По своим следам 7

Опершись о грязный подоконник, я полез внутрь, просовывая сначала одну ногу, потом другую. Джемпер то и дело цеплялся за острые края кирпичей, мешая движению. Наконец, мои ноги нащупали какую-то трубу. Потеряв равновесие, я неуклюже спрыгнул вниз, прямо в кучу угольной крошки.

Котельная встретила меня гулким эхом. Полумрак едва разгонял свет из окна, через которое я только что проник. В нос ударил въевшийся запах машинного масла. Два огромных котла, похожие на спящих железных чудовищ, занимали половину помещения. Эту котельную забросили не так давно, после того как училище подключили к центральному отоплению. Одинокая тусклая лампочка в проволочной сетке под потолком выхватывала из темноты лабиринты труб, вентилей и пыльных стеллажей.

Высшие силы сжалились надо мной: путь был свободен. Задерживаться здесь мне не хотелось на минуту. Я с трудом отворил массивную дверь, окованную стальными листами, и шагнул в коридор, где каждый звук отдавался многократным эхом. Никогда раньше не забредал в эту часть подвала — просто не было нужды. После суеты внешнего мира здешнее безмолвие казалось оглушительным и почти осязаемым.

Поднявшись по ступеням на первый этаж, я первым делом направился к той самой злополучной двери, что стала источником наших проблем. Вернее не сама дверь, а Коваленко, который должен был её отпереть. Замок щелкнул, и я поспешно отступил в сторону, давая дорогу потоку продрогшей молодежи. Процессию замыкали две девушки, которым я одолжил свою куртку. Мой собственный вид был плачевным: одежда перепачкана угольной пылью, а руки и лицо напоминали о шахтере, только что покинувшем забой. И что теперь? Мчаться домой? Нелепая мысль, я лишь перепачкаю чистую одежду.

В глазах девушек я, похоже, выглядел настоящим героем из сказки.

— Меня зовут Лена, — улыбнулась одна из девушек, протягивая мне куртку. — А это Дана. Мы знаем, что ты Александр Махров, из музыкальной группы.

Я молча кивнул, но куртку брать не стал, демонстративно показав испачканные в саже ладони.

—Лен, помоги, а? — попросил я. — Сдай куртку в гардероб. Сама же видишь, я весь грязный, всё вокруг перепачкаю.

— Конечно! — охотно ответила она и быстрым шагом направилась к лестнице. Дана, осталась стоять рядом со мной — тихая и немного растерянная. Наше неловкое молчание прервал приход Левицкого. Он вошел в вестибюль с раскрасневшимся от холода лицом и тут же впился в меня суровым взглядом.

— Махров! Ты на себя в зеркало смотрел? Как будто всю ночь вагоны с углём разгружал. Не мог умыться и переодеться? Твой внешний вид не соответствует санитарным нормам учебного учреждения. Немедленно приведи себя в порядок, чтобы избежать загрязнения помещений. В противном случае претензии со стороны преподавательского состава и учащихся будут адресованы мне. Надеюсь на твоё понимание. Зятёк хренов — чуть тише произнёс Левицкий — направляясь в сторону лестницы.

На лице Даны отразилось искреннее недоумение, но я лишь пожал плечами, словно говоря: "Твоя воля — верить сказанному или нет. Мне было всё равно. Слухом больше, слухом меньше, какая разница. Наверняка сегодня появятся разговоры о нашей субботней беседе с Куртуа приправленные с помощью Вольты пикантными подробностями.

— Фёдор Фёдорович, подождите! — неожиданно произнесла она. — Саша не виноват! Он спас нас, поступил как настоящий герой!

Левицкий окинул ее холодным, оценивающим взглядом.

— Герой, говоришь? — хмыкнул он. — И какой же подвиг на счету вашего спасителя? Поведай, я весь во внимании.

Дана набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную прорубь. Ее щеки вспыхнули — то ли от смущения, то ли от праведного гнева. Но я ее опередил.

— Фёдор Фёдорович, поймите, если бы я или кто другой в окно котельной не залез, мы бы все так и стояли перед запертой дверью. И вы бы тоже внутрь не попали.

— Это как — запертой?! — изумился Левицкий. — А Коваленко где? Что-то я его не наблюдаю.

— И не увидите, — ответил я, понизив голос и шагнув к нему ближе. — Он в милиции.

— В милиции? — почти шепотом переспросил Левицкий, оглядываясь. — Откуда тебе это известно?

— Информация из первых рук, Фёдор Фёдорович.

— Надо же, из первых рук! — с едкой иронией протянул он. — Так почему же у меня, Махров, таких сведений нет? Не просветишь?

— Не переживайте, Фёдор Фёдорович, звонок из милиции или из прокуратуры не за горами.

— Ладно, всезнайка, иди, умойся, потом подойдёшь к Егорычу, скажешь, что я прислал, пусть он тебе какую-нибудь одежонку найдёт, потом вернёшь. Твоя только на выброс, даже на ветошь не годится. Надо же было так измазаться.

Словно приняв нелёгкое решение, Левицкий развернулся и начал подниматься по лестнице.

После того как вернулась Лена я поблагодарил девушек за помощь и направился в подвал ожидать прихода завхоза.

Ждать его — гиблое дело, раньше полдевятого Егорыч и носа не покажет. А Левицкий на его вечные опоздания просто махнул рукой. Но другого выхода из сложившейся ситуации я не видел. Разве, что Катю с Мариной ко мне домой за одеждой отправить, а самому в трусах сидеть в нашей комнатке ожидая прихода спасительниц. А что! Вариант вполне себе рабочий. В трусах, я конечно девчонок ждать не буду. Вдруг Макарская придёт или Верочка заглянет с очередной просьбой Левицкого срочно зайти к нему. А я в неглиже сижу, народ не поймёт. Замою как смогу следы грязи, точнее сказать размажу по поверхности тонким слоем. Решено, так и поступлю. Одежду конечно жалко у меня её и так немного. Новую покупать, финансов жалко. Об этом надо было раньше думать, а не проявлять излишний героизм. Почему я так поступил? Не скажет, наверное, никто. Как будто под чей-то гипноз попал. Спустившись в подвал, я первым делом снял джемпер и бросил его под дверью завхоза. Так, теперь умыться, а дальше всё по намеченному плану.

Вторая глава книги выйдет 17 апреля после публикации последней главы предыдущей, шестой, книги.

Гл