Цепи

– Да, пару месяцев назад заехал, – сказал Иван, оттирая одежду от грязи.

– Вы прямо-таки неуловимый, как будто и не живёт никто напротив меня. Меня Катя зовут, – девушка улыбнулась и протянула руку, – а вас как зовут?

– Чем вызван такой сильный интерес? – непонимающе спросил Иван у Кати.

– В смысле? Мы же соседи, надо знать своих соседей. Мало ли когда это знание может пригодиться, – Катя улыбнулась.

– Иван. – он протянул руку в ответ, надеясь, что, получив желаемое, Катя оставит его наедине с тошнотой, жаром и болью в теле.

– А это что? – Катя показала на носок, намотанный на ладонь.

– А это… Да так, дурачился и забыл снять. – Иван в ту же секунду сорвал носок с ладони и засунул его в карман, где впитавшаяся из лужи жидкость начала перетекать в ткань штанины.

– Ну ладно. И куда же вы путь держите?

– Слушай, Катя, я не думаю, что нам обязательно так по-дружески друг с другом общаться. Мы же просто соседи. Тем более сегодня первый раз вообще пообщались. Посмотри на меня: я грязный, от меня наверняка неприятно пахнет, такие девушки, как ты, не общаются с такими, как я.

– Какая разница, как ты выглядишь? Если человек хороший сам по себе, то вообще всё равно, как он одевается. Я вот сейчас и хочу узнать, какой ты человек. Может, мы подружимся? – с улыбкой сказала Катя.

– Но всё же, давай в следующий раз пообщаемся поближе, мне сейчас не очень хорошо.

– Ну да, но мы же в одну сторону идём, мне интересно, вдруг мы в одно место идём.

– Я в магазин иду.

– Понятно. А я в институт.

– Здорово. Ну, мне пора. – Иван остановился на дворовой развилке и махнул рукой в сторону магазина.

– До встречи, Иван! – Девушка приветливо улыбнулась и махнула рукой.

– До встречи.

Иван не стал махать рукой или изображать другие принятые в обществе жесты, а лишь развернулся и с чувством колоссальной неловкости отправился в сторону магазина. Впрочем, это и не совсем магазин был – скорее ларёк в центре двора дома. «Боже, это же надо было так облажаться… Она ещё со своими расспросами пристала. Всё так не вовремя…» – думал Иван про себя, отворяя дверь магазина и принимая на себя освежающий прохладный воздух, идущий из помещения от старого кондиционера.

В магазине Иван старался действовать максимально быстро. Чем дольше он находился вне дома, тем выше была вероятность, что он заблюет какую-нибудь клумбу или пол магазина. Он взял булку хлеба, палку самой дешёвой колбасы и пачку самых дешёвых сигарет. На оставшиеся 100 рублей он взял маленькую шоколадку.

Когда Иван подошёл к подъезду, старух на лавочке не было. «Наверное, пошли своих сраных голубей прикармливать или внучков жирных откармливать», – подумал он про себя. Чувство неловкости, которое плотно переплелось с тошнотой, не отпускало его, и казалось, будто он сейчас извергнется прямо на ступеньки лестницы не столько от абстиненции, сколько от досады. Одно его успокаивало: девушка не догадалась о том, что Иван – не просто неразговорчивый, а зависимый, который каждую секунду чувствует последствия своих неправильных решений. Путь до дома по лестнице ощущался покорением какой-нибудь горы, и когда он всё-таки попал в дом, то повалился на пол в коридоре без сил, открыл шоколадку и принялся по кусочкам запихивать её себе в рот.

Когда Иван перевёл дух, он дополз до кухни, где включил чайник, и, забравшись на стул, принялся ждать приготовления чая. Он попытался хоть немного поесть, но из-за абстиненции и дерьмового вкуса колбасы его чуть не вывернуло прямо на кухонный стол.

В момент превозмогания ему позвонил Денис.

– Привет, – быстро, почти одним звуком бросил в телефон Денис.

– Привет, чего звонишь? – еле высекая ртом звуки, произнёс Иван.

– С-слушай, это… ну, короче, может того? Ну ты понял.

– Чего? Че тебе надо? И так хреново, не приставай со своими загадками.

– Вот. Я думаю, мы преследуем одну цель – полечиться надо. Я не могу уговорить Антона, чтобы он пустил меня в хату. Может, он тебя послушает? Обычно слушает.

– Слушай, не сегодня, давай потом?

– Ты что, снова бросаешь? Надолго это? А то сам понимаешь, скидываться надо, всё такое. – Денис не переставал тараторить, чеканя слова пулемётной очередью.

– Не бросаю я, просто пока не хочу.

– Ой, давай без сказок.

– Давай без сказок. Пока.

– Постой! Постой!

– Ну чего?

– Поговори с Антоном, может, пустит меня домой. Скажи, что я знаю, где достать, впрочем, как всегда.

– Ладно.

– Ты мой герой, ты лучший, спа…

Иван не стал дослушивать Дениса и завершил звонок. Решив, что в этот раз можно помочь другу облегчить страдания, он набрал Антону.

– Привет, Тоха.

– Привет, что-то случилось?

– Там Денис к тебе ломится, подлечиться хочет. Открой ему, а то он доконает меня со своими звонками.

– Вот же идиот. Я на работе. Только вечером дома буду. Че он, подождать не в состоянии?

– Говорит, очень надо и знает, где взять.

– Ну так ты пусти его к себе. Че мы постоянно у меня собираемся?

– Потому что меня уже из-за вас один раз выселили из квартиры, а из твоей квартиры нас хрен кто выгонит (она как будто для этого и строилась).

– Ты на что намекаешь? Типа ты крутой и в хороших квартирах живёшь, а я чмо из дешёвой хаты? А?

– Да нет же, я… я имел в виду, что твоя квартира скрытная – там никто не подумает, что употребляют, а моя, наоборот, приметная, и людей много.

– Ладно, хрен с ним. Сейчас наберу дураку этому.

– Спасибо тебе.

– Слушай, а ты чего? Не будешь, что ли?

– Да не, сегодня пас, я… занят, – при мысли о возможности облегчения своих страданий Ивана стало колотить, а его рот наполнился слюной.

– Ну ладно, до встречи тогда.

– До встречи.

Поняв, что поесть ему не суждено, Иван съел остатки сахара в доме, запил это чаем и ушёл в спальню, где и провёл следующие несколько дней, лишь изредка прерывая своё лежание на выполнение интернет-заказов и походы в магазин за продуктами. На звонки друзей он почти не отвечал, не желая лишний раз провоцировать свои желания.

4

Следующие две недели проходили для Ивана тяжело. Он продолжал мучиться как физически, так и морально. Изредка он брался за различные заказы на фрилансе, но исключительно для того, чтобы добыть денег на еду. Из дома он почти не выходил, стараясь пользоваться доставкой продуктов и вещей первой необходимости. Из-за того, что его организм продолжал отвергать привычные для обычного человека вещи, расходы не были слишком большими. Плюс, за эти две недели Иван похудел на несколько килограмм, из-за чего на него стали налезать его старые вещи, которые были куплены ещё во времена обучения в колледже. Всё свелось к тому, что он покидал дом исключительно для редких прогулок, чтобы не забыть, как передвигаться на двух ногах.

Понимая, что контакты со старым окружением могут спровоцировать его на повторное падение в яму зависимости, он ограничил различные контакты со старыми знакомыми, так же, как и выходы из дома. До Ивана пытались дозвониться и Антон, и Денис, но он сознательно игнорировал их. Иван понимал, с какой целью они ему звонят, потому при каждом звонке телефона он слегка вздрагивал, после чего трясущейся рукой брал телефон и выключал на нём звук.

Каждый раз после этих звонков Иван выкуривал с десяток сигарет и съедал ещё больше леденцов и конфет. Он пытался отвлечь мозг от зависимости проверенными методами, постоянно отвергая возможность поездки в реабилитационный центр. Многие его знакомые бывали в таких местах и, как правило, всё заканчивалось двумя сценариями. В одном случае человек проходил весь курс лечения (либо прерывал его, сбегая из лечебницы) и всё равно срывался и начинал употреблять с новой силой. В другом случае такие реабилитационные центры часто больше походили на исправительные колонии, в которых зависимых людей запирали и заставляли выполнять различную работу почти в рабских условиях, сопровождаемую постоянными избиениями, изнасилованиями и минимальным количеством кормёжки. Такие реабилитационные центры на бумагах были чисты благодаря связям или коррупции, так что действовали безнаказанно до момента, пока кто-нибудь из их подопечных не умирал. Но и в таком случае всегда была возможность замять дело.

В один из дней, собрав перед очередной вечерней прогулкой всё необходимое в виде сигарет и наушников, он вышел из дома. Пока он проворачивал ключ в замке входной двери, позади него предательски начала открываться соседская дверь. «Неужели опять», – подумал он. Иван стал поспешно приводить себя в порядок. Он поправил штаны, нормально расправил на себе футболку, слегка пригладил волосы и оценил состояние запаха из рта. После быстрой оценки своего внешнего вида он понял, что по-прежнему производит не самое приятное впечатление, но зайти обратно в квартиру незамеченным у него уже не получится.

– О! Привет! – сказала Катя, выглядывая из-за двери.

– Привет.

– Снова в магазин?

– Нет, на прогулку.

– Ух ты! И я!

– Ты преследуешь меня?

– Нет, моя собака преследует.

– В смысле?

– Можете познакомиться, пока я закрываю дверь.

Катя шагнула за порог своей квартиры, и вслед за ней вышел черно-белый спаниель. Добрые, необычно осознанные глаза собаки моментально обезоружили Ивана, а виляющий хвост вкупе со всем остальным намекал на старую поговорку, что домашние животные – это отражения своих хозяев. Собака тут же оперлась передними лапами об Ивана и принялась вилять хвостом в ожидании поглаживания.

– Она у вас добрячка, – сказал Иван, аккуратно поглаживая собаку по голове.

– Да, она такая. Можно на «ты», не обязательно так официально общаться, мне же не 40 лет.

– Хорошо. Так что, вы… ты выгуливать её собралась?

– Ну да. Хотя иногда непонятно, кто кого выгуливает. Порой так лень выходить на улицу. Хорошо, что она маленькая, я обычно просто спускаю её с поводка, чтобы она побегала, а сама наблюдаю издалека.

– Скучно, наверное, бывает.

– Не то слово. Слушай, раз уж ты гулять собрался, не хочешь составить компанию? Всё равно одной заняться особо нечем. Если, конечно, ты не на свидание с девушкой собираешься.

– Нет, девушки у меня нет. Знаешь, – Иван на пару секунд сделал задумчивое выражение лица, – а пойдём, прогуляюсь с вами. – Он надеялся, что двух недель было достаточно для того, чтобы внешние последствия употребления слегка спали; по крайней мере, при его виде Катя не пугалась.

– Ух ты! Здорово! Ну пойдём тогда.

Они вышли из подъезда и отправились к расположенному рядом с домом парку. Он был достаточно большим, чтобы провести там несколько часов, просто прогуливаясь по разным маршрутам.

Несмотря на то, что день постепенно подходил к концу, на улице стояла приятная летняя погода. Закатное солнце своими лучами всё ещё прогревало улицы, по которым гуляло множество людей. В парке было много посетителей, которые также вышли из своих жилищ, чтобы погреться на солнышке и приятно провести время, общаясь с близкими или просто выгуливая животных. Катя и Иван пошли по дорожке, которая уходила вглубь парка, где было поменьше людей. Несмотря на дружелюбность Катиной собаки, она старалась не выгуливать её при большом скоплении людей, чтобы не нарваться на какую-нибудь неприятную ситуацию.

– Ну что, чем ты занимаешься, кроме походов в магазин и прогулок?

– Я фрилансер.

– Ух ты, и в чём в основном заключается твоя работа? Дизайн? Программирование?

– Я занимаюсь написанием различных научных работ и копирайтингом.

– И что? На жизнь хватает? Или, может, есть ещё какая-то работа – более привычная, скажем так?

– Нет, мне не понравилось в найме работать. А так, на жизнь хватает вполне. Ем я не сильно много. Ну, а чтобы закрыть аренду квартиры и базовые потребности в виде одежды и лекарств, более чем достаточно.

Иван достал из кармана сигареты. Ему было неприятно перед самим собой и перед Катей, что он вынужден портить такую прогулку и такой приятный летний воздух сигаретным дымом, но иначе он бы начал лезть на деревья от абстиненции.

– Ты что? Зачем ты это достал?

– Прости. Ты против?

– Ну не то чтобы прям против. Кури, если надо. Просто что я, что моя собака не очень любим запах сигарет, но кто мы такие, чтобы тебе запрещать.

– Прости, я быстро.

Иван подкурил сигарету и быстро, почти за минуту, скурил её. Он не стал окончательно портить впечатление о себе выбрасыванием окурка на землю, а потому положил его к оставшимся сигаретам в пачку.

– А ты? Чем ты занимаешься?

– Я работаю мастером маникюра в небольшом салоне красоты. Он неподалёку от дома, на улице Робеспьера. На жизнь вполне хватает, даже откладывать получается немного.

– Здорово. А сколько за квартиру выходит?

– Я не плачу за квартиру. Она мне в наследство досталась. Так что оплачивать приходится только коммунальные счета.

– Ой. Соболезную. А что случилось? Если не секрет.

– В общем-то, это не так важно. Просто погибли родители, вот и всё. Потом, если вдруг ещё пойдём на совместную прогулку, расскажу подробнее. Пока что не очень хочется это обсуждать.

– Понимаю. У меня вообще родителей нет.

– Ужас какой.

– Ну да, но я уже привык. В целом и так неплохо справляюсь.

– Ну здорово, – Катя слегка улыбнулась Ивану.

По ходу продвижения вглубь парка Иван заметил краем глаза в кустах две фигуры, которые очень увлечённо что-то капали. «Господи, надеюсь, это не то, о чём я думаю. Только не сейчас», – подумал он про себя. В сознании всплыли попытки Антона и Дениса дозвониться до Ивана. Он продолжал поддерживать разговор с Катей, но стал заметно более нервным.

– Слушай, может, пойдём в другую часть парка?

– А что?

– Давай найдём какой-нибудь магазинчик и купим по кружечке чая или кофе? Пить сильно хочется.

– У нас с тобой уже не прогулка, а почти полноценное свидание! Ха-ха-ха! – Катя подозвала собаку и прицепила к ней поводок. – Ну пойдём.

Развернувшись, Иван и Катя направились в обратном направлении, удаляясь от двух фигур. Он бросил последний взгляд в их сторону. Разум не хотел их отпускать. Он знал, что они ищут то, чего ему так сильно хочется вот уже две недели, но в то же время он не хотел с ними видеться. Жизнь конкретно в этот день наконец приобрела для него новые приятные краски, которые так не хотелось терять. Разум уже успел зацепиться за эти короткие моменты обычного счастья в виде вкусной еды или прогулки с милой девушкой, а потому Иван каждый раз при воспоминаниях о старых друзьях почти делился на две части, разрываясь между старой зависимостью и новой жизнью.