Радуга чувств, или Учиться любить

«открывалку», надавил с точно рассчитанным усилием – и клешня разломилась. Со стороны это действие не казалось таким уж трудным, и Джойс успокоено улыбнулась. Молодой человек уже начал вынимать мясо из клешни, и девушка подумала, что необходимо поторопиться, если она не хочет пропустить следующий этап. Она тут же подсунула клешню под странный прибор, нажала на него… С клешней произошло что-то очень странное: она проследовала по замысловатой траектории и оказалась около тушеного зайца, сервированного на соседнем столе. В первый момент девушка не могла даже понять, что случилось. Странно изогнутое «приспособление» находилось у нее в руках, а то, что должно было быть открыто… Его просто не было.

Только через несколько минут Джойс по-настоящему поняла, что только произошло! Ей ни за что не хотелось верить, что клешня омара так внезапно испарилась! Незаметно девушка оценила реакцию гостей ресторана и сразу поспешила уставиться в свою тарелку. Была уверена, что со всех сторон на нее смотрят с усмешкой. Что она наделала?! Неужели в такой ответственный момент оказалась такой неряхой?! Но перед тем как окончательно впасть в отчаяние, она почувствовала, что готова на все, даже броситься в раскаленную лаву, лишь бы только не вызвать гнева Антони. А молодой человек изумительно быстро для такой аварийной ситуации сумел взять себя в руки. Он весело рассмеялся, жестом подозвал официанта и велел навести порядок. Пока подавали новое блюдо, Антони начал извиняться:

– Простите, это моя вина. Я должен был сам открыть эти клешни. И как я не подумал!

Он посмотрел на ее губы: они были крепко сжаты, как будто она боялась говорить. Руки ее слегка дрожали, как ажурные занавески на ветру.

Антoни не знал, что сказать. Наверное, впервые ему пришлось общаться с такой тонкой натурой: все тело девушки словно выражало чувство вины. А затем юноша еще раз посмотрел на Джойс своим теплым бархатным взглядом. Она же, ощутив это, вернула себе свое хладнокровие – и в ее глазах цвета весенней травы засверкали искорки смеха. Антони очарованно смотрел, как она расцветает, словно роза после короткого ливня.

– Огромное спасибо, мистер Милтен. – Она уже не стеснялась отвечать ему.

– Ты могла бы обращаться ко мне по имени? – тихо попросил он.

– Ну как хотите… Антони.

– Так лучше. Так ты принимаешь мое предложение о дружбе? Она не верила своим ушам.

– Я… я только что устроила почти катастрофу, а вы предлагаете мне стать вашей подругой?

– Ну не воспринимай это так серьезно, потому что я еще не в состоянии обещать тебе верность и все эти моральные штучки, которые парни должны обещать девушкам… – И тут он наткнулся на ее взгляд. Он не был ни возмущенным, ни растерянным, он просто был изумленным. Наверное, никто не говорил с этим невинным созданием так конкретно. Ее особенная, ангельская внешность толкала мужчин лгать ей. А ему почему-то этого не хотелось…

– Мы из разных миров, Антони, – нежный голос Джойс прервал его мысли.

– Ты говоришь так, потому что тебе не понравилось то, что я сказал?

– Наоборот. Это мне понравилось. Ведь ты почти не знаешь меня, но тебе не хочется обманывать нас обоих.

– Тогда что?

– Ты забыл, что только что случилось?

– Ну и что? Заставила побегать целую гвардию официантов.

– А мне было не до шуток! И я чуть не погибла в воображаемой лаве.

«Воображаемая лава?! – Он еле успел подавить свой смех. – Ну и фантазии!» Но вместо того чтобы ответить, скользнул долгим взглядом по ее тонкому, но не худому телу, по изящным рукам, которые могли бы ласкать его. А потом заглянул в ее глаза неповторимого оттенка, увидел ее полные губы, которые он мог бы целовать, целовать, целовать…

Она дышала, она говорила, как он. И он ощущал ее, как самого себя. Она была такая естественная, ни с чем не сравнимая. Наверное, он спятил?! Такого с ним никогда раньше не происходило! Или происходило много раз, но те женщины были ему уже неинтересны и он все забыл?

– Может, все-таки попробуем… пожалуйста, – еле слышно произнес он, завороженный таким почти необъяснимым волшебством.

Глава четвертая

Когда маленькая Джойс ворвалась в комнату полуголая и вся в слезах, ее мать от неожиданности испугалась. Это было десять лет тому назад, но воспоминания всплыли в сознании девушки так четко и ярко, как будто все было вчера.

– Что?! Что случилось, Джойс? – с большим трудом мать пыталась не паниковать от только что увиденного. – Кто тебя так?!

– Один молодой человек, мама.

– Что?! Какой молодой человек?! Не… не слишком ли ты мала для подобных историй?!

Озадаченная девочка стыдливо опустила голову и ничего не ответила. Раньше ей никогда не приходило в голову, что она делает что-то непристойное. Ей просто было нужно иметь кого-то, кто постоянно окружал бы ее заботой! Тот, кто бы ее забавлял, с кем она могла бы беспечно смеяться. К сожалению, ее родители не смогли ей дать ни любви, ни тепла.

– Ну не расскажешь ли ты, что случилось? – Абигейль Хейс выглядела достаточно уверенной в себе, и она делала все возможное, чтобы не выдать овладевшие ею беспокойство и напряженность. Ее голос только на минуту стал хриплым, а затем к нему постепенно вернулась необходимая мягкая тональности. Личико девочки засветилось: давно она не слышала таких деликатных слов от своей матери.

– Я и Рони нашли домик Белоснежки и семерых гномов, но, к сожалению, в нем никого не было.

– Конечно, никого там не было и не будет! Как вообще ты можешь верить в подобные выдумки?! Все сказки – это забава для малышей, а ты уже не маленькая! Надо уметь отличать, что настоящее, что – нет! И кто этот Рони?! Он твой друг, а я ничего о нем не знаю?!

– А я давно хотела тебе рассказать, мама, но ты постоянно отвечала, что ты очень-очень занята и у тебя нет времени.

Нежно-зеленые глаза девочки уставились на мать с удивлением. Сейчас Джойс жаждала узнать, почему не надо верить в сказки. Разве не правда, что они всегда отражают действительность?! Но с горечью столкнувшись с твердым, непоколебимым мнением Абигейль Хейс, она вдруг поняла, что не надо спрашивать ни о чем. Растерянность и смущение сжимали ее как будто железным обручем. Поэтому ни о чем больше, она не осмелилась спросить.

– О чем ты так задумалась, девочка моя? Что же с тобой случилось? Губы маленькой Джойс дрогнули. Все ж, она решилась на объяснения, не была в состоянии превозмочь эту давящую растерянность:

– Когда я увидела, что в домике никого нет, я спросила у Рони, где Белоснежка. А он мне ответил, что она попросила ее подождать. Она ушла за грибами и ягодами и поэтому могла задержаться. Я так хотела ее увидеть и согласилась остаться.

– Глупая девочка! Как вообще ты осмелилась остаться?!

– Но я так сильно хотела встретиться с Белоснежкой и с ее друзьями- гномами!

– Я не могу в это поверить! Тебе уже одиннадцать! – Абигейль Хейс еле смогла сдержать свой гнев и не ударить дочь.

– Сказки отражают действительность. – Девочка ни за что не желала сдаваться. – Так наша классная руководительница говорит!

– Сказки отражают действительность – некоторые больше, некоторые меньше, но они далеко не сама действительность! – И неожиданно для себя мать успела овладеть собой и прижала к сердцу свою разочарованную дочку:

– И что сделал после этого Рони?

– Я села на скамейку и начала ждать. Тогда Рони приблизился ко мне и обнял меня. Не знаю, почему, но я почувствовала себя очень усталой. Опустилась в его объятия и почти уснула. А затем ощутила, как одна его рука полезла под мою блузку, а другая пыталась залезть под юбку.

– Что? – остолбенела госпожа Хейс. – А ты не испугалась?

– Я подумала, что вижу очень бессмысленные сны, и снова впала в забытье. Меня разбудила ужасная боль! Прошу тебя, мама, не заставляй все говорить тебе! Я очень хочу спать, а ты настаиваешь, чтобы я рассказывала тебе такие неприятные вещи! – И изнуренная девочка не выдержала и заплакала.

Ужасное несчастье, которое с ней случилось, было ее личной проблемой, и она не желала ни с кем обсуждать произошедшее. Ей казалось, что это отвратительное событие уже целиком охватило ее существо, поэтому она и отказывала разъяснять его – неистово боялась столкнуться с ним снова и снова.

Однако мать настаивала на своем: она ни за что не хотела остановиться, утихомириться, а бестактно засыпала вопросами своего злосчастного ребенка. Ее взгляд стремился подчинить, проникнуть как можно глубже в сознание дочери, а незрелая Джойс не знала, как перебороть эти гипнотизирующие стальные глаза.

– Мама, я тебя уже объяснила: то, что случилось со мной, это мое дело! Оставь меня в покое!

– Как я могу не интересоваться твоими проблемами?! Я мать, а мать всегда отвечает за своего ребенка!

– Но… – Джойс хотела произнести, то, что считала нужным: «У меня есть серьезные проблемы, и ты настаиваешь, что должна быть рядом. Почему же ты была занята все эти годы, пока я росла?!» Но вдруг она осознала, что нельзя говорить такие слова матери. Маму всегда надо уважать, какой бы она ни была.

– Джойс, я хочу тебя только добра. – Абигейль Хейс перервала ее мысли: – Я не смогу тебе помочь, если ты до конца не расскажешь, что случилось!

– А я и не хочу, чтобы ты мне помогала! Я сама разберусь!

– Несчастье, которое с тобой случилось, непосильное для психики ребенка! Пожалуйста, будь хорошей девочкой.

Джойс овладели противоречивые чувства: с одной стороны, она желала побыть одной, погрузиться в свои проблемы, она ненавидела, когда кто-то так живо интересовался ее делами. Но с другой стороны, она уже давала себе отчет, что превозмочь то отвратительное, что с ней случилось, было невозможно без помощи взрослого.

– Рони су-сунул один палец с-снизу и ос-оставил меня почти без одежды! – чуть слышно произнесли нежные губы девочки.

– Почти без одежды? – Госпожа Хейс прочувствовала весь ужас случившегося каждой клеточкой своего тела. – Но… но… что я могла сделать?! – Джойс ощутила безнадежности ситуации и по ее красивому лицу потекли слезы, и, давясь ими, она снова упорно

пыталась объяснить: – Я так на-надеялась с тобой поговорить о нем, а ты была все занята и занята!

– Ладно, ладно. – Абигейль Хейс поблекла, потеряла свою стойкость и выносливость, сейчас она выглядела полностью сломленной, разбитой. Она чувствовала себя виноватой в произошедшем. И, испытывая невероятный, заполнивший все ее существо стыд, она еле нашла силы, чтобы спросить: – И что случилось дальше, милая?

– Я… я ощутила, что не могу пошевельнуться. Я видела, что он снимает свою майку. У него было какое-то овальное родимое пятно над пупком. Это было самое ужасное, что когда-либо случалось со мной!

Мне было очень больно, я кричала, но Рони заткнул мне рот платком. А потом произнес то, чего я никогда до этого ни от кого не слышала.

– Что он сказал тебе, девочка моя? – Мать почти онемела от сильного волнения.

Истерзанный ребенок пока ничего не ответил. Мать осознавала, что никто не сможет приподнять занавес произошедшего. Только сама Джойс, если она этого захочет. Но все существо девочки, подавляло в себе эти грозные слова, эти отвратительные действия: она упорно ничего не говорила, не сгибаясь, боролась до последних своих сил.

Но вдруг, неожиданно, Джойс не выдержала. Как будто нечто отломилось от нее и как комок скатилось по ее худому детскому тельцу, упало на землю. Она уже не сопротивлялась и отчаянно выдохнула:

– Это… это… были такие стран-странные слова, мама! Он… он сказал мне, что скоро произойдет самое хорошее, что могло бы случиться между мною и им.

– Неужели этот мерзавец посмел… – И Абигейль Хейс посмотрела на дочь с ужасом.

Маленькая Джойс сжалась от страха, как простреленное животное она упала на диван. Вдруг ей захотелось исчезнуть, чтобы уберечь себя и мать от дальнейшего кошмара. Она увидела, что в лице матери не осталось ни кровинки, твердый взгляд постепенно увял, потух, исчез и стал выражать только горечь. Безысходную горечь.

«Неужели этот незнакомый негодяй пытался изнасиловать мою беззащитную девочку?» – И неуправляемые, ужасающие мысли вторглись, влетали как стая хищных птиц в сознание Абигейль Хейс.

– А ты… ты не пыталась освободиться от этого злодея? – все же решила спросить она. Где-то глубоко в ее глазах читалась надежда.

– Я вырвалась так сильно и смо-смогла вытащить платок изо рта! Тогда Рони положил одну ру-руку мне на рот, а другой все сильнее меня прижимал! Ты не имеешь представления, как мне было больно, мама! Никогда прежде не чувствова… не чувствовала такой отвратительной боли!..

…Нежно-зеленые глаза Джойс наполнились слезами – искренними, чистыми. Она так и не поняла, почему именно сейчас, когда думала об Антони, вспомнила самый неприятный эпизод своей жизни. Тогда ей было только одиннадцать. И она выглядела как только что распустившийся весенний цветок, дивный, неподдельный, своеобразный. Но безжалостный вихрь жизни сумел сломать его.

Богатый молодой человек случайно увидел ее однажды, когда она выходила из школы, и подкарауливал там несколько недель. Они начали гулять вместе. Он покупал ей игрушки и водил в кондитерские. Девочка ни о чем не догадывалась, ей просто была нужна сердечность, и она получала ее в избытке. Первый раз в жизни кто-то дарил ей столько внимания и заботы. Ее родителям, работавшим по двенадцать часов в день, было не до дочери. Еще недавно Джойс так жаждала их тепла, а сейчас, когда уже получала так много от Рони, ей как будто ничего и не было нужно от них.

Джойс сидела, закрыв глаза, и вспоминала все: и шутливые разговоры старшего друга; и нежные, нечаянные прикосновения, без всякой мерзости (как ей тогда казалось); и бархатный, околдовывающий тембр его голоса; и влюбленный взгляд, в котором она не смогла разглядеть сексуальный интерес. А потом она снова ощутила боль.

Такую острую, протыкающую боль, сильнее которой она никогда не испытывала! А затем в ее сознание проникли, вломились разочарование, предательство и унижение, противно пропитавшие все ее существо. И, как десять лет тому назад, она не смогла справиться с ними, не смогла превозмочь все это! Как из неиссякаемого родника, слезы снова спонтанно хлынули из ее глаз. Неизбывная обида и унижение переполняли ее раненую душу, и она не могла остановиться, а тихонько продолжала рыдать. Чувствовала, что надо избавиться от этого неумирающего ужаса. Но как?! Для этого у нее всегда недоставало сил!

А потом Джойс снова подумала об Антони Милтене. Почему? Она и сама не знала. Ведь это же просто мимолетное знакомство. Но, как когда-то Рони, Антони непонятно почему затронул ее сердце. И она, невольно, нечаянно, ощутила в нем настоящего друга.

Иногда нам хватает всего лишь нескольких минут, чтобы интуитивно определить, кто нам действительно необходим.

Глава пятая

Вскоре после встречи с Джойс отец Антони заставил его уехать по делам в Саудовскую Аравию. И через некоторое время Джойс с горечью отметила, что хрупкое чувство влюбленности, зародившееся в ее душе и скрасившее ее одинокую жизнь, начало тускнеть. «Если оно было настоящее, то должно воскреснуть, – грустно размышляла девушка. – Если же нет, значит, ничего особенного не случилось в моей жизни».

В голову Антони не приходили мысли о любви. Наверное, это и отличает мужчин от женщин: женщины часто грезят о любви, но их эмоциональная природа и место в обществе не всегда позволяют распоряжаться этим невероятным чувством. Мужчины, наоборот, привыкли действовать. И когда дело связано с возвышенными чувствами, они действуют с присущим именно им темпераментом. Находясь сейчас в роскошном номере отеля, Антони думал о другом. Прежде он недолюбливал свою профессию, но в последнее время все чаще и чаще испытывал удовольствие от больших и маленьких побед на профессиональном поприще. Недаром он приехал в эту совсем не братскую страну. Не так легко убедить арабов, что компания, которую он представляет, является более выгодным и надежным партнером, чем норвежская компания, тоже продающая нефть. Но после трехмесячных переговоров юноша преодолел предубежденность и высокомерие арабов. Он нашел ключ к сердцу своих потенциальных партнеров, точнее, пока успел отыскать правильный ключ к сердцу только одного из них. Но и этого было уже достаточно. Заслуженное чувство уважения к себе постепенно улучшило его настроение.

Молодой человек осознавал, что из скромного, замкнутого мальчика, который во всем подчинялся отцу, он не спеша, но последовательно превращается в удачного бизнесмена. И в его мозгу уже сформировался важный вывод: для того чтобы найти ключ к душе даже одного человека, нужно обладать дружелюбием, которое как огонь согревает сердца женщин и мужчин, в том числе и новых партнеров. Кстати, о женщинах: там была одна блондинка с тоненькой талией, которая, увидев сверкающий взгляд новоиспеченного бизнесмена, забыла обо всем на свете. Это продолжалось всего несколько минут, но наш герой воспринял случившееся как очередной неоспоримый факт, доказывающий его исключительность.

– Как вы узнали, что цены на нефть будут так быстро расти? – спросил с любопытством один из арабов.

– Это не так трудно, особенно если человек достаточно понимает в математике и имеет некоторые познания в мировой экономике.

– Вы хотите сказать, что вы хорошо разбираетесь в расчетах? – Взгляд другого партнера заинтригованно впился в нашего героя, и Антони подтвердил свое умозаключение: «Самое главное не упускать, держать контакт с глазами».

– Ну не совсем. – Он и в этот раз не побоялся бросить «непревзойденный дружелюбный взор». – У меня, как бы это объяснить, преимущественно философский взгляд на вещи, зато эксперты моего отца хорошо разбираются в расчетах, – сказал Антони и скромно опустил глаза.

– А почему вы раньше не говорили об этом?

– Почему? Я дал вам возможность подробно ознакомиться со всеми расчетами. Кроме того, каждый человек должен следовать своим ритмам. Предположим, раньше я был занят другими делами в компании. – Сейчас в ответах юноши не ощущалась та

«непревзойденная» находчивость, которой должны быть пронизаны речи продвинутого бизнесмена. И все же нашему герою повезло.

– Вы очень скромный. Но можете успокоить мистера Милтена, вашего отца. Для нас не имеет значения, философский у вас взгляд на вещи или нет. Мы довольны вашей работой и будем и дальше сотрудничать с вашей компанией. Поздравляем!

Антони захотелось разъяснить, что если у человека более глубокое восприятие фактов, то он лучше осознает, как должна развиваться мировая экономика, если, конечно, не происходят глобальные катастрофы. Но, видимо, никому не было дела до философии, даже на экономическом уровне, и он с трудом сдерживал хохот.

В тот же момент в зале случилась суматоха.

– Не бойтесь, господа. – Голос того, кому понравилась работа Антони, перекрыл все остальные. – Я внимательно изучил все документы и сделал вывод, что руководство «Милтен Компани» разбирается в своем деле.

– Но мы рискуем! Не спорю, что Милтен-старший настоящий знаток в бизнесе, а вот Милтен-младший… Я не уверен.

– Зато в его распоряжении – знающие эксперты. И если бы вы перелистали его расчеты, вы бы увидели верные прогнозы. У мальчика есть глобально воспринимать события, в том числе и ситуацию на мировом рынке. А это очень важно для развития каждой компании.

«Ну и „штучки“! – И наш герой уже летел на розовом коне. – Я так и знал, есть тут один бизнесмен, у которого мозги на месте».

И вдруг изумление вперемешку с гордостью за самого себя стало еще сильнее: «Неужели я на полпути к тому, чтобы убедить потенциальных партнеров? Не верил, что и в правду я такой способный! Просто старался поднять свою самооценку». До недавнего времени Антони считал, что единственная его роль в жизни – это роль непризнанного художника, и эта убежденность сильно нервировала его отца. А тут вдруг оказалось, что выводы и прогнозы Антони в экономике неплохие и он способен претендовать на что-то больше, чем роль обычного не знающего чем заняться богатого ребенка. «Видимо, у папы настоящее чутье в бизнесе, вот почему он заставлял меня решать задачи по экономике! А я-то, глупец, почему- то думал, что он делает это мне назло, чтобы я не зря разбрасывал свой подростковой потенциал!»

И, чтобы самоутвердиться и на любовном фронте, наш герой украдкой поискал глазами соблазнительную блондинку, стоящую среди арабов, – наверное, благодаря своей «необходимой» секретарской работе.

Услышав о подвигах молодого бизнесмена, женщина начала слегка поднимать платье, чтобы ее бедра невинно показались во всей красе.

«Ну и дела! – Зрачки глаз юноши увеличились в несколько раз. – Очевидно, у некоторых людей гормонов больше, чем у меня! Неужели свои не могут справиться с такой красоткой? Что это ей не терпится флиртовать с каждым? Или, узнав о моих способностях, она готова флиртовать только со мной?» И наш герой вновь приосанился, ощущая себя кем-то средним между Брэдом Питом и Полом Кругмоном – самым известным мировым экономистом. Правда, ему не хватало русых волос, голубых глаз и Нобелевской премии по экономике, зато все остальное было как надо!

Антони просто захотелось немного пофлиртовать, а посчастливилось сыграть в сцене, почти претендующей на «Оскар». Когда на любовном фронте все известно наперед, становится не так уж занятно и происходящее выглядит, как не очень талантливо написанный роман. Итак, своими карими «непревзойденными» глазами он впился в еще более обнажившиеся женские формы. А женщина, казалось, готова была его съесть своим взглядом целиком. Что потом могло бы случиться между нашим героем и красавицей, – можно только предполагать. То, что эта блондинка была, наверное, секретаршей бизнесменов, по-видимому, не помешало бы парню поразвлечься с ней, если бы он этого желал. Но он почему-то не желал. Молодому человеку давно надоели девушки, со страстью бросавшиеся ему на шею. Потому что вскоре он с грустью открывал, что они готовы пуститься в авантюру с ним только из-за богатств его семьи. Когда Антони было 22—23 года, он очень хотел пожить в столице – потому, может быть, что там он был неизвестен девушкам. Но отец даже не желал слышать об этом…

– Хм-хм, – словно продолжая свои мысли, наш герой вздохнул с сожалением. А потом, чтоб остановить дурные размышления, уселся почитать на мягкой кровати.

И через несколько минут, неожиданно для самого себя, уснул. Видимо, ему надоел весь галдеж вокруг его способностей экономиста-аналитика и одетой в эфирное платьице блондинки… Как хорошо, что сейчас можно наслаждаться отдыхом и фантазировать, не испытывая досады!

В его сознании начал вырисовываться образ женщины. Она была одета в длинное платье. Нежное, одухотворенное лицо затеняла тонкая вуаль. Грацией и изящным силуэтом она напоминала артистку балета. Ее голова с роскошной шевелюрой была слегка запрокинута. Лица девушки почти не было видно, вились только ее темные волосы.

Как горный каскад, который еле заметно пенился, они падали локонами по плечам. Антони не ожидал такой развязки! Ему, очевидно, и дела не было до блондинки, раз он даже спросонья ее не желал!

Девушка из сна обернулась к нему, и молодой человек отметил ее маленький курносый носик, ее изогнутые, как лук Купидона, губы, ее высокий, интеллектуальный лоб, ее маленький подбородок, ее брови, как тонкие полосы, и под ними искристые глаза необыкновенного цвета. Его пристальный взгляд долго-долго изучал эти глаза, как будто они знали всю историю Вселенной, как будто они освещали все своим невидимым светом. Ему казалось, что эти глаза были одновременно чистые, как девичья слеза, спокойные, как полет птицы, и страстные, как огонь, который нельзя потушить.

От этого видения юноша вдруг проснулся. Ищущее сердце художника пробудилось, и он уже всей своей душой хотел воссоздать эту непознанную красоту на полотне. Решив не заниматься деталями лица, выбрал профиль. Но изящный носик, зеленые глаза, длинные изогнутые ресницы и чувственные губы неизменно хранили в себе тайну. Он хотел сосредоточиться на силуэте женщины, на ее волнистых, живых волосах, на ее тонких, нежных руках. Она выглядела такой естественной, настоящей, как самый редкий горный цветок! Разве он когда-нибудь знал ее? Или все это было так давно, или это был забытый сказочный сон… Его сознание долго билось в непроглядной тьме.

А затем молодой человек вспомнил все!

Вспомнил ту кассиршу из вечернего супермаркета, с которой он заигрывал несколько месяцев тому назад. Несмотря на ее неподходящий статус, он так настаивал, чтобы она согласилась поужинать с ним. Потом в его мысли пришли ее скромные манеры, которыми она заворожила его. И название ресторана, где все смотрели на них. А затем – неожиданный полет омара в момент его открывания!

Изумление проникло в каждую клеточку тела Антони. Ее звали Джойс, и она, как юноше тогда показалось, была незаурядной, чистой и открытой. Она носила в себе тайну: умение быть женщиной – самой искренней и милой. А это могло разбудить сильные чувства, а не просто физическую страсть. Потому что страсть кратковременна, а желание полностью познать кого-то ты испытываешь почти постоянно.