Предатель. Я отпускаю тебя

- Конечно, ты же привыкла держать лицо в любой ситуации. Всегда на позитиве Алена Смирницкая, - последняя фраза звучит как слоган.

Звучит, как комплимент. Я из тех людей, у которых стакан всегда наполовину полон.

- Знаешь, - говорю я, - даже если меня совсем накатит, я не стану устраивать истерики. Я тихонько поплачу, может, даже побьюсь головой о стенку. Поплачу ещё. Выпью чаю. И продолжу жить, потому что я не сломаюсь, ну во всяком случае из-за тебя. Не обижайся, но мужское предательство - не повод разрушать свой мир. А вот твоя новая девушка она думает, что урвала большой кусок фирменного пирога. Но это не пирог. Это обгоревший край. И скоро она поймет, что получила не победу, а проблему.

Он не отвечает. Просто берет чемодан. Чертыхаясь, открывает дверь. Выходит.

Я закрываю, впервые пользуюсь всеми тремя замками, как будто они могут спасти мое равновесие. Подхожу к окну. Смотрю, как его машина выезжает со двора, исчезает за поворотом.

Набираю маме.

- Дочь, ты время видела? - недовольно бурчит.

- Аленчик? - сразу узнает она. - Ой, ты что-то поздно. Все хорошо?

- Да, - говорю я. - Все даже лучше, чем было.

Она молчит секунду.

- Такие фразы обычно означают, что муж ушел к другой.

Я смеюсь. Впервые сегодня, искренне.

- Точнее, я выставила его. Он был у меня дома минут сорок назад, собирался уйти к ней, пока я не сказала, что это он должен уходить, а не я.

- Оу, милая. Этот кусок дерьма накосячил, я так и думала. Кость! - мама кричит своему мужу. Не поворачивается язык назвать его отчимом. Она начала с ним встречаться, когда я уже была замужем. - Я так и думала, что пока ты его ждешь, он шныряет по чужим юбкам. Нет, милая, ты тоже имеешь право выбирать, с кем делить постель, а с кем - только воспоминания.

- А если я сейчас заплачу? - спрашиваю я тихо, в носу уже щиплет.

- Заплачь, - говорит она. - Только потом возьми веник и вымети из головы всю эту чушь, что ты что-то сделала не так. Ты была честной, ты любила. А он - нет. И точка. А еще купи себе цветок, - говорит она напоследок. - Большой. Кактус или орхидею, чтобы каждый день видеть: кто-то растет, даже если вокруг пусто.

- Ладно, - улыбаюсь я. - Обещаю.

Кладу трубку. Сижу. Смотрю на телефон. На экране - фотография нас с Георгием с новогодней вечеринки. Мы улыбаемся. Я - с надеждой, он - с легкой скукой в глазах. Удаляю фото.

Потом пишу в блокноте новую строку: Купить орхидею и назвать ее Свобода.

6

Таня

Сердце бьется, как будто я снова восемнадцать, хотя мне уже двадцать четыре. Я всегда думала, что в этом возрасте у меня уже будет муж, большой дом и машина с раздвижной крышей. А пока только кредитка, которая худеет с каждым днем. Я уже поняла, что красивая жизнь - это не то, что каждой выдается по факту рождения, а то, за что придется повоевать.

Я сижу на краю кровати, телефон в руке, и перечитываю его сообщение: Через сорок минут.

Аж сердце заходится от счастья. Сегодня Гошка ночует у меня, значит, мне надо показать, что я лучше, чем его облезлая кошка. Иду в кухню, немного красного перца на губы, печет, но эффект не хуже, чем от салонного увеличения.

Подхожу к зеркалу. Уставшая, кожа на плече шелушится, лак с ногтей облучился. Блин, я не могу так перед своим шансом опростоволосится. Надо держать марку!

Бегу в ванную. Проверяю, все ли на месте: бритва - есть, пена - есть, крем после депиляции - почти кончился, но хватит. Живот втягиваю. Грудь приподнимаю. Стою так, как будто Гошка уже смотрит на меня. Быстро привожу себя в порядок.

Потом бегу на кухню. Открываю холодильник. Пусто. Полка - пустая. Вторая - пустая. В дверце - йогурт, срок годности которого истёк вчера, и кетчуп. Вялый салат, два яйца и травы от кашля. Я закрываю дверцу. Гошка просил список. Сначала пишу просто: хлеб, молоко, яйца. Потом добавляю: сыр, ветчина, оливки, вино. Потом - уже с вызовом: икра, шампанское, гель для стирки.

Я смотрю на эту кухню. На холодильник, который шумит, как будто внутри кто-то дышит. На стол, за которым я ела вчерашние макароны одна. Надеюсь, Гошка не сбежит от моего скромного жилья. Хотя если все правильно в свою сторону повернуть, он может и квартиру получше снять, а то все по гостиницам, как низшие слои.

Моя квартира - однокомнатная хрущевка на пятом этаже без лифта. Кухня - шесть квадратных метров. Старый линолеум, потрескавшийся у мойки. Шкафы желтоватые, с облупившимися ручками. На стене магнит с надписью Счастье рядом , который я купила в супермаркете почти за сто рублей. Рядом висит календарь с котятами, где я зачеркнула все дни до зарплаты. На окне пластиковая подставка для цветов, но цветов нет, только пустые горшки. И один с сухим кактусом, который я забыла поливать.

Я возвращаюсь в ванную. Стою перед зеркалом. Включаю свет. Прямо над зеркалом - лампочки, как в гримерке. Я их повесила специально. Они делают кожу светлее, а тени под глазами незаметнее.

Смотрю на себя. Длинные темные волосы — сегодня уложены в легкие волны. Макияж аккуратный: тени чуть темнее, чем обычно, стрелки ровные, губы теперь припухшие, немного влажного блеска. Белье черное, кружевное, с лифом, который приподнимает грудь так, как природа не смогла. Я знаю, что сбоку виден шов от корректирующего белья. Закрою халатом.

Живот втягиваю. Я тренируюсь перед зеркалом: как стоять, как поворачиваться, как смотреть через плечо, чтобы второй подбородок не появлялся.

- Ну что, - шепчу я себе, - ты готова?

Я знаю, что он любит, когда женщина выглядит ухоженной, когда в доме чисто, на столе - не бутерброды, а ужин. Когда она смотрит на него, как на спасителя.

Я беру телефон. Звоню Мариночке. Она наставница в женском клубе «Судьба в твоих руках». У нее три брака, две виллы и голос, как у аудиогида из спа-салона.

- Мариночка, он едет, - говорю я, сама не верю своему счастью. - Что делать?

- Девочка моя, - говорит она, - главное - это благодарность. Он должен чувствовать, что ты ценишь его: каждое движение, каждое слово, каждый подарок. Скажи, как тебе хорошо с ним. Как ты не была счастлива до него. И - очень важно - пусть он сам решает, сколько тебе дать. Но намекни. Желательно, в эквиваленте денег.- А если он не даст? - спрашиваю я.

- Тогда ты не умеешь быть благодарной, - отвечает она. - Поверь, мужчина чувствует, когда его любят. А когда любят, он остается всегда.

Я кладу трубку. Вздыхаю. Мариночка говорит: любовь - это энергия . А я знаю: любовь - это депиляция, маникюр, белье за пять тысяч и кредитка, по которой уже почти девяносто тысяч долга .

Я захожу в приложение. Смотрю на баланс. Я нажимаю перевести с кредитки - полторы тысячи рублей Мариночки, чтобы она мою внутреннюю энергию подняла, чтобы с Георгием все получилось.

Потом пишу Гошке в чат: И гель для стирки, пожалуйста, тот, что с ароматом весеннего луга. Я люблю, когда всё пахнет свежестью .

Через сорок минут - звонок в дверь.

Я смотрю в глазок. Он в пальто, с пакетами, с таким видом, будто не приехал к любовнице, а возвращается домой.

Я бросаю телефон на диван. Проверяю лицо в зеркале, живот втянут, спина прямая.

Открываю дверь. Улыбаюсь. Шепчу:

- Привет. Я так рада, что ты приехал.

Он заходит, ставит пакеты. Оглядывается. Я вижу, как его взгляд скользит по комнате. По кровати. По мне.

- У тебя тут уютно, - говорит он.

Я улыбаюсь. Не отвечаю. Просто беру пакеты, начинаю раскладывать: сыр, ветчина, оливки, икра, шампанское.

И гель для стирки с ароматом весеннего луга. В самом низу в пакете чек на семь тысяч, ну пипец, я бы неделю на них нормально прожила, а мы сейчас все съедим.

Я смотрю на него. Он устал, но рядом со мной - будто вспоминает, что он мужчина. Я сделаю все, чтобы он чувствовал себя желанным. Ага, зашел и не поцеловал, значит, сбежать хочет. Не пущу!

- Две минуты, я сейчас быстро приготовлю все.

- Не суетись, - кладет руку мне на ягодицу. - Давай лучше выпьем.

Он ловко открывает бутылку. Я прищуриваюсь, закрываю уши руками, выгляжу, как идиотка, но не могу по-другому, боюсь.

Пробка вылетает с характерным звуком. Подставляю бокал, Гоша наливает немного.

Поднимаю бокал.

- За нас?

Он смотрит на меня, отвечает не сразу.

- За нас, - говорит.

И я верю, хотя знаю: это может быть на один вечер.

7

Георгий

Просыпаюсь оттого, что свет режет глаза. Не мягкий, рассеянный, как у нас дома, а резкий, желтый, будто кто-то включил фонарь прямо в лицо. Я щурюсь. Потолок низкий. В углу трещина, похожая на молнию. На стене магнит с надписью Счастье рядом.

Смотрю на него, да уж, только не хватало сейчас стенгазету с визуализаций делать.

Сажусь, кровать скрипит. Матрас проваливается в центре, как будто здесь уже десять лет кто-то спит в одной и той же позе.

Осматриваюсь, комната маленькая. Кровать у стены. Тумбочка шаткая, на ней телефон, тюбик с кремом и чашка. На полу коврик, который явно не стирали с момента покупки. В воздухе что-то сладковатое, приторное, похоже на дешевый освежитель воздуха.

Я встаю. Хочу в душ. Хочу кофе, важно, чтобы утро всегда было идеально. Даже в командировках у меня всегда хорошая гостиница, завтрак - шведский стол, кофеварка в номере. Каждая мелочь может меня вывести в такое состояние, что весь рабочий день насмарку. В офисе секретарь уже по взгляду знает, что надо быстро исполнять мое желание, а не то разгон получит весь офис.

- Котик, ты уже проснулся. Я тебе сейчас кофе приготовлю. Я видела, ты зерно купил вчера. Его дополнительно надо жарить?

- Лучше не трогай, я сам сейчас все сделаю.

Все, можно ложиться спать, раз день не задался.

Захожу на кухню. Таня из коробки достает дешевую кофеварку.

- Я чай люблю, а с кофе не подружилась, - улыбается мило. Кажется, Таня в гостинице мне больше нравилась.

- А зачем покупала, - верчу в руках эту неизвестную конструкцию.

- Я ее не покупала, выиграла. Было открытие торгового центра, там чеки в коробочку кидали, вот и я бросила. И выиграла, в лотерею ни разу, а тут подвезло. Хорошая?

Вот что ответить девушке, которая считает: раз бесплатно, значит, крутое?

Нажимаю кнопку, "машина" пыхтит, как бабушка на лестнице. Из носика течет коричневая струйка, пахнущая ржавчиной. Я пробую. Горько, но на вкус водянисто. Лучше по дороге попью.

- Гошик, все готово, - Таня протягивает чашку, которую я уже отставил к мойке.

- Что? - не могу понять, как она так быстро успела переделать напиток.

- Я попробовала кофе, горький, вот сгущенки ливанула, теперь сладко, вкусно, - вижу, как ей важно мне угодить.

- Спасибо, но я пью просто черный, - целую Таню в висок.

Иду в ванную, освещение ужасное, лицо с таким становится как у туберкулезника, больного циррозом. Хочу побриться, но Аленка, кажется, не положила мою электробритву. Открываю шкафчик, несколько одноразовых станков, судя по стертой бальзамной ленте, ими уже пользовались. Нет пены. Нет одеколона. Только ее крем, гель для лица с алоэ и что-то в розовой упаковке с надписью "Для сияния кожи".

- Серьезно? - бросаю я, вытирая лицо водой. - К такому меня жизнь не готовила.

Включаю душ. Вода идет тонкой струйкой. Сначала холодная, потом - кипяток, снова холодная. Матерюсь. Стою под ней, температура воды выравнивается, теплая, ближе к горячей.

Открываю флакон с гелем для душа. Пахнет розами. Или жасмином. Или чем-то, что пахнет дешевой гостиницей.

- Ты не могла купить нормальный гель? - говорю, не оборачиваясь.

- А что не так? - слышу ее голос через дверь - Он же приятный.

- Приятный? - Я резко поворачиваюсь. - Он пахнет, как освежитель воздуха в туалете, я не могу им пахнуть. Я мужик, серьезный мужик, а не феечка.

- Я не знала

В этот момент дверь ванной приоткрывается. Она заходит. Без стеснения, в черном белье, с мочалкой в руке.

- Давай, я помою спинку, - в секунду из девушки превращается в похотливую кошечку.

Я вздрагиваю от ощущения, что я - не мужчина, которого любят, а клиент, которому надо угодить.

- Выходи, - говорю я.

- Что? - Таня обиженно смотрит на меня, улыбка превращается в куриную жопку

- Я сказал, выходи. Я моюсь один.

Она выходит молча. Закрывает дверь. Я слышу, как она идет по комнате, как что-то роняет, как вздыхает.

Я стою под душем. Смыкаю глаза. В голове - дом, где белые полотенца. Холодильник, полный еды, кофе по утрам. Тишина. Порядок, ненавязчивые ароматы белья. Никогда не думал, что этим всем надо заниматься, думал, просто все идеально встроилось в нашу жизнь. А тут тогда почему иначе?

Я выхожу. Обтираюсь. Полотенце жесткое, пахнет стиральным порошком с ароматом весеннего луга. Я смотрю на себя в зеркало. Волосы мокрые, глаза уставшие, щетина неровная.

Захожу в спальню, Таня закуталась в плед. Волосы растрепаны, глаза красные, кажется, не от злости, а от обиды и стыда.

- Я тебя сильно разочаровала? - едва слышно говорит она. - Я не хотела, чтобы было так. Знаю, что у меня не идеально: квартира старая, кофе не тот, гель цветочный. Понимаю, вижу, как ты смотришь на мой дом. Но у меня сейчас вот такие условия. Я живу одна, то, что ты мне даешь, я откладываю на учебу. Мне стыдно за это, но не могла тебя выставить. Я спасла тебя ценой своей репутации.

Я смотрю на нее. Вижу не тело, не белье, не макияж. Вижу молодую женщину, уже сильно уставшую.

- Не хочу тебя унижать. Просто мне тяжело. Все изменилось за одну ночь.

- А ты думал, что для меня легко? - спрашивает она. - Я небогатая, не из хорошей семьи. У меня нет машины, но у меня есть квартира, метраж хороший: пятьдесят шесть квадратов. Если сделать ремонт, то будет уютно. Я подстроюсь под твои привычки, под твой график, научусь варить правильный кофе. Я готова все изменить, только бы ты остался.

Она смотрит на меня с надеждой.

- Я подумаю, - говорю я.- Правда. Мне надо на работу. Думаю, проще снять квартиру.

8

Алена

- Аленушка, ты там как? - мама звонит с утра.

- Кажется, приступ мигрени меня настиг. Голова каменная, глазами шевелить больно, сейчас в горячую воду и разминку для шеи.

Ощущение, что мама перестает шевелиться, прислушивается к каждому моему слову.

- С тобой точно все нормально? Костя со смены придет, и я его заставлю приехать, - мама тараторит, в голосе вина. - У ребенка жизнь рушится, а я дома сижу.

- Ну, допустим, не рушится. Я немного вечером погрустила, но спала хорошо. А ко мне ехать сегодня не надо, Костя всю ночь у станка стоял, а теперь на полдня за руль, пожалей его. И я буду дергаться, что он уснет, не дай Бог, где-нибудь на светофоре. Мам, давай, я свои дела доделаю и сама к вам приеду. Но не сегодня.

В голове все болит, каждый сантиметр, не могу даже вбок нормально повернуться. Открываю ежедневник, все, что планировала на сегодня, плавно переезжает на завтра. Иду в душ. Горячий тропический дождь расслабляет мышцы. Боль немного отступает, бледной молью ползу в кровать. Скидываю на пол Гошкину подушку, нечего со мной рядом лежать.

Шторы завесила, включила кондиционер, лежу, стараюсь ни о чем не думать.

Телефон дрожит на краю стола, как будто не хочет нарушать тишину, но все же загорается - имя на экране: Мира.

Я смотрю на него несколько секунд, прежде чем взять. В комнате тихо, только тикают часы на кухне, и где-то вдалеке шумит лифт. Я нажимаю принять.

- Привет, - говорю я, не повышая голоса.

- Ален, привет, - начинает Мира, голос у нее не такой, как всегда. Обычно она громкая, легкая, шутливая, а сейчас как будто боится меня потревожить, как будто ступает по тонкому льду. Ты ты как?

- Нормально, - отвечаю я. - А ты почему так спрашиваешь? Мир, только не надо вокруг до около.

Терпеть не могу бесполезные разговоры, есть что сказать - давай, а если нет, то и нечего звонить. Мы еще сто лет назад обозначили эти правила.

- Да так - она делает паузу. Слышно, как она вздыхает. - Я тут в центре была. За кофе зашла. И видела Гошку.

Я не удивляюсь. Не напрягаюсь. Просто жду, что будет дальше.

- Ну и? - спрашиваю я.

- Он был не один, - говорит она. - С девушкой, она держала его под руку, как мне показалось, флиртовала. А он был не против. Выглядели близко.

- Как она выглядела? - спрашиваю я.

- Высокая. Темные волосы собраны в хвост. Ну такая, ничем не приметная. Они зашли в "Кофейню на Арбате". Я не подошла. Не хотела

Мира - мой человек, даже если новая любовь Гошки - самая красивая женщина в мире, она в этом никогда не признается.

- Ты правильно сделала, - перебиваю, если бы не мигрень, может, я бы подобрала слова, но сейчас нет на это сил. - Я уже знаю.

- Что? - она замолкает. - Ты знаешь?

- Да, - говорю я. - Он мне сам показал. По видеосвязи. Случайно. Включил камеру. Я увидела: его, ее, постель. Все.

- Боже - шепчет подруга. - Как ты? Приехать?

- Не надо. Да, я нормально: не плачу, - отвечаю я. - Не кричу. Не рву волосы. У меня внутри пусто. Как будто я долго жила в доме, который постепенно рушился, а я закрывала глаза и делала вид, что стены крепкие. А теперь он обрушился, и я поняла, что уже давно стояла на улице. Просто не осознавала. И я правда не поняла, когда все наперекосяк пошло, и сейчас не понимаю.

- Он вернется, - Мира на минуту замолкает. - Такие всегда возвращаются, когда поймут, что на «дне» не так уютно, как казалось.

- Может быть, - говорю я. - Но мне его обратно уже не надо. Он не просто изменил, он перестал любить. А я я его отпустила, потому что поняла: любовь, которую нужно держать силой, - это уже не любовь. Это тюрьма, и я больше не хочу быть тюремщицей.

- Ты сильная, - подруга подбирает слова, чтобы не ранить меня. Приятно. - Серьезно. Я бы ревела уже третий день, а ты

- Я не сильная, - перебиваю ее. - Просто не стала притворяться, отогнала от себя мысли: если я буду терпеть, то все наладится, если я буду добрее, красивее, тише - он снова начнет меня замечать. Но он не перестал меня замечать. Он просто перестал видеть во мне женщину, иначе я не знаю, как это объяснить. Я бы как-то могла себе объяснить, если бы это был корпоратив, где все пьяные, поддались импульсу. Не простила, но хотя как-то оправдала, но сейчас нет.

- Мужики такие, - вздыхает Мира. - Я тут исследования психолога смотрела, так вот мужчины считают, что если секс с другой был в презервативе, то это и не измена вовсе. А еще им кажется, что уют - это воздух, который висит в квартире сам собой. А когда оказываются в реальности, где надо самому включать свет, стирать носки и спрашивать, как прошел день, они пугаются. И бегут к той, кто пока не требует. А потом понимают, что там тоже не рай, там просто другой ад.

- И вот тогда, - говорю я, - они вспоминают, что у них была жена, которая все делала, ничего не просила и не скандалила.

- Знаешь, как бы громко это сейчас ни звучало, Ален, ну ты же офигенная! Умная, красивая, суперская, мне кажется, он просто устал тебе соответствовать. А когда женщина попроще, то и самому можно чуть снизить планку. А ты что будешь делать, если припрется? - спрашивает она.

- Закрою дверь, - отвечаю я. - Не потому, что ненавижу, просто не хочу быть вокзалом ожидания. Ну вернется он ко мне, я начну его подозревать, нервничать , с ума сходить, он на этом фоне со мной чуть волнения переждет и к "новой станции" отправится, новую любовь искать. Не, это не для меня, слишком нервно, грязно. Мы еще перед свадьбой договорились, что разлюбил - не пудришь мозги, не шаришься по гостиницам, а говоришь в глаза, и мирно расходимся. Половая чистоплотность для меня очень важна, еще я микрофлору потом, после неизвестных баб не лечила.

- Ох, - Мира громко вздыхает. - Это хорошо, если только ее, а не чего похуже.

Мы еще немного говорим. О пироге, о книге, о том, что я, может, завтра куплю орхидею. Подруга обещает прислать фото с надписью Ты не одна. Я улыбаюсь, и головная боль как будто становится терпимее.

Кладу телефон. Иду на кухню. Наливаю себе чай горячий, черный, бе