Цикл 61

Совпадения. Или заговор. Или и то и другое, потому что в мире, где реальность лагает как билд 61.0.0.1, разницы между совпадением и заговором уже не было.

Когда смена закончилась и он вышел из зоны сборки, ему вдруг захотелось кофе. Не пива — кофе. Это было странное, почти забытое желание, словно организм сам пытался протрезветь, не спрашивая разрешения у хозяина. Он спустился в столовую на первом этаже — маленькое помещение с автоматом, который выдавал коричневую жижу за пятьдесят рублей, и двумя пластиковыми столами, прикрученными к полу. В этот час здесь никого не было.

Кваско взял стаканчик, сел за дальний стол и залип в телефон. Пролистал ленту, проверил статистику стрима — без изменений, GG_Dev вышел, новых сообщений не было. Отхлебнул кофе. Поморщился.

Поднял глаза.

За столом напротив сидел Роман. Тот же самый Роман, который полчаса назад исчез из раздевалки. Но теперь он был одет иначе. Никакой рубашки, никаких начищенных туфель. Домашний свитер. В руке — бокал. Не кружка, не стакан — бокал. Тёмно-красное вино плескалось в нём, отражая тусклый свет лампы дневного света. Кваско моргнул. Откуда на складе бокал? Откуда вино? Это не могло быть реальным. Но Роман держал бокал так, будто это была самая естественная вещь в мире.

— Ну что, братан, — сказал он, поднимая бокал. — Третья попытка. Счастливая.

— Какая попытка? — спросил Кваско.

— Третья. Первая была в тот вечер, помнишь? Я не пришёл. Вторая — на прошлой неделе, ты опять сорвался. А теперь — смотри. Мы здесь. Сидим. Как нормальные люди.

Кваско тупо смотрел на брата. Никакого ужина не было. Никакого «того вечера» он не помнил. Он вообще не видел Романа живьём уже полгода. Но сейчас, в этом тусклом свете, с этим бокалом вина, Роман выглядел так, будто они и правда договаривались о встрече. Будто он ждал. Будто всё шло по плану.

— Мы... договаривались? — спросил Кваско.

— Конечно, — Роман сделал глоток. — Я же сказал: всё идёт по плану. Ты что, забыл?

— Я не...

— Не переживай. Вспомнишь. Просто надо дать себе время. И выпить. Ты же пьёшь? Ну, вот и выпей. Кофе — это несерьёзно.

Кваско опустил взгляд в свой стаканчик. Когда он снова поднял глаза, стул напротив был пуст. Но воздух ещё пах вином. Или это был антисептик? Кваско не мог разобрать. Пустота. Никакого Романа. Никакого бокала. Только пластиковая столешница и запах растворимого кофе.

Кваско встал. Выбросил стаканчик в урну. Вышел из столовой.

На ватных ногах, не чувствуя холода, он добрёл до остановки, сел в автобус и поехал домой. Всю дорогу он молчал, сжимая ключ в кармане.

Домой он вернулся в шестом часу утра. Или в пятом. Или время снова сползло по стенам и скопилось в углах, отказываясь выполнять свою функцию. В квартире было темно и тихо — только монитор гудел свою бесконечную песню.

Он прошёл на кухню. Достал ещё одну бутылку из холодильника. Old Bobby. Последняя. Он открыл её зубами — открывашка потерялась неделю назад, как и всё остальное в этой квартире, — сделал глоток и сел на пол, прислонившись спиной к холодной дверце холодильника.

И тут он услышал это.

Ритмичный бас. Где-то за стеной. Сосед опять слушал рэп-батлы на полную громкость. Кваско даже начал различать слова — голос, низкий и агрессивный, вдалбливал в стену: «...ты не вывезешь, ты не сможешь, ты никто...». Кваско постучал в стену кулаком. Бас не стих. Он постучал сильнее. Без толку.

Тогда он встал и пошёл на звук. Звук привёл его обратно на кухню. К холодильнику.

Он наклонился. Гул шёл из компрессора. Обычный советский компрессор, который работал уже тридцать лет и давно должен был сдохнуть, но не сдыхал, потому что в этой квартире ничто не сдыхало до конца. Никакого рэпа. Никакого соседа. Просто холодильник.

Холодильник не может читать рэп. Не может. А он — читал. Значит, допился. Значит, глюки. Значит, всё хуже, чем он думал.

Кваско вспомнил, что в детстве у бабушки в деревне был старый приёмник, который ловил только одну волну — и на этой волне иногда звучали голоса, которых не должно было быть в эфире. Может, у них в роду такая техника.

Кваско выключил его из розетки. Тишина. Полная. Абсолютная. Слова всё ещё звучали в голове. «Ты не вывезешь». Кто это сказал? Холодильник? Сосед? Или он сам? Он не знал. Но запомнил.

Он снова включил холодильник. Тот загудел ровно, без басов, без голосов. Обычный гул компрессора. Но Кваско уже не верил этому гудению. Он приложил ухо к дверце и слушал — не проскользнёт ли снова бас? Не спрятался ли голос за гулом компрессора? Холодильник молчал. Но теперь он знал: этот гул — маскировка. И он больше никогда не сможет слышать его как просто шум.

Он сел за стол и уставился на монитор.

Монитор всё ещё горел. Программа всё ещё транслировала пустую комнату. Красная точка пульсировала в ритме его похмелья. Шестьдесят один зритель. Чат молчал, но в нём висело одно сообщение:

GG_Dev: Завтра в 17:00 не проспи. У нас патч.

Кваско перечитал сообщение трижды. «У нас патч». Не «у нас в игре». Не «у меня». «У нас». Словно они были на одной стороне. Словно они работали вместе. Словно он был частью команды, которую не помнил.

В комнате пахло дымом — обычным сигаретным, въевшимся в шторы и одежду. В отражении монитора, там, где должен был быть его силуэт, сидел кто-то другой. Или сидела. Или просто ждала.

— Ты знаешь, что будет завтра? — спросила тень тем самым голосом, который был слишком знакомым, чтобы спрашивать имя.

— Нет.

— Хорошо. Значит, ещё не поздно.

— Для чего?

— Для всего.

Кваско потёр глаза и открыл текстовый редактор. Чистая страница. Курсор. Белый прямоугольник, похожий на дверь. Семь зубцов на ключе — один лишний. Шестьдесят один зритель — один лишний. Он сам — один лишний в своей собственной семье. Всё складывалось.

Он начал печатать.

«Меня зовут Kvasco. Или Александр. Моя мама знала моё имя до того, как мне его дали. Бабушка плакала от радости встречи и от горечи разлуки — каждый раз, и каждый раз это было как в первый. Я не тот, кем должен был стать. Я не тот, кем хотел. Я — баг в билде 61.0.0.1, и меня забыли пофиксить.»

Он остановился. Пальцы дрожали. Фраза «я — баг» пришла откуда-то изнутри — не как рациональный вывод, а как интуитивная догадка, которую он впервые облёк в слова. Он не знал, что это значит. Но чувствовал: мир вокруг живёт по правилам игры, которую кто-то написал, и он в этой игре — не запланированный персонаж.

Тень за спиной молчала, но её молчание было тяжелее слов.

— Продолжай, — сказала она наконец. — До свадьбы заживёт.

Кваско вздрогнул. Опять эта фраза. Откуда? Почему сейчас? Он хотел обернуться, но не стал. Просто закурил, не помня, когда достал сигарету. Дым пошёл в монитор, и на секунду ему показалось, что экран вдохнул. Или просто мерцание лампы. Или просто он слишком много не спал, слишком много пил, слишком долго бежал от голоса, который всё равно догнал.

Он нажал пробел.

И где-то в офисе NetDream, в тысячах километров от Сургута, в билде, которого не существует для продакшена, Гуанг Гуанг открыл логи и увидел, что файл на том конце провода только что обновился. Он затушил сигарету, поднёс к губам пустоту, имеющую форму стакана, — привычка, которую он так и не смог объяснить, — и приготовился читать.

Занавес не опустился — он просто ещё не поднялся.