперничеству военных лет добавлялось новое, связанное с современным противостоянием групп военачальников. Факторы боеготовности Красной армии: «чистки» и «болезни роста» в новых военно-исторических трудах. Военно-исторический журнал. №8. 2016. С. 69 – 77

20

Суржик Д. В. К старому соперничеству военных лет добавлялось новое, связанное с современным противостоянием групп военачальников. Факторы боеготовности Красной армии: «чистки» и «болезни роста» в новых военно-исторических трудах. Военно-исторический журнал. №8. 2016. С. 69 – 77

21

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований Комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. Александров К. М. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб. 2015. С. 166

22

Хью Т. Гражданская война в Испании. 1931 – 1939 гг. М., 2003. С. 310

23

РГВА Ф. Оп. 9 Д. 1187 Лл. 4,6

24

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований Комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. С. 145

25

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований Комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. С. 146

26

Гусак А. В. Дезертирство из Красной армии как социальная основа преступности в период Великой Отечественной войны (1941 – 1945 гг.). Вестник ЮУрГУ, №8, 2008. С. 9

27

Там же. С. 9

28

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований Комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. С. 186

29

Там же. С. 186

30

Будем правдивы. Часовой. Орган связи русского воинства и национального движения за рубежом. №182—183. январь 1937. С. 2

31

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований Комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. С. 188

32

Там же. С. 188

33

Будем правдивы. Часовой. Орган связи русского воинства и национального движения за рубежом. №182—183. январь 1937. С. 2

34

В эти дни. Часовой. №243. 10-го сентября 1939. С. 2

35

Александров К. М. Генералитет и офицерские кадры вооруженных формирований Комитета освобождения народов России 1943—1946 гг. С. 205

36

Там же. С. 206—207.

37

Там же. С. 206

38

Иностранные формирования Третьего рейха. Под. ред. Семенова К. К. М., Астрель. 2011. С. 512

39

Там же. С. 512

40

Там же. С. 515

41

Там же. С. 516

42

Там же. С. 516