Леська

- Ну всё! Мать, карауль её, а я за ремнём пошла! Сейчас эту принцессу в Золушку переделывать будем!

- Отлично! Синяки останутся – будет, что предъявить! Да и зачем далеко ходить? – Леська направилась к шкафу – Я для любимой бабулечки свой ремешок не пожалею! Бери, учи внученьку уму-разуму!

В двери шкафа повернулся ключ. Без всякого Леськиного усилия. Открылась дверь и выплыл ремень. Щирокий такой, крепкий. Хлестнул Леську по попе. Не так, чтобы больно, но обидно. Завис, развернулся к бабушке с мамой. И начал колотить пространство перед ними, вытесняя их из Леськиной комнаты. Бабущка напоследок крикнула:

- Ведьма!

И получила ответ:

- Есть в кого!

По Леськиной попе был тут же отвешен ещё один удар ремнём. Затем ремень ускользнул обратно в шкаф и дверь тут же заперлась. Леська, уже получившая некоторый опыт встреч с неведомым, даже не особо испугалась и крикнула:

- А меня-то за что? И вообще ты кто такое?

- Скорее всё-таки «кто такой» – отозвалось неведомое существо и начало материализоваться. Леська оглядела его, затем кинула взгляд на постер их с папой любимой группы. Снова на уже полностью материализовавшегося неизвестно кого. И снова на постер. Меж тем существо, ставшее один в один похожим на Мика Джаггера, уселось в компьютерное кресло и сказало:

- Присаживайся, девулька! Будь как дома!

Леська плюхнулась на диван и заметила:

- Вообще-то я дома!

- Нет, это я дома! А вы все здесь в гостях. Я тот, кого вы называете «домовым», можешь так и обращаться. А шлёпнул слегка – для профилактики. Не люблю, когда ссорятся. Хотя в данной ситуации прекрасно тебя понимаю. Немножко твои родичи перегнули. Но и ты слегка перестаралась. Ещё немного – неизвестно до чего бы у вас дошло. Это при том, что вы ещё друг дружку любите. Но одна у всех трёх проблема – каждая хочет победить. А в войне между близкими победителей не бывает.

- А в чём я-то перегнула? Я ведь только защищалась!

- Да ты их перепугала! Раньше ведь как – повозмущаешься, покричишь, поревёшь, и снова как шёлковая. А тут – всё спокойно, хладнокровно, взвешенно. И, главное, видно, реально не отступишь. Они сейчас в ужасе полном.

- А дальше-то что, дедушка домовой? Они же тоже не отступятся! Так их и пугать всю жизнь?

- Ну, во первых не такой уж я и дедушка, всего-то семьсот лет с небольшим. Во-вторых, они сейчас вполне договороспособны. Вот, смотри сама!

И перед Леськой предстала, как бы на большом экране, мамина комната. И мама с бабушкой, сидящие в обнимку на маминой кровати.

- И чего ты к ней, в самом деле, пристала! – говорила бабушка – Учится хорошо, ночами не пропадает, не курит, чтоб пила – тоже не заметно.

- Страшно мне. Город этот чужой, район какой-то полукриминальный. Напали на неё ещё какие-то уроды. А тот человек, который от них спас, как бы не страшнее их самих. Мурашки от него по коже. Психолог ещё этот – слышала, как она с нами говорила? Как будто и впрямь какую-то спецподготовку прошла. А уж Лина Павловна его расписала – вообще сектант, неизвестно чему научит. Вот реально хочется дома её запереть, да разве получится теперь. Да ещё этот полтергейст завёлся, хоть попа зови квартиру освящать! (на этом моменте домовой слегка поморщился и пробурчал: «Ещё и дразнится! А поп тут и вовсе не поможет – я ж не нечисть какая!»)

- Ох, не поможет поп! Сдаётся мне – только не смейся – домовой на нас осерчал, за то, что ссоримся. А он этого страсть как не любит! (комментарий домового – «А бабулька-то поумнее будет!»). А девонька-то вон как рыдает! («Это я защиту такую поставил, чтобы нас не слышали! Им теперь из твоей комнаты слышно только, что ты ревёшь в полный голос!»). Ох, пойду блинов напеку. Сама успокоюсь, да девчонку порадую.

Бабушка вышла из комнаты и изображение пропало.

- Вот так. Страшно им за тебя, а как помочь тебе и уберечь от этого опасного мира – не знают. Оттого и злятся. Да и тоскливо им здесь – с возрастом новый круг общения строится очень тяжело. Ладно, пойду я, а то дел полно.

- Ну, и я пойду. Мириться.

- Нет, сиди. Сами придут, и очень скоро. Главное – не сражайся с ними. Дома они тебя не запрут, компьютер не отберут. Сама подумай, как договариваться. Ума у тебя палата, хоть и дурочке досталась. Последний штрих – домовой откуда-то из воздуха вытащил луковицу и раздавил у Леськи перед носом, у той аж слёзы брызнули – Для достоверности. И ещё – конечно, взрослому вроде бы легче понимать ребёнка, потому что он сам когда-то им был, а ребёнок взрослым не был. Но и ребёнку надо хотя бы попытаться понять взрослого. Просто бывает так, что больше и некому. И исчез. Или сделался невидимым. Некоторое время было тихо. Затем раздался треск, как при замыкании и мамин вскрик «Ай!». Потом мама протопала к Леськиной комнате, заглянула в двери и робко спросила:

- Лесь, ты как?

- Лучше всех! – пробубнила Леська и уже нормальным голосом добавила – Да ты, мам, зайди уж. Чего через дверь-то говорить.

Мама вошла, села рядом с Леськой на диван и печально вздохнула:

- А у меня плойка сгорела. И зарплата ещё не скоро.

- Мам, так ты ту достань, которая у тебя в комоде лежит. Ну эту...которую Игорь Владимирович подарил. Или как там его?

- Да так и зовут. А ты как узнала?

- Бабушка узнала. А потом при мне кому-то жаловалась, что вот, мол не успела овдоветь, а уже романы крутит. Хватит уж прятаться. Большая я уже, всё понимаю.

- А про плойку откуда знаешь, где лежит? Неужто по ящикам лазила?

- Нет, зачем – тут Леська слегка приврала – Сама же видела, мир не без добрых...существ. Рассказали, подсказали. И Лину-глину не слушай. У неё все плохие. А Юрия Сергеевича она особо не любит, потому что он её не боится.

- Это да. Чувствуется в ней что-то змеиное.

- Говорю же – гюрза. А про Юрия Сергеевича ... Да сама сходи к нему, он всегда рад с родителями пообщаться. И составь собственное мнение. Сама же меня учила – никого не слушай, убедись во всём сама.

- И то верно. Ладно, успокойся – мама как-то неловко обняла Леську – пойду узнаю, чем там бабушка занялась. Вроде блинами грозилась.

Бабушка, как по заказу, прошаркала с кухни к Леськиной двери и, войдя в комнату, заохала:

- Как же так! Молоко только утром брала, пробовала – свежее! И скисло! Ох, рассердили дедушку, мириться давайте!

Тут же уселась рядом с Леськой с другой стороны и обняла её. Леська обняла за плечи обеих, прижала к себе и сказала:

- Я же вас люблю! Но что делать – я уже выросла, и вырасту ещё больше. Не получится у меня вечно быть маленькой. А знаешь, бабуль, может тебе на курсы компьютерные записаться? У нас в колледже, по квоте для беженцев, бесплатно. Сможешь свои платья да костюмы в сеть выкладывать! А они у тебя отличные, кто-то точно заинтересуется!

- Да уж куда мне, старая я!

- И старше ходят, даже деньги платят! А ты ещё и не настолько древняя.

- Подумать надо. С годами, внучка, всё сложнее к новому-то привыкать. Вон ты быстро здесь привыкла жить, потому что молодая. А кто постарше – у тех лет за плечами больше, и они всё чаще в прошлом живут. Ты это тоже пойми, не ругай нас. Ох, ладно. Пойду тогда из простокваши оладьев напеку.

- Да и я пойду – мама встала – надо в порядок себя привести. А то ... ну ждут меня. А если я замуж выйду, Лесь? Ты как нового человека воспримешь?

- Точно обещаю, что не съем! Иди, мам. Опоздаешь.

Мама с бабушкой вышли. Леська задумалась о происшедшем. И впрямь, чуть ведь не разругались в хлам. Надо провести, как выражается преподаватель ОБЖ Георгий Иванович, разбор полётов. В чём она ошиблась? Где перегнула палку? Выходит, прав домовой. Главное для неё было не убедить маму и бабушку в чём бы то ни было, даже не защититься от их агрессии. Победить, не просто доказать, что с ней тоже надо считаться, а принудить силой. Научилась новой технике – и тут же давай её отрабатывать на родных людях. Ладно, вроде помирились. Но надолго ли? Наверное, нет. Да, легко не будет. Но она справится. Главное – не забывать, перед ней не враги, а люди, которые любят её. Чуть успокоилась, построила диалог - и получилось переключить их на то, чтобы занялись собой, а не её круглосуточным воспитанием. Да, обязательно поговорить с Юрием Сергеевичем. Он поможет. Ну а пока...Леська, учуяв запах испекшихся оладий, обнаружила, что, оказывается, очень голодна. И направилась на кухню.