Снежный роман

белое и пушистое, а внутри – холодное и колючее. Лучше жить и принимать всё как есть…

– 18 –

Зачем казниться и рыдать, Ведь ты любви не изменяла.

Красавец – это лишь игра.

Тебе ж тепла недоставало…

Что из того? Ты отдалась…

Ведь он владел твоим лишь телом.

Ты телом с ним – душой с другим.

Любви же страсть с другим кипела.

Красавец – только инструмент,

Он подвернулся на момент…

И вот сегодня этот момент в укороченном варианте…

Миша поймёт, он хороший…

Миша, Олег, муженёк мой, – столько мужиков вокруг, а

я одна… Как трамваи – один ушёл, другой пришёл. Белые

и пушистые, как этот снег… Белые и пушистые, да вот

только не согреться с ними, не согреться. А снег всё шёл

и шёл. Казалось, он отгораживал стеной меня от моей

жизни. Хотелось опереться об эту стену, заслониться от

всего, от своих мыслей, от своей жизни. Заслониться и

начать чистую и светлую жизнь – с чистого листа… Но

нет… Стена снегопада хрупка и иллюзорна, а его чистый

лист – тонкий и ненадёжный. «Всё проходит, и это пройдёт» – вот то, что надо помнить, чтобы не замерзнуть в

этом холодном, белоснежно-пушистом вальсе на балу у

жизни.

«Всё проходит» – написано на моём кольце, которое

мне подарили в Тибетском клубе.

Я часто кручу его на пальце, чтоб ненароком не завер-теться в этом белом, снежном вальсе и не забыть, что всё

проходит.

– 19 –

Белое и чёрное

К утру снегопад ослабел, и всё вокруг выглядело новым, свежим и накрахмаленным.

Машина подъехала ровно в 7:15. Я быстро вышла из

подъезда и села в машину, стараясь как можно тише закрыть дверь.

– Доброе утро, Ольга! Меня зовут Пётр. Сейчас за шефом поедем.

– Очень приятно, Пётр! Утро сегодня действительно

доброе.

Мы покатили по дороге, оставляя след на свежевы-павшем снегу. Когда мы подъехали к дому Бориса Михайловича, снег уже окончательно закончил свою работу.

Было тихо и приятно. Мороз несильно усердствовал, кажется, даже он хотел, чтобы это утро было действительно

добрым. Открылась дверь машины, и Борис Михайлович

появился в машине.

– Доброе утро! Как настроение?

– Доброе утро! Настроение замечательное. Природа

сделала всё, чтобы утро было добрым и свежим.

– Да… Да Вы романтик, Ольга! Ещё и стихи, наверное, пишете?

– Иногда… Просто люблю природу.

На меня почти в упор смотрели его голубые, похожие

на небо в апреле, глаза. Он явно оценивал меня по ка-

– 20 –

кой-то, только ему ведомой шкале. Я не люблю смотреть

в глаза, но эти глаза меня не отталкивали, если не сказать наоборот. Я люблю смотреть на небо, и вот оно – в

этих глазах. Ох, надо быть осторожнее…

– А Вы замужем?

– Почти… Так что целиком могу отдаться работе.

– Как это почти?

– Так бывает. А какой у Вас сегодня распорядок? Я бы

хотела присутствовать на совещаниях и приёме, если это

возможно.

– Да, конечно, я и сам собирался представить Вас кол-лективу. Познакомитесь, осмотритесь.

– Огромное спасибо Вам за всё!

– Пока не за что. Но я надеюсь, Вы, Ольга, будете мне

хорошим помощником и телохранителем.

Его глаза снова улыбались.

– Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы было так.

– Всё???

– Борис Михайлович, давайте договоримся сразу… Я

видела много дам у Вас в приёмной, и все они жаждут

Вашего внимания. Я сделаю всё для Вашего благопо-лучия и безопасности, а они… всё остальное. Так будет

лучше для всех.

– Возможно, Вы правы. А что, так много дам, Вы считаете, жаждут моего внимания?

– Много… Очень пристального внимания и тесного

общения – это я как доктор Вам говорю.

Да и не стоит сильно разочаровывать женский элек-торат…

– У Вас мужской ум, Ольга. Я поражён.

Мы въехали во двор администрации. Небольшая груп-па посетителей уже ждала на первом этаже. Меня это на-прягло, так как это реальная угроза неконтролируемого

допуска к телу, которое ты охраняешь. Стало ясно, что

всё будет непросто.

– 21 –

Мы поднялись в приёмную и сразу прошли в кабинет, оставляя просителей в приёмной.

Борис Михайлович заметил мое смятение и, улыбаясь, спросил:

– Ну и как, Ольга, Вы собираетесь меня охранять?

– Кроме физических способов охраны существуют ещё

и астральные, ментальные и информационные. Вот на

этом и сконцентрируемся. Можно проверить, насколь-ко Вы уязвимы, есть ли повреждения в полях. Далее я

предлагаю перед обедом массаж, потом обед и чай. Это

сможет помочь избежать или вовремя скорректировать

повреждение Ваших энергетических полей. Мое присутствие на совещаниях и приёмах нужно для того, чтобы я

вовремя могла нейтрализовать атаки. Никто ничего не

заметит – я просто буду сидеть и писать или слушать.

Ничего необычного.

– Откуда Вы всё это знаете и где научились? Это очень

интересный подход, особенно массаж мне нравится.

– Ну вот и прекрасно. Я учусь в Москве – в Академии

психоанализа и гипноза, и ещё учусь в Тибетском клубе

астральному КАРАТЕ… Так что Вы в надёжных руках…

– Сегодня перед обедом Вы мне расскажете побольше

об этом, а сейчас пойдём знакомиться с коллективом.

Мы вышли из комнаты для отдыха, я села за стол, который был приставлен к большому столу для совеща-ний. Борис Михайлович попросил секретаря пригласить

всех на совещание, и уже через пять минут кабинет был

полон начальниками всех отделов и департаментов.

Меня представили, объяснили, что я буду изучать и как

мне надо помогать. Дальше совещание пошло своим че-редом. Из всего многообразия подчинённых мой мозг

выхватил трёх человек – двух женщин и одного мужчину.

Они опасны. Каждый стремился приблизиться, но это не

страшно, а вот цели и способы – вот это напрягало. Их

любовь и дружба за показным лоском и мягкостью скры-

– 22 –

вали ненависть и зависть. Они готовы были задушить его

в своих холодных объятиях для достижения поставлен-ных целей. Были ещё несколько человек, которые хотели

поездить на нём, но они не смущали меня. Я попробовала энергетически воздействовать на этих трёх – далось.

Открыты, читаются элементарно. Ну и хорошо. Одна из

этих двух женщин занимается чёрной магией и, кажется, РЕЙКИ, а другая прибегает к помощи бабки. Весело. Да и

немудрено – «раздевай и властвуй»… Ну только он не из

таких. Нет, он, конечно, мужчина, но чётко знающий, что

ему надо, а чего не нужно. Он сможет играть с этими ба-рышнями, но они устанут, и тогда в ход пойдёт «тяжёлая

артиллерия» – это мы проходили… Главное, всё проверить – время есть, игра только начинается. С мужчиной

хуже. Там ненависть. Борис Михайлович мешает ему в

каких-то аферах, и там уже зреет заговор, и, возможно, даже очень скоро мы это увидим. Ох и тяжёлая эта вещь

– политика.

На войне всё просто – там враг, здесь друг, если не

ты, то тебя… А здесь… Всё как будто запорошено свежим

снегом – белым и пушистым, блестящим, манящим своей

прохладой и мягкостью. Так и хочется распластаться на

нём, влиться, соединиться с этим белым снежным ковром и дышать и наслаждаться свежестью… Ну попробуй, соблазнись, и ты пропал. Под белым и пушистым снегом

– острые и жаждущие крови ножи, которые притаились

под этим лоском и терпеливо ждут своего часа.

Совещание было долгим, и это было для меня подар-ком судьбы. Я успела «прощупать» всех, кто представлял

интерес. Двум интересующим меня дамам я попыталась

дать посыл на дружбу, и одна из них, блондинка, кажется, приняла его. Вторая была брюнеткой. Она свято верила

в свои магические способности, и мой посыл рассыпал-ся об её игнор. Обе они, кстати, восприняли меня как

соперницу. Блондинка, перекрываясь дружбой, попыта-

– 23 –

ется выведать у меня всё, что её интересует. Ну это мы

пожалуйста.

С брюнеткой хуже – она постарается сжить меня со

своего пути, используя весь арсенал, который у неё есть.

Ну что ж, устроим астральный спарринг. Известно, что

лучшая защита – нападение. Пусть у нее сегодня побо-лит голова, а я пока подружу с «блондинкой». Пока я

разбиралась, что да как, совещание медленно, но верно близилось к концу. Это меня радовало, так как я уже

хотела отдохнуть, да и «брюнетка» могла чего-нибудь

вытворить, а это было нежелательно… После совещания

«брюнетка» попросила разрешения у Бориса Михайловича, чтобы уехать домой. Она так при этом пускала в ход

свои девичьи чары, что трудно было остаться равнодуш-ным к её просьбе. Молодец, что тут скажешь.

– Ну что, война войной, а обед по расписанию…

– По расписанию у нас массаж, если Вы не возражае-те…– Тогда массаж… а Вы, Ольга, сами научились?

– Научилась сама, а учили другие. Рубашечку снимай-те, ложитесь, я Вас не обижу. Кстати, можно называть

меня на ты, когда нет «свиты» и посторонних?

– Можно.

– Если у Вас будут неприятные ощущения или диском-форт, то скажите мне. А теперь постарайтесь расслабиться и закрыть глаза. Сеанс, я думаю, займёт минут 30, так

что можете даже вздремнуть… Ну, Господи, благослови…

Я заметила ещё на совещании, что у него побалива-ет спина и голова. Начнём с этого. Нехитрые пасы и на-давливания, энергетический обмен – вот что нужно для

нашего случая. Я массажировала его сильное и хорошо

сложенное тело, хоть и не лишённое нескольких лишних

килограммов. Эти килограммы его не портили, но могли сказаться на его здоровье. Да… Сколько бы отдали

страждущие этого тела барышни за то, чтобы вот так мас-

– 24 –

сажировать и поглаживать. Я невольно улыбнулась этой

мысли.

– Ольга, ты абсолютно точно знаешь, что мне нравится

и что мне надо. Ты так чувствуешь моё тело – это пораз-ительно…

– Я чувствую его, так же как свое – это нормально. А

Вы пишете стихи? Когда Вы говорите, то в Ваших словах

есть мелодия. Это встречается только у хороших поэ-тов…

– Да, пишу, только времени не хватает на всё. Мне

очень нравится твой массаж.

– Вот и хорошо – значит, на пользу. Как минимум по-зитивной энергией Вы зарядились, а теперь и пообедать

пора!

– Это точно… Идём?

Мы вышли и направились обедать. Наше появление

не могло не вызвать внимания у окружающих, и с этим

надо было смириться и принять как должное. Мы пообедали и снова пустились в пучину политических и житей-ских страстей. Приёмная весь день была наполнена народом, и я добросовестно вела учёт и мониторила время

приёмов. День давно погас и вечер вступил в свои права, когда приёмная наконец опустела.

– Ну, как работа? Устала?

– Есть немного… А Вы себя не любите… Почему все к

Вам идут, что замы не справляются? Это расточительно

по отношению к своему организму. Я понимаю, любовь

народная, но дозировать её надо, а то на всех не хватит.

– Да… сейчас время такое, надо самому разбираться, а то знаешь, чего натворят эти «замы» за моей спиной…

Я вижу, как его глаза – эти кусочки неба, излучают

усталость. Их цвет стал похож на знойное июльское небо, которое устало от палящего солнца…

– Как насчёт лёгкого массажа и чашки чая?

– Ох и балуешь ты меня.. Да я только за…

– 25 –

Он распластался на диванчике. Я сразу заметила, что

мышцы спины были очень напряжены – перенапряже-ние. Я слегка изменила тактику массажа, но он от этого

не стал более неприятным.

– Я бы хотела посмотреть и сжечь на свече негатив

вокруг Вас. Вы не против?

– Это магия?

– Нет. Это молитва – Псалом 90 «Живый в помощи».

Вы, наверное, слышали о таком?

– Нет. Я только «Отче наш» знаю, но в Бога верю и к

магии отношусь негативно.

– Я тоже не очень люблю магов-самоучек. Они бес-контрольно используют силу, которая в конечном счёте

губит и их, и тех, против кого они это делают. Кстати, в

Вашем окружении есть такая дама.

– Да… Это кто? Откуда ты знаешь?

– Я, что, зря сижу на ваших совещаниях? Вычислила.

Завтра покажу.

– Какие у тебя чуткие руки…

Он обнял и смотрел на меня своими небесными, с по-волокой глазами. Обычная «проверка на прочность»…

Голубые глаза хороши, да только мне полюбилися карие…

– Борис Михайлович, давайте пить чай… Это просто

усталость…

– Тебе виднее… Давай.

– Я к Вам очень хорошо отношусь, но лучше не услож-нять.

Я говорила это и чувствовала, что мне нужен «спаса-тельный круг», чтобы не утонуть в этой небесной синеве

глаз, которые смотрели на меня. Ох, опасный он какой…

Чур меня, чур.

– Ладно. А ты можешь прочитать свои стихи? Мне интересно…

– Я просто пишу, как получается, как дышу. Поэтому

– 26 –

не судите строго. Вот я недавно написала – называется

«Снегопад».

Снегопадом белым улицу скрывает

И следы свиданий наших заметает.

Ледяной пургою к нам разлука мчится,

Белой пеленою к нам в сердца стучится.

А душа, как птица, бьётся в клетке страсти, В кровь изранив крылья об сколки счастья.

К облакам желаний эта птица рвётся,

В мир любви и счастья, что мечтой зовётся.

Обними за плечи, отогрей губами,

В этот зимний вечер мы решим всё сами.

Растопи любовью ледяную стужу,

Ты такой желанный, мне другой не нужен.

Пусть душа как птица бьётся в клетке страсти, В кровь изранив крылья об сколки счастья.

К облакам желаний пусть та птица рвётся, В мир любви и счастья, что мечтой зовётся.

Тишина…

– И что, услышал тот, кому это адресовано? Растопил?

В целом неплохо, но надо подработать немного…

– А некому слушать – это так, в пустоту написано. Просто настроение и ничего больше.

Ну что – по домам?

– Да пора уже. Тебя, наверное, муж заждался…

– Мы отдельно живём сейчас. И, наверное, уже не будем вместе. Я могу простить многое, но не предательство.

– Ну ладненько, поехали, а то Пётр уже заждался, наверное.

Мы вышли во двор. Снегопад как будто подслушивал и

перерастал в метель. Позёмка стелилась по дороге и пы-

– 27 –

талась замести следы, но, увы, следы слишком глубокие.

Они как раны на душе. Надо долго, долго мести и кру-жить этой метели, чтобы лишь сгладить эти следы, только сгладить, а рубец всё же останется. Когда мы ехали в

машине, то разговаривали на всякие дежурные темы. На

самом деле мы были каждый в каких-то своих мыслях.

Они, как метель за окном, пытались сгладить следы на

наших душах, которые оставила жизнь.

– 28 –

Рабочие моменты

На следующее утро машина подъехала, как и обеща-но, в 7:15. Утро было морозным. Мороз решил доказать, что именно он, а не снег, является хозяином зимы. И у

него это получалось. Казалось, даже воздух замёрз от

этого противостояния. Деревья покрылись инеем, похо-жим на иглы. Уют и очарование куда-то испарились, и

воцарился холод. Холод во всём и везде. Природа, казалось, вытянулась «в струнку» и звенела под натиском

ожесточённого и обозлённого чем-то мороза. Разговаривать не хотелось. Холод проник даже в душу и пытался

безраздельно властвовать ею. Мы с Петром обменялись

приветствиями и покатили за шефом. Казалось, машина

не ехала, а разрезала это ледяное безмолвие. Она была

островком тепла и уюта в этой холодной действительности. Мы подъехали к дому Бориса Михайловича, и он, подобно птице, впорхнул в машину.

– Морозно сегодня! Как настроение?

– Даааа… Настроение рабочее – слегка подморожен-ное.

– Это мы сейчас исправим. Я думаю, что мне удастся

ввести тебя в штат администрации на должность моего

помощника. Наверное, денег-то не хватает для хорошей

жизни?

– Отличная новость, это как раз кстати. Вы прямо как

Дед Мороз желания угадываете.

– 29 –

Я, конечно, могу зарабатывать – люди ко мне ходят ле-читься, но хотелось бы не отвлекаться от Вашего благо-получия. Вокруг Вас слишком много всего, от чего стои-ло бы отгородиться.

– Значит, так и решили. Зайдёшь сегодня в отдел кадров и в орготдел и подпишешь все необходимые документы. Надо успеть до нового горсовета весь комплект

документов подготовить. У нас сегодня приём граждан

– день будет долгим.

– Замечательно. Для меня чем больше работы, тем

лучше.

– От чего бежим?

– От себя…

– Тяжёлая задача… Сегодня тебе дадут кабинет – можешь обустраиваться там. Но это для приёма граждан и

работников администрации, а основное твое место – рядом со мной. Я правильно рассуждаю?

– Абсолютно.

– Может, расскажешь, от чего бежишь?..

– Может, и расскажу, но не сейчас. А сейчас – горячий

чай, легкий тонизирующий массаж и работа.

Его голубые, небесно-тёплые глаза смотрели на

меня. Я смотрела в них и, кажется, согревалась. Было

тепло и уютно. Лед, который покрыл мою душу, поти-хоньку начинал таять. Это ощущение было приятным и

настораживало одновременно. Мы вышли из машины и

юркнули в здание администрации. В приёмной уже был

народ. Мы наскоро выпили чай, и я занялась массажем.

Это был массаж лишь отчасти. Скорее, я формировала

некое энергетическое поле вокруг шефа, для того чтобы уберечь его от негативного воздействия. На лирику

времени не было, и я, окончив свою работу и прочтя за-градительную молитву, сказала, что мы можем идти. Казалось, Борис Михайлович относился ко всем моим ма-нипуляциям скорее снисходительно, чем серьёзно. Это,

– 30 –

впрочем, не важно – важен результат. Сегодня придётся

принять большое количество посетителей, а это уже серьёзно. Многие из них идут на «негативной волне» – болезни, горе, разочарование, мольбы и требования помочь. Этот груз не из лёгких и может свалить с ног кого

угодно. Да, тяжела ты, шапка Мономаха! Странно, почему

до сих пор не создали подразделение биоэнергетической защиты руководителей. Это необходимо!!! Обучать

людей основам биоэнергетической защиты – это как об-учать основам гигиены. Мы долго жили без Бога, и это

наша беда… Когда-то всё это было. В каждом доме были

иконы. Все ходили в церковь, молились и верили – вот

главная защита. Сейчас всё иначе. Все образованные и

легко объясняют промысел Божий с помощью научных

терминов, а вот что было первым – курица или яйцо, сказать не могут… Умники… Мы уже давно не творим

утренние, трапезные и вечерние молитвы. Мы не ходим в храм на службу, не венчаемся, а регистрируемся, заменили слово «союз» словом «брак»… Как вы лодку

назовёте, так она и поплывёт… Вот и вся жизнь наша –

сплошной брак.

Ну да, надо жить этими реалиями и пожинать плоды.

Там, где нет Бога, на его место приходит «лукавый» и

царствует. Вот мне и придётся заниматься этим поро-ждением «лукавого». Сегодня много посетителей с самого утра. Как на ладони видна мотивация их просьб. Они, кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени, завидуют

и тихо ненавидят власть. Это правда, но никто не скажет

это открыто. А ведь тот, кто сидит перед ними – такой

же, как они. На фоне всей этой «народной любви» я чувствую себя, как слон в посудной лавке. Как похожа эта

«любовь» на сегодняшний мороз – колючая она какая-то.

Борис Михайлович обвыкся к своей роли и терпеливо, без надрыва, выслушивал и принимал управленческие, да и просто житейские решения. Казалось, всё шло лег-

– 31 –

ко и не причиняло ему никакого труда. Но это лишь казалось. Он всё пропускал через себя. Человек, который

вырос в бедной семье и сам, только своим упорством и

характером добился положения, которое сейчас занимает. Он прекрасно знает большинство тягот, которые ему

сейчас рассказывают посетители, и прекрасно чувствует, когда ему начинают рассказывать «басни». За это его и

не любят… Он принял 120 посетителей…

Это дикая нагрузка. Раньше я не предполагала, что так

много людей можно принять за один день – оказывается, можно… Да что тут говорить – все устали и ждали конца

этого действа. Люди устали от ожидания и напряжения, начальники подразделений – от непривычного для них

темпа работы и уровня нагрузки. И вот он, конец приёма.

Мы вошли в кабинет шефа. Я попросила секретаря при-нести нам чай и закрыть приёмную.

Мы остались одни. Было такое чувство, что мы разгру-зили состав с углём, и силы были на исходе.

– И что, Ольга, как денёк?

– Замечательный выдался денёк… А Вы отлично справ-ляетесь с народом…

– Да, у меня опыт есть… Я на стройке начинал работать, а там хорошая школа…

– Да уж, мне мама рассказывала…

– Так от чего ты убегаешь?

– Вы хотите ещё и меня в качестве жалобщика?!! Ну уж

нет!!! Займёмся-ка мы Вами…

Я зажгла свечу, которую припасла заранее. Встала за

его спиной и начала читать «Живый в помощи». Свеча

трещала и извивалась. Пришлось читать несколько раз, прежде чем она успокоилась и стала гореть ровно и бес-шумно. Вот и хорошо.

– Справились, кажется, с негативом. Слышали, как

свеча трещала?

– Это-то я слышал, а теперь что делать будем?

– 32 –

Его глаза явно выражали желание. И я лихорадочно

думала, что с этим делать…

Он придвинул меня к себе… Пауза. Долгая, как мне по-казалась. Я не торопилась с реакцией на его действия, а

он не торопился действовать. Так мы и замерли. Каждый

вычислял действия другого по какой-то своей, жизнью

проверенной схеме. Я люблю ломать эти схемы, но решила ещё немного подождать с действием. Если бы на

его месте был Олег, он бы не стал ждать – он бы действовал. Но это не Олег… Он тоньше.

И это даёт шанс завершить всё без осложнений.

– Ох, Борис Михайлович, вот уволюсь от Вас, и тогда…

Тогда – да, а сейчас… Давайте закончим все наши дела –

и по домам. Вас уже заждались.

Он прошёл своей сильной рукой мне по плечу. В глаза

друг другу мы больше не смотрели. Дружбы между маль-чиком и девочкой не бывает – это так, но надо стремиться

соответствовать. Не время сейчас романы крутить. Да…

Наверное, думает обо мне, какая я холодная и колючая…

Ох, знал бы он, чего мне стоит этот «холод».

Если бы он пошёл дальше, я бы не устояла, но он романтик и джентльмен, да ещё ранимый, как ребёнок… Он

остановился. Значит, так и надо. Я человек практичный в

этих отношениях, и, чтобы поправить свой эмоциональ-ный фон, поеду к Мише. И всё будет под контролем.