Безупречная месть

Ноа.

Мой Ноа.

Парень, с которым мы часами сидели на крыше, деля одни наушники на двоих и мечтая однажды вырваться из нашего захолустья. Парень, чье тело, как мне клялись детективы, сгорело до неузнаваемости в той проклятой машине вместе с моей младшей сестрой.

Теперь он был здесь у подножия лестницы живой, невредимый, в новой дорогой кожаной куртке. Он стоял плечом к плечу с татуированным ублюдком из картеля и смотрел на меня так, будто я была не воскресшей из мертвых любовью всей его жизни, а выигрышным лотерейным билетом, который уже мысленно держал в руках.

Ноа предал меня. Он с самого начала был частью этого кошмара.

Я судорожно вдохнула, но кислород будто застрял где-то в горле, так и не добравшись до легких. Паническая атака, которую я весь вечер удерживала на краю сознания, обрушилась на меня тяжелой бетонной плитой. Ноги налились свинцом, в ушах зазвенело, грудную клетку сдавило невидимыми стальными тисками, и я начала медленно задыхаться, проваливаясь в черную воронку ужаса.

Получается, та авария никогда не была роковым стечением обстоятельств. Кто-то заранее расставил фигуры на доске и спланировал каждый ход. Как и историю со смертью Ноа, который все это время был жив и просто ждал момента, чтобы предать нас.

Осознание обрушилось на меня ледяной тяжестью. Жестокость картеля, власть отца Торнтона, грязные деньги, ложь, и как самый страшный итог, гибель моей сестры...

Каждый кусок этого кошмара внезапно сложился в одну чудовищную схему. Теперь я видела между ними связь. Видела цепочку, которую кто-то протянул через всю мою жизнь, чтобы однажды затянуть ее на моей шее.

– Эй, – резкий, низкий голос Кайлера прорезал глухой гул в моих ушах.

Его пальцы, еще секунду назад зарывавшиеся в мои волосы, переместились на талию и рывком прижали меня к его твердому, как гранит, боку. Он не позволил мне упасть, удерживая так крепко, что его хватка почти причиняла боль. Но именно эта боль не дала мне окончательно провалиться в бездну.

– Смотри на меня, Хэйзел. Не на них. На меня.

Его голос звучал глухо, словно сквозь толщу воды. Я физически не могла отвести взгляд. Мои глаза намертво приковало к фигуре Ноа и татуированному ублюдку, шедшему рядом с ним. Они уже целенаправленно двигались к лестнице, властно и нагло расталкивая толпу плечами.

Меня колотило изнутри. Трясло так неконтролируемо, что зубы выбивали дробь, а онемевшие пальцы вцепились в плотную ткань футболки Кайлера.

– Я я не могу дышать, – выдавила, чувствуя, как воздух застревает в горле и рвется наружу жалким, сломанным хрипом. – Он жив Кайлер, он должен был сгор

– Я знаю, кто это, – процедил Торнтон сквозь зубы.

Его черные глаза стали еще темнее, превращаясь в две бездонные пропасти, на дне которых клубился чистый гнев. Он проследил за моим взглядом, и я почти кожей почувствовала, как от него во все стороны расходится волна убийственной угрозы.

– Дыши, мышка. Вдох. Выдох. Ты теперь со мной, а я не отдаю свои игрушки.

В его голосе не было ни капли страха. Кайлер не собирался прятаться или отступать. Вместо этого он переплел свои пальцы с моими и приподнял нашу сцепленную ладонь так, чтобы каждый в этом доме увидел этот неприкрытый жест абсолютного собственника. А затем медленно повел меня вниз.

Прямо в пасть дьяволу. Ступенька за ступенькой.

Толпа шарахалась от него в стороны, расступаясь, как Красное море перед Моисеем. В стенах Блэквуда каждый знал: никто бы не рискнул встать на пути у капитана братства «Безымянного Креста». Особенно когда на его лице была написана готовность убивать голыми руками.

Как только мы ступили на первый этаж, Ноа преградил нам дорогу. Его притворно виноватая улыбка расползлась шире, обнажая зубы. Я смотрела на него и не видела прежнего, любимого мной человека. На меня смотрел чудовищно искаженный фантом из прошлого. В его глазах горело алчное предвкушение того, кто месяцами ждал момента, чтобы снова вытащить меня из могилы и предъявить на меня права.

– Хэйзел? Господи, детка это правда ты? – голос Ноа тянулся липкой, приторной ложью, от которой меня тут же замутило. – Я с ума сходил, пытаясь найти тебя

Он протянул руку, собираясь коснуться моего плеча, но так и не успел. Молниеносным, почти неуловимым движением Кайлер сделал шаг вперед, надежно заслоняя меня своей широкой спиной. В ту же секунду раздался глухой, жестокий звук удара и Ноа с жалким хрипом согнулся пополам.

Кайлер не марал руки об его лицо. Нет, он врезал ему точно под ребра, одним коротким, безжалостным движением выбивая из моего бывшего парня весь воздух.

Татуированный амбал из картеля дернулся, запуская руку под куртку за стволом, но Кайлер даже не дрогнул. Он лишь медленно склонил голову набок, глядя на вооруженного наемника с ледяным презрением скучающего бога.

– Достанешь пушку в моем доме, и живым отсюда не выйдешь, – голос Кайлера звучал тихо, но резал шум вечеринки острее скальпеля. – Мои парни переломают тебе все кости, а потом я лично скормлю твои остатки бойцовским псам моего отца.

Он шагнул к амбалу вплотную, нарушая все законы самосохранения.

– Передай своим боссам из «Кровавого клинка», что эта девочка под моей личной защитой. Любой, кто подойдет к ней ближе, чем на десять футов, станет моим личным врагом. – Кайлер чуть наклонился к нему, и в его лице не осталось ничего человеческого. – Вы же не хотите воевать с Торнтонами, верно? Мы стираем в порошок целые города, не говоря уже о жалких уличных бандах, которые слишком поздно поняли, на чью территорию сунулись.

Мужчина с татуированным черепом замер. В его тяжелом взгляде промелькнула тень сомнения: он знал, чью фамилию носит Кайлер, и отдавал себе отчет в том, что этот отмороженный парень не из тех, кто бросает слова на ветер. С Торнтонами не шутили.

– Она украла наши бабки, пацан, – прохрипел амбал, не убирая руку из-под куртки, но и не решаясь достать оружие.

– Считай это платой за пребывание в моем штате.

Кайлер отвернулся, больше не удостоив картельского сукина сына ни единым взглядом, словно тот перестал существовать. А затем железной, бескомпромиссной хваткой обхватил меня за талию, и властно повел сквозь расступающуюся толпу к выходу.

– Пошли, мышка. Нам пора домой.

Мы вырвались во тьму улицы, где ночной октябрьский воздух наотмашь ударил по лицу ледяной пощечиной. Но даже этот обжигающий холод не мог остановить мою паническую атаку. Стоило тяжелым дверям братства захлопнуться за нашими спинами, как адреналин выгорел дотла.

Мои ноги окончательно отказали. Я рухнула прямо на сырую землю, судорожно хватая ртом воздух и давясь жалкими, сдавленными всхлипами. Перед глазами клеймом горело лицо Ноа.

Предателя, которого я когда-то любила. Лжеца, которого считала мертвым.

Кайлер не стал тратить время на пустые утешения или отворачиваться от моей истерики. Он опустился передо мной на колени, впечатывая дорогую ткань джинсов прямо в осеннюю грязь. Его широкие, обжигающе горячие ладони жестко обхватили мое лицо.

– Смотри на меня, – процедил он. – Не смей отключаться.

Это был властный, бескомпромиссный жест. Он заставил меня поднять голову и посмотреть в его абсолютно черные, непроницаемые глаза, которые прямо сейчас служили мне единственным якорем в рушащемся мире.