В объятиях лжи

Мы одновременно поднимаемся. Весь зал поворачивается к нам. Я ощущаю на себе десятки любопытных глаз. Я пропускаю Стэна вперёд и иду чуть позади, словно тень, чтобы никто не заметил, что мы вместе.

Просто случайно оказались рядом.

Но Стэн не даёт мне спрятаться. Он непринуждённо кладёт тёплую, уверенную руку мне на плечо, и притягивает к себе обнимая. Я сжимаюсь вся, как изюминка. От неуверенности и от его тепла. От его прекрасной, сильной руки.

Вдруг на нас обрушивается целый водопад горохового супа. Тарелки с грохотом разбиваются о каменный пол. Горячая жидкость заливает мне платье, жирный бульон стекает по ногам.

Фу. Теперь я пахну горохом. Густым, дешёвым гороховым супом, которым нас кормят по четвергам.

Я кривлю лицо, смотрю на свою испорченную одежду, потом на Стэна. Его белая футболка тоже вся покрылась желтыми, жирными пятнами. А потом на мальчишку лет девяти, который стоит с пустым подносом и смотрит на нас круглыми от ужаса глазами.

– Простите… – виновато шепчет он.

– Да ничего, пацан, иди, – мирно говорит Стэн, отряхивая руки.

Просто «ничего»?

Я удивленно моргаю, переводя взгляд со Стэна на мальчика.

Áртур или Хантер на его месте уже орал бы на мальчишку так, что тот бы в слезах убежал и навсегда закрылся в своей комнате. А Стэн просто улыбается.

– Я переоденусь и зайду за тобой, – говорит он мне, будто ничего не произошло. – Жди, ладно?

И уходит, легко пробираясь между столами под всё ещё притихший гул столовой.

Глава 4. Кори

В одном взгляде – вся жизнь, в

одном сердцебиении – вечность. С

той секунды она принадлежала ему

полностью: душой, дыханием и

тайной, которую он даже не успел

понять.

Я стою под душем, но горячая вода не успокаивает мои мысли, которые кипят внутри головы.

У тебя глаза красивые такие…бирюзовые. Как тёплое море…

Он сказал это так просто и искренне, а потом добавил:

Я переоденусь и зайду за тобой.

Может, я влюбилась? А любовь с первого взгляда действительно существует? А что, если он станет моим парнем? А что, если я ему правда понравилась? А что, если… ладно, надо успокоиться.

По спине пробегает озноб, словно ледяной ветер коснулся кожи. Волосы на затылке встают дыбом от какого-то внутреннего беспокойства, будто кто-то стоит за плечом и сверлит меня взглядом. Резко оборачиваюсь, но вокруг никого нет. Лишь влажный пар и ряд пустых кабинок.

У нас раздельные душевые, мужские и женские. Но я моюсь здесь только тогда, когда точно никого нет. Сегодня суп, который вылился на меня в столовой, не оставил выбора, поэтому приходится мыться сейчас. Обычно я жду позднего вечера, когда уже все спят. Выключаю воду. Беру полотенце с вешалки и оборачиваюсь им вокруг себя. На цыпочках иду в раздевалку, оставляя мокрые следы на кафеле.

Я замираю с открытым ртом, крепко сжимая полотенце на груди.

Áртур небрежно прислонился к моему шкафчику и курит прямо здесь, в женской раздевалке, где курение категорически запрещено. Сигарета медленно тлеет между его пальцами, а дым тонкой струйкой тянется к потолку, игнорируя все правила.

Я отхожу назад. Ноги подкашиваются от потрясения и ужаса происходящего.

Он из ума выжил?

Áртур медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня молча. Потом отталкивается от шкафчика и начинает идти ко мне уверенным шагом.

– Не подходи, – говорю я почти визжа.

На его лице растягивается улыбка, и от этой улыбки мне хочется закричать во все горло.

Я резко разворачиваюсь и со всех ног мчусь обратно в душевую, тихо поскуливая от ужаса. За спиной раздаётся его грудной смех. Он даже не думает бежать. Просто идёт медленно и уверенно – как преследователь, который точно знает, что жертва никуда не денется.

Я влетаю в ближайшую кабинку и забиваюсь в самый угол, прижимаясь голой спиной к ледяной плитке. Мокрое полотенце противно липнет к телу, и холодит кожу.

– Ты не бойся, птичка, – говорит он ласково, заходя в душевую. – Я же ничего не делаю.

Он приближается и внезапно включает ледяной душ. Холодная вода мощным потоком льётся на меня, вызывая сильное ощущение холода. Меня мгновенно охватывает сильная дрожь, а зубы громко стучат.

Что ему надо? Что с ним не так?

Áртур входит под ледяные струи. Он нависает надо мной, и вода льётся по его светлым волосам, стекает по лицу, мгновенно пропитывая его белую футболку, которая прилипает к телу, обрисовывая мощные мышцы. Он огромный. От него резко веет сигаретами и чем-то мрачным, я бы даже сказала тревожным, его тёмной аурой.

– Не ходи с ним, – шепчет он. – Иначе я сделаю так, что тебе будет очень плохо, птичка.

Я поднимаю на него огромные, и испуганные глаза. Он медленно поднимает руку, проводит пальцами по моей ключице. Меня мгновенно обдаёт мурашками от его касаний. Я бросаю взгляд на его руку, открыв рот от шока. Это явно его забавляет.

– Не давай ему касаться себя, – шепчет он мне прямо в губы. – Иначе я тебя растерзаю. Как волк, поняла?

– Ч-что? Ты что, сумасшедший? – вырывается у меня впервые за все годы.

Он делает ещё один шаг, и теперь я прижата спиной к стене, а он стоит прямо передо мной. Вода струится между нами. Его мокрые волосы падают на лоб, а глаза горят.

Он наклоняется настолько близко, что его дыхание ласкает мою кожу. Губы почти касаются мочки уха. Голос становится глухим, вкрадчивым и пронизывающим до костей.

– Я сказал тебе, как делать. Ты выполнишь, иначе я испорчу твою жизнь так, что ты будешь каждую ночь просыпаться в холодном поту и звать маму с папой, которых уже никогда не вернёшь. Я знаю, где лежит твоя папка с документами. Знаю, сколько денег в твоём трастовом фонде. Одно слово в нужные уши, и тебя переведут в тот приют на южном берегу, где двери на ночь запирают на засов, а воспитатели любят «учить» девочек, которые слишком много мечтают о свободе. Ты никогда не выйдешь в двадцать. Будешь сидеть здесь, как в клетке, и слушать, как птицы за окном кричат о небе, которого ты уже не увидишь. А если Стэн хоть пальцем к тебе прикоснётся…я сначала сломаю ему руки, а потом и жизнь. А тебя я сломаю последней. Так, что даже твои драгоценные птицы тебя не узнают. Ты будешь моей, птичка. Только моей. Поняла?

– Я… я-я…ты…Чего?! – вырвалось у меня срывающимся шёпотом.

Я отчаянно толкаю его локтями, лишь бы не касаться ладонями, будто это могло хоть что-то изменить.

– Ш-ш-ш...Ты поняла, птичка?

Его пальцы медленно и уверенно прошлись по моей груди сквозь влажное полотенце. Я застыла, не в силах произнести ни звука – воздух застрял в горле, и лишь короткий, прерывистый всхлип вырвался наружу.

– П-поняла… – выдохнула я, едва слышно, почти без голоса.

– Славно, – прошептал он с довольной улыбкой.

Он наклонился и мягко коснулся губами моей щеки. Это было почти невесомо, словно он оставил на ней невидимый знак. Нет, не знак, а скорее метку, клеймо, которое я буду чувствовать еще долго.

В щёку??? Меня? В щёку??? Что это?! Он под чем-то? Что с ним вообще происходит?! Я ничего, совсем ничего не понимаю…

Áртур чуть отстранился и неторопливо оглядел меня сверху вниз, как будто запоминал каждую дрожащую каплю на моей коже, каждую мурашку, каждую слезинку, которую я не могла удержать. Ледяная вода хлестала по нам обоим без остановки. Меня трясло так сильно, что зубы выбивали настоящую дробь, ноги подкашивались, а в горле стоял тяжёлый комок тошноты. Взгляд у меня был совершенно потерянный – огромный, мокрый, полный животного ужаса и непонимания.

– Мне нравится твой голос, – тихо, сказал он. – Особенно когда ты так дрожишь.

И ушёл не оборачиваясь.

Глава 5. Кори

Жизнь – это череда чёрно-белых

полос, а дорога твоя усыпана

камнями. Но знай: каждый острый

камень под ногами – это не

наказание, а обещание.

Шесть лет назад

Я собирала себя по кусочкам. Какая-то женщина по имени Стеффани везла меня в приют. Слёз не было совсем. Только тяжёлая пустота внутри, как мокрый песок. Я нервно теребила подвеску на шее: маленькую серебряную птичку, которую мама с папой подарили мне на двенадцатилетние в Португалии. Она до сих пор хранила тепло их пальцев.

– Уверена, тебе там понравится, – мягко сказала Стеффани.

Я ничего не ответила. Просто продолжала молчать.

– Ты всегда такая молчаливая…

Мне не хотелось больше ни с кем никогда говорить. Хотя раньше я была самой болтливой девчонкой на свете. Обожала трещать без умолку, смешить друзей, и рассказывать истории. Пока не случилось это.

Мы подъехали к огромному особняку, и я застыла на сиденье. Он мне сразу не понравился – мрачный, серый, словно каменный гроб. Мой прежний дом был совсем другим: светлым, белым, всегда тёплым, с запахом моря и маминых духов. А здесь даже воздух казался тяжёлым, сырым и холодным.

Я медленно, с большой неохотой вышла из машины. На крыльце уже стояли дети, от совсем маленьких до моих ровесников. Они смотрели на меня молча, без единой эмоции.

– Добрый день, мисс Гризельда. Это Кори Веллингтон. К сожалению, у малышки в Португалии погибли родители. Нас направили сюда, у вас же есть место?

– Конечно, есть, – ответила Гризельда ровным, и строгим голосом.

Я уже не слышала и не слушала их. Я смотрела на летящую вдалеке меленькую птицу, тёмную точку в сером небе и впервые за эти дни улыбнулась.

Хотела бы я быть такой же свободной. Просто взмахнуть крыльями и улететь туда, где нет боли.

– Кори? – позвала меня Стеффани.

Я вернулась в реальность. Прямо передо мной стояла женщина в строгом тёмном костюме – та самая Гризельда. Холодный, цепкий взгляд, острые скулы и волосы, туго собранные в пучок.

– Это твоя воспитательница, – продолжала Стеффани. – Она же будет твоим учителем по биологии.

Я молча кивнула.

– Она немая? – спросила Гризельда, чуть приподняв бровь.

– Нет, – быстро ответила Стеффани. – Она просто застенчивая.

Я перевела взгляд на белого мальчика, который стоял чуть в стороне. Он смотрел на меня, не отрываясь, с холодной, пронзительной жёсткостью, будто уже решал, кто я такая и насколько быстро и без следов меня можно сломать. Волосы у него были почти белые, а глаза тёмные, как ночь. Этот взгляд заставил меня вздрогнуть.

Я оглядела остальных детей, они не выглядели несчастными. Просто обычные.

Как будто их всё устраивало. Как будто этот серый каменный дом был для них нормой. А для меня – клеткой.

Настоящее

Стэн так и не пришёл. Я не знаю, пошла бы я с ним или нет, но после вчерашнего Áртур напугал меня так сильно, что даже думать об этом страшно. Теперь жить с ним под одной крышей ещё два года кажется настоящим адом, он и так доставал меня все эти шесть лет.

А теперь всё стало в миллиарды раз хуже.Зачем он поцеловал меня в щёку? Так горячо, так медленно… я даже забыла, как дышать. А его пальцы скользнули по моей груди, хотя там было мокрое полотенце, но всё равно…у него есть девушка. Как ему не стыдно? И мне самой стыдно, что я оказалась в этой жуткой, грязной ситуации. Будто я теперь тоже в чём-то виновата.

Я быстро оделась на физкультуру.

Этот урок я терпеть не могу, если честно, то ненавижу. Мне гораздо больше нравится биология и химия: там можно хотя бы думать о живом, а не бегать кругами под чужими взглядами.

Спустившись вниз, я остановилась у входа в столовую и посмотрела в окно. На старом дереве напротив каждое утро сидела моя туи. Это маленькая чёрная птица с белым хохолком. Я улыбнулась и тихо помахала ей рукой.

– Привет, – шепнула я, хотя она, конечно, не могла меня услышать.

Но я всё равно поздоровалась, так правильнее. Возможно вы посчитаете меня тоже чокнутой читатели, но я не могу иначе.

– Кори, ты извини, что вчера не зашёл, – раздался вдруг голос прямо за моей спиной.

Я вздрогнула всем телом. Это был Стэн. Он стоял слишком близко, в обычном спортивном костюме, с лёгкой виноватой улыбкой. От него пахло свежим воздухом и чем-то домашним, похожее на запах порошка.

– Дай свой номер, чтобы я мог написать, если что.

Я повернулась к нему и попыталась улыбнуться.

– Привет. Да ничего, – отмахнулась я. – У меня нет телефона.

– В смысле нет? – Он искренне удивился. – У всех есть, а у тебя нет?

– Ну… – я пожала плечами, глядя на его нормальную, «внешнюю» одежду. – Он мне не очень то и нужен. Разве что камера…

– Хм… – Стэн почесал затылок, задумчиво глядя на меня. – Ты такая незаурядная.

Я отвела взгляд и тут же наткнулась на Áртура. Он стоял в коридоре, чуть поодаль, с руками в карманах, и не мигая смотрел на нас. Взгляд его был такой же, как вчера под ледяным душем. Артур медленно покачал головой, словно предупреждая: «Я же сказал птичка».

Я сразу почувствовала тревогу, а волосы на голове зашевелились от страха.

– Ой, ладно, я пойду, – быстро пробубнила я. – Надо быстрее поесть, а потом физра…сам понимаешь.

– Я буду физру вести, – непринуждённо сказал Стэн.

Я непонимающе уставилась на него.

– Обычно её вёл старичок по имени Кэндис, и он рассказывал, как в молодости седлал лошадей, пока не забрёл в нашу гробницу. Куда он делся? И ты совсем не похож на учителя.

Стэн тихо рассмеялся.

– Не поняла? – переспросил он. – Я учусь в университете заочно и буду здесь преподавать.

– А сколько тебе? – вырвалось у меня.

Я была уверена, что он мой ровесник.

– Двадцать один.

Ого…

– А-а… – протянула я растерянно. – Ну я пойду.

Он не отстал и следовал за мной, как котёнок, которого погладили на улице и теперь считает меня своей хозяйкой. Я ускорила шаг, ворвалась в столовую и направилась к своему обычному месту в углу, стараясь ни на кого не смотреть. Особенно на Áртура, но я ощущала его взгляд. Он обжигал мою спину, как раскалённое железо. Я заняла своё привычное место в углу. Стэн сел рядом, так близко, что его колено едва касалось моего.

Да что же это такое…может, сказать ему? Нет, я не могу. Он ничего плохого мне не сделал. А если скажу, Áртур узнает. И тогда…

Я взяла вафлю в рот, но в тот же миг почувствовала, как горло сжимается. Кусок застрял в горле, словно камень. Краем глаза я заметила, что Стэн пристально смотрит на меня с едва заметной улыбкой.

Я тяжело вздохнула, стараясь подавить нервную дрожь в руках, и всё же заставила себя посмотреть на него.

– Слушай…ты извини, но можешь… ну…

– Что? – спросил он беззаботно, откусывая свою вафлю.

– А я ничего, – выдохнула я и снова уткнулась в тарелку. Нога сама собой начала бешено отбивать по ножке стола.

В первый раз за долгое время я позволила себе действительно внимательно оглядеться. В приюте было два мальчика, которым исполнилось девять лет, и четыре девочки, которым уже шестнадцать. Всего восемь человек из моего класса, кому уже есть семнадцать и восемнадцать, и среди них был он.

Ужасно учиться, наверное, вдвоём этим мальчикам, и дружить не с кем.Хотя я тоже так никогда ни с кем не дружила, кроме птиц.

– Слушай, ты чего-то боишься моей матери, что ли? – Стэн наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось моей щеки.

– Да нет… – прошептала я, но голос предательски дрогнул.

– Ну так в чём проблема? – спросил он ещё тише.

– Ни в чём… – ответила я едва слышно.

В этот момент я снова почувствовала взгляд Áртура, который никак не переставал на меня смотреть. Он сидел через два стола, руки спокойно лежали на столешнице, выражение лица излучало дружелюбие. Он даже улыбался чему-то, что говорила Мелани, но смотрел только на нас.

Прямо на меня.

Áртур медленно потянулся к телефону, который лежал рядом с тарелкой. Не отрывая от меня взгляда, набрал короткое сообщение – одним пальцем, два быстрых движения. Потом поднял глаза и очень медленно, специально для меня, провёл большим пальцем по экрану, будто стирал чьё-то имя…или чью-то жизнь.

Одно слово в нужные уши, и тебя переведут…

Его голос из душа эхом взорвался у меня в голове. Холодные струи в душе. Его пальцы на моей груди. Обещание сломать меня последней. Мне стало трудно дышать и комната сузилась до тоннеля. Я больше не слышала ни стука ложек, ни смеха за соседними столами, только свой собственный хрипящий вдох. Руки задрожали так сильно, что я едва не уронила вилку. Холодный пот выступил на спине, хотя в столовой было тепло.

Он сделает это. Он правда сделает и я никогда не выйду отсюда в двадцать. Никогда.

Осознание поразило меня с такой силой, что глаза наполнились слезами. Я поспешно моргнула, пытаясь избавиться от них.

Нет, не здесь, и не сейчас. Не при Стэне.

Áртур отвернулся к Мелани, обнял её за талию одной рукой и громко, заразительно рассмеялся над какой-то её шуткой.

Идеальный парень. Душа компании. Никто и не заметил, как он только что пробил моё сердце стрелой.

Глава 6. Кори

Бабочки – одни из самых хрупких

элементов природы. Их пыльца – это

не просто серебристая мантия, а

тончайшая вуаль из лунного света и

утренних снов, сотканная из тысячи

крошечных чешуек-чудес. Одно

неосторожное прикосновение, и вся

магия осыпается золотым дождём,

оставляя лишь прозрачные

крылья-облака… напоминание о том,

как легко потерять настоящее

волшебство.

Мы вышли на улицу. День был неожиданно солнечным и ярким, почти насмешливым после всего, что произошло за завтраком. Девочки впереди громко обсуждали какой-то новый фильм «Люби меня, люби меня». Я слышала это название впервые.

Я вообще люблю фильмы, но только те, где есть волшебство. «Властелин колец» – мой самый любимый фильм. Если бы мне дали выбрать мир, в который можно провалиться навсегда, я бы выбрала Средиземье. Там хотя бы можно было стать кем-то другим. Не запуганной девчонкой из приюта. Я бы стала Радагастом бурым[1]!

Я отошла к старому дереву и присела на корточки. В траве ползла колонна чёрных муравьёв, они выглядели, деловито таща на себе мёртвую муху, будто она трофей. Я сильнее наклонилась, прищурилась, пытаясь разглядеть их крошечные мордочки.

Как они умудряются быть такими сильными и организованными?

Внезапный толчок сзади заставил меня потерять равновесие. Я не успела среагировать и врезалась грудью в муравейник со всей силы. Под пальцами раздался слабый хруст. Я осторожно подняла голову вбок и увидела Хантера.

Он стоял надо мной и показывал фак, широко ухмыляясь.

Я перевела взгляд на раздавленных муравьёв. Маленькие чёрные тельца размазались по земле и моей мастерки. По щекам мгновенно подступили слёзы.

Из-за муравьёв и всего ужасного, бесконечного начала дня.Почему вокруг меня только жестокие люди? Почему даже самые маленькие радости кто-то обязательно ломает? Стэн пока не такой, но вдруг он тоже? Вдруг все они одинаковые?

Я молча отряхнула кофту от размазанных муравьёв и травы, хотя знала, что пятна всё равно останутся.

– Строимся! – громко скомандовал Стэн.

Я поплелась в конец шеренги.

Я всегда самая мелкая, поэтому стою последней. Да мне плевать, если честно. Кто какой комплекции и роста. Разве это важно? Нет, конечно. Главное выжить этот урок и не привлекать к себе внимания.

Стэн прошёлся перед строем, засунув руки в карманы спортивных штанов. Солнце красиво подсвечивало его каштановые волосы. Он выглядел здесь совсем не к месту – слишком живой, слишком настоящий для нашего серого мира.

– Итак, – начал он спокойно, но с тёплой улыбкой, которая сразу разлетелась по всей шеренге. – Меня зовут Стэн. Сегодня и в ближайшие месяцы я буду вести у вас физкультуру вместо мистера Кэндиса. Он, кстати, ушёл на заслуженный отдых, теперь седлает лошадей уже не только в рассказах.

Несколько девочек тихо хихикнули. Я стояла, опустив глаза, и пыталась дышать ровно. Сердце всё ещё стучало сбивчиво после взгляда Áртура за завтраком.

– Я не буду заставлять вас бегать кругами просто так, – продолжал Стэн. – Мы будем делать то, что действительно полезно. Силу, выносливость, координацию и немного веселья, потому что без него всё это просто пытка. Сегодня начнём с лёгкой разминки, потом поработаем с мячами и в конце небольшая игра. Всё понятно?

Он обвёл нас взглядом и неожиданно остановился на мне. Его глаза тут же потеплели.

– Кори, – сказал он мягко, но так, чтобы все услышали. – Ты в порядке? Выглядишь немного…расстроенной.

Все резко обернулись ко мне. Áртур стоял первым в строю, скрестив руки. Его взгляд заставил меня вспомнить его шёпот в душе: «Не ходи с ним, иначе я тебя сломаю птичкааа».

Я быстро кивнула, опустив голову ещё ниже.

– Всё хорошо, – тихо выговорила я.

Стэн кивнул, но по его лицу скользнула тень лёгкого беспокойства, но он не стал давить, а просто продолжил:

– Отлично, тогда начинаем. Два круга вокруг поля лёгким бегом. Держим темп, не растягиваемся. Поехали!

Я побежала последней. Ноги будто налились свинцом, и едва отрывались от земли.

Терпеть не могу бегать. А вы? Если случится зомби-апокалипсис, я, вероятно, умру первой. Пробегу метров пять и упаду где-нибудь на дороге, выплевывая легкие.

Я смотрю вбок на старые деревья, которые медленно проплывают мимо, их стволы покрыты мхом, ветки тянутся к небу, будто просят о пощаде. Лишь бы не смотреть на остальных и не думать, что я снова здесь, на виду у всех.

Внезапно передо мной возникает Áртур. Он бежит спиной вперёд, легко, будто это для него не нагрузка, а так, чисто прогулка. Руки в карманах спортивных штанов, тяжёлый взгляд прикован ко мне. Я поднимаю глаза и пытаюсь прочитать его мысли, но там только тьма галимая.

– Что я тебе сказал? – спрашивает он ласково.

Я бегу, не произнося ни слова, и смотрю себе под ноги. Моё сердце стучит уже не из-за быстрого шага.

– Ты снова язык проглотила, что ли? – Голос становится опаснее. – Кори не совершай ошибку.

Глаза мгновенно обжигает, и я резко замираю. Губа начинает предательски подрагивать. С огромным усилием я пытаюсь сдержать слёзы, но они уже готовы пролиться. Áртур тоже останавливается и подходит ближе. Он смотрит на меня холодно, без малейшего сострадания.

– Не реви, – бросает он.

– Оставь меня, я ничего тебе не сделала!

Он начинает смеяться идеальной, белоснежной улыбкой. От этого у меня всё внутри переворачивается. Я кривлю лицо, недоумевая, что тут смешного?

– Ты глупая птичка, Кори, – говорит он, всё ещё улыбаясь. – Ты правда не понимаешь?

Я отрицательно качнула головой, и в этот момент на его плечо мягко опустилась ярко-оранжевая бабочка. Она выглядела почти нереальной на фоне его белой футболки. Крылья медленно открывались и закрывались будто дышали.

Я знаю, на что способен Áртур. Он точно такой же, как Хантер. Для него любое живое существо – это просто вещь, которую можно в любой момент сломать, убить или растерзать.

– Стой, пожалуйста… – тихо говорю я и поднимаю руки, словно сдаюсь.

Он поднимает бровь, смотрит на меня с лёгким недоумением. Я подхожу медленно, робко, будто к дикому зверю. Осторожно кладу палец ему на плечо. Бабочка, словно почувствовав меня, перебирается на мой палец. Тонкие лапки щекочут кожу. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться слишком широко, и осторожно поднимаю руку.

– Лети… – шепчу я.

Бабочка взмахивает крыльями и поднимается в воздух. Прекрасное оранжевое пятнышко на фоне синего неба. Я провожаю её взглядом, пока она не растворяется среди зеленых деревьев.

Áртур пристально смотрит на меня. Затем он наклоняется ближе:

– Ты спасаешь бабочек, птичка… А кто спасёт тебя от меня?

Я резко поворачиваю голову, застывая как статуя.

Наши лица почти касаются друг друга. Я задерживаю дыхание и смотрю прямо в его бездонные чёрные глаза. В них нет дна, лишь тьма, о которой пишут в Библии, и что-то ещё, от чего у меня внутри всё трепещет. Моё сердце бьётся так громко, что кажется, будто он тоже это слышит.

– Корри! Áртур! Почему не бежите?! – кричит Стэн, почти подбегая к нам. Голос у него встревоженный, но всё ещё добрый.