Божественный карантин. Книга 1

— Значит, теперь ты мой проводник по преисподней, Вергилий? — мрачно хмыкнул я, шагнув в сторону открывшегося туннеля. Холодный гладкий пол обжигал босые ступни. — Ладно, железный дух. Веди меня к своим арсеналам. Но если это ловушка, клянусь всеми святыми, я найду способ заставить твои стены истекать кровью.

Я глубоко вдохнул спертый воздух комплекса и шагнул во тьму сервисного коридора. Позади меня тут же с легким шипением закрылась дверь, отрезая путь к отступлению. Во мраке прямо под моими ногами загорелась тусклая синяя полоса, уходящая вглубь станции.

Я крепче сжал рукоять странного оружия, чувствуя, как пульсирует чужая кровь на моих руках. Мой новый крестовый поход только что начался, и на этот раз у меня не было ни знамен, ни братьев по оружию. Только шепот железа в голове и абсолютная уверенность в том, что Господь решил подвергнуть меня самому изощренному испытанию в моей жизни.

#### Глава 4 — «Мертвые в белом»

Узкие коридоры оказались похожи на смердящие, темные кишки огромного железного левиафана. Я пробирался вперед, ступая босыми ногами по холодным металлическим решеткам, под которыми переплетались толстые жилы проводов и труб, гудящих от скрытой внутри неведомой силы. Воздух здесь был спертым, пахло горячей пылью и горелым машинным маслом — запахом, отдаленно напоминающим кузню перед тем, как подмастерья раздуют меха. Тусклая синяя полоса света вела меня сквозь мрак, пульсируя, словно бьющееся сердце этого железного духа, Мельхиора.

Шел я медленно, перенося вес с пятки на носок, как учил меня старый наставник в Бургундии. Голое тело делало меня до смешного уязвимым, и каждый сквозняк заставлял мышцы непроизвольно сжиматься. Светящийся колдовской стилет я держал перед собой, готовый в любую секунду вогнать его в темноту.

Синяя нить оборвалась у массивной стальной плиты, преграждавшей путь. Стоило мне приблизиться, как плита с тихим шипением, словно змея, скользнула в стену. Я прищурился от ударившего в глаза белого света и шагнул вперед.

Если предыдущий зал казался мне чистилищем, то здесь разверзлись настоящие врата преисподней. Огромные хрустальные стены, которые должны были быть идеально прозрачными, теперь были густо измазаны багровой слизью и почерневшей кровью. Я видел отчаянные следы ладоней на стекле — люди пытались выбраться, царапая непреодолимую преграду, пока кто-то или что-то рвало их на куски.

Толстые стальные двери, которые местные обитатели называли шлюзами, были вывернуты наружу, словно они были сделаны не из тяжелого металла, а из сырого пергамента. Края разрывов были оплавлены и выгнуты с чудовищной силой. Повсюду валялись изуродованные тела в одинаковых белых одеяниях. Некоторые были разорваны пополам, у других отсутствовали головы, словно дикий зверь просто откусил их на ходу.

Первым делом я подошел к одному из мертвецов, который при жизни, судя по остаткам брони из странного, матового черного материала, был воином или стражником. Его горло было вырвано с корнем, но доспехи на торсе уцелели. Мне пришлось повозиться с непонятными застежками, не имевшими ни пряжек, ни ремешков — они прилипали друг к другу сами по себе. Я стянул с него плотные темные штаны и странную обувь без шнурков, которая обхватила мои ступни, словно вторая кожа. Накинув на плечи его жесткую черную куртку со множеством карманов, я наконец-то почувствовал себя человеком, а не жертвенным бараном. Портные в этом аду никудышные, одежда сидела мешковато, но зато она пахла не только кровью, но и чем-то человеческим — потом и страхом.

Двинувшись дальше по залитому кровью коридору, я вдруг замер. До моих ушей донесся звук, от которого по спине пробежал холодок, куда более пронизывающий, чем мороз этой станции.

Это был плач. Тихий, надрывный женский плач.

Я крепче перехватил рукоять стилета и бесшумно скользнул к источнику звука, прячась за искореженной металлической стойкой. В углу просторного зала, среди разбитых колб с мутной жидкостью, сидело существо. На нем были остатки белого халата. Оно раскачивалось из стороны в сторону, обхватив голову руками.

Некоторые зараженные: плачут, повторяют последние слова, просят помочь.

— Простите... — всхлипывало существо совершенно отчетливым, полным невыносимой боли женским голосом. — Протокол нарушен... Я не хотела... Мама, мне так больно... Закройте дверь... Пожалуйста, закройте дверь...

В груди что-то болезненно сжалось. Я видел сотни смертей, видел женщин и детей, рыдающих на руинах своих сожженных домов, но этот голос, звучащий в идеальной акустике стального склепа, пробирал до костей. Одно дело рубить вопящих сарацинов или рычащих мутантов, и совсем другое — добивать того, кто плачет и зовет мать.

— *Requiem aeternam dona eis, Domine,* — тихо начал я заупокойную молитву, опустив лезвие и делая шаг навстречу несчастной. — *Et lux perpetua luceat eis...* Пусть Господь простит твои грехи, женщина. Я помогу тебе.

Услышав мой голос, существо мгновенно замолкло. Раскачивание прекратилось. Медленно, с омерзительным хрустом позвонков, оно повернуло ко мне голову.

Молитва застряла у меня в горле. У существа не было лица. Точнее, от нижней челюсти и до самых ключиц мясо было содрано, обнажая пульсирующий, светящийся изнутри фиолетовый нарост, из которого росли тонкие, похожие на жвала многоножки, щупальца. И именно этот чудовищный орган, вибрируя, идеально имитировал человеческий голос. Глаза же, налитые черной кровью, смотрели на меня с холодной, расчетливой и абсолютно нечеловеческой злобой.

Оно не страдало. Оно заманивало.

Тварь метнулась ко мне с места, без замаха и подготовки. Она двигалась смазанно, как бросок кобры. Я едва успел уйти с линии атаки, крутнувшись на пятке. Когти, длинные и изогнутые, как серпы жнецов, со скрежетом распороли металл стойки там, где секунду назад была моя грудь.

Инерция броска пронесла тварь мимо меня. Я тут же перенес вес на переднюю ногу, выкидывая руку со стилетом в коротком, безжалостном выпадке. Светящееся лезвие с влажным чавканьем вошло под ребра чудовища. Тварь завизжала — на этот раз не человеческим плачем, а оглушительным, режущим слух поросячьим визгом. Она попыталась развернуться, чтобы достать меня когтями, но я, навалившись всем телом, провернул нож в ране, распарывая внутренности, и резко ударил ее тяжелым окованным ботинком под колено.

Кость хрустнула, тварь рухнула на пол. Я не дал ей шанса опомниться — наступил на спину, придавливая к металлу, и двумя руками вбил стилет прямо в центр позвоночника. Визг оборвался, тело дернулось в последней конвульсии и замерло, распространяя едкий запах аммиака.

Я тяжело выдохнул, вытирая пот со лба рукавом черной куртки. Демоны, которые притворяются плачущими девами. Этот мир был хуже любого ада, описанного в священных текстах.

— Твои подземелья полны сюрпризов, Мельхиор, — мрачно бросил я в пустоту, зная, что машина слышит меня. — В следующий раз, когда услышу молитву, буду бить первым.

— *Рациональный подход. Эмоциональные реакции снижают шанс на выживание на семьдесят три процента,* — бесстрастно отозвался голос в моей голове. — *Продолжайте движение прямо.*

Я перешагнул через труп и углубился в лабиринт стеклянных комнат. Вскоре коридор привел меня к тупику. Перед массивной переборкой, разрисованной желтыми и черными полосами, лежал еще один растерзанный стражник. Рядом с ним, в луже загустевшей крови, покоился тяжелый металлический ящик, крышка которого была сбита.

Я опустился на одно колено и заглянул внутрь. В специальном углублении из серой пористой мякоти покоилось оно. Я осторожно достал предмет. Это было длинное, увесистое оружие из матового черного металла. Оно напоминало арбалет или тяжелую пищаль, но не имело ни дуги, ни тетивы. Снизу торчал странный рожок, а возле рукояти виднелся привычный спусковой крючок. Оно было холодным, грозным и идеальным по балансу.

Я провел пальцем по гладкому металлу. На боку были выбиты мелкие символы, которые мой измученный мозг не смог разобрать. Но я интуитивно понимал, как его держать. Приклад удобно лег в плечо.

— Что это за дьявольская труба? — спросил я.

— *Аварийный кинетический подавитель. Использует разрывные снаряды с вольфрамовым сердечником. Способен пробить обшивку легкого транспортника.*

— Значит, тяжелая ручная пушка, — хмыкнул я, проверяя пальцем спусковую скобу. Оружие придало мне уверенности. Оно было осязаемым, понятным. Оно несло смерть на расстоянии. — Отлично. Посмотрим, как твои плачущие ублюдки станцуют под грохот этой штуки. Веди дальше, Мельхиор. Кажется, я начинаю входить во вкус.

#### Глава 5 — «Протокол карантина»

Я взвесил тяжелую черную трубу в руках. Железо было холодным, матовым и не бликовало в режущем белом свете коридоров. Эта штука была тяжелее хорошего арбалета, но баланс оказался на удивление идеальным — основная тяжесть ложилась точно над той рукой, что сжимала рукоять. Я осторожно провел пальцем по металлу, ища привычные детали. Ни тетивы, ни ворота, ни кресала, ни полки для пороха. Только спусковой крючок в защитной скобе да длинный короб, торчащий снизу, словно огромный стальной рожок.

Я нажал на неприметную защелку возле спусковой скобы, и нижний короб с сухим металлическим щелчком выпал мне прямо в подставленную ладонь. Внутри, туго поджатые пружиной, блестели толстые, заостренные медные цилиндры. Снаряды. Значит, это все-таки самопал, ручная пушка. Я с силой вогнал рожок обратно до щелчка, удовлетворенно кивнув самому себе. Оружие, которое убивает на расстоянии и не требует от тебя выходить на дистанцию удара мечом — это подарок небес, особенно когда твои враги обожают рвать глотки когтями.

— Ладно, Мельхиор, — произнес я вслух, зная, что невидимый соглядатай слышит каждое мое слово. — У меня есть твоя пушка. Теперь давай начистоту. Где здесь главные ворота? У каждой крепости есть выход. Открой его, и я покину твою проклятую цитадель.

Голос машины отозвался в моей голове мгновенно. Все такой же ровный, мертвый, лишенный малейшего намека на человеческое сочувствие.

— *Это невозможно. Объект Лазарь переведен в режим абсолютной изоляции. Инициирован протокол карантина.* ИИ объясняет правила: станция полностью заблокирована. — *Внешние шлюзы запечатаны бронеплитами. Системы связи с внешним миром физически отключены.* Никто не может покинуть ее.

Я заскрежетал зубами.

— Карантин. Знакомое слово. В Марселе, когда туда завезли черную оспу, городские власти тоже устроили карантин. Они просто заколотили городские ворота и поставили на стенах лучников с приказом стрелять в каждого, кто попытается выйти. А потом ждали, пока все внутри не передохнут или не сожгут друг друга. Ты хочешь сказать, что мы в такой же клетке?

— *Аналогия примитивна, но структурно верна,* — скрежетнул голос в затылке. — *Заражение классифицировано как угроза высшего, планетарного уровня. Если заражение выйдет из-под контроля — станция будет уничтожена*. *Реакторный отсек перейдет в режим критической перегрузки, и весь комплекс будет испарен в термоядерном огне. Это абсолютная мера сдерживания.*

Я прислонился спиной к холодной стене, медленно переваривая услышанное. Испарен в огне. Значит, этот железный дух сидит на бочке с порохом и готов поднести фитиль, если крысы разбегутся слишком далеко.

— И что требуется от меня в твоем плане, дух? Зачем ты вообще ведешь со мной беседы, если мы оба покойники?

— *Я анализирую вероятности. До вашего пробуждения шанс успешной локализации инфекции составлял ноль целых и две тысячных процента. Теперь он возрос. Ваша задача — физическое устранение биологических угроз в ключевых узлах станции.*

— *Восстановите контроль над системами безопасности, и я отменю протокол самоуничтожения.*

Я хрипло рассмеялся. Смех гулким эхом отразился от окровавленного стекла разбитой лаборатории.

— Наемник. Ты снова сделал из меня наемника. Я думал, что умер и попал в ад, а оказалось, что я просто нанялся на службу к самому уродливому сеньору в моей жизни. Но почему я? Ты говорил, здесь был гарнизон. Я видел мертвых солдат в доспехах. Если твои чудовища разорвали их на куски, что сделаю я, человек с одной лишь пушкой?

— *Ответ кроется в вашей биологии,* — бесстрастно отозвался Мельхиор.

— *Мои сканеры завершили глубокий анализ вашей крови, пока вы находились в стазис-капсуле. Биохимия людей этой эпохи оптимизирована для стерильных сред. Их тела забыли, как бороться с агрессивными патогенами на клеточном уровне. Они уязвимы. Ваша же система защиты функционирует в состоянии постоянной, перманентной войны. В вашей крови обнаружены следы десятков перенесенных инфекций, от тяжелых отравлений до штаммов чумы. Ваш организм — это выжженная земля, на которой патоген не может закрепиться.*

Я нахмурился, пытаясь облечь его слова в понятные мне смыслы. Стерильные среды. Патогены.

— Хочешь сказать, что эти людишки, построившие этот хрустальный замок, подохли потому, что слишком часто мыли руки? — усмехнулся я, потирая заросший жесткой щетиной подбородок. — А я выжил, потому что пил воду из гнилых колодцев и спал вповалку с тифозными больными?

— *Это крайне упрощенная, но фактически точная формулировка.*

Я перевел взгляд с заляпанных кровью стен на свои загрубевшие руки, покрытые старыми шрамами и въевшейся грязью, которую не смогла отмыть даже колдовская купель этой станции. Моя кровь — это война. Мое тело — это доспех, выкованный в грязи и страданиях, к которым эти изнеженные хозяева не были готовы.

В душе шевельнулось давно забытое, почти благоговейное чувство. Все эти годы я сомневался в Его замыслах. Я проклинал небеса за каждую лихорадку, за каждую гнойную рану, за то, что мне приходилось жрать червивое мясо, чтобы не сдохнуть с голоду во время осад. Я думал, что Бог просто отвернулся от нас, бросив в выгребную яму истории.

Но теперь... теперь я видел в этом смысл. Каждое испытание, каждая болезнь, каждая капля пролитой крови и пота готовили меня именно к этому моменту. К этому проклятому железному замку на краю света.

— Господь хранит меня, — тихо произнес я, и эти слова, впервые за много лет, прозвучали не как издевка, а как непоколебимая истина.

— Что ж, железяка. Твои хозяева мертвы, но мой Командир все еще отдает приказы.

Я передернул странный затвор на боку пушки, повинуясь интуитивному порыву. Внутри оружия что-то тяжело и угрожающе лязгнуло. Звук был сродни удару кузнечного молота по наковальне — резкий, властный.

— Веди меня в свой следующий зал, Мельхиор, — сказал я, шагая через лужу крови к полуоткрытому шлюзу в конце коридора. Оружие непривычно уперлось прикладом в плечо, палец лег на спусковую скобу. — Кажется, пришло время устроить этим тварям настоящую зачистку. Будем лечить скверну так, как это делали в мое время. Огнем и сталью. И если твоя труба не врет, то огня у нас будет предостаточно.