По праву купальской ночи

Смутившись, Велимир ссутулился, опустив глаза.

— Не Ален Делон. — Пробормотала я себе под нос. — У того глаза и фигура как у чёртова водника! — раздражённо скрипнула зубами.

— Прости, я не расслышал. — Хмурый Велимир услужливо помог мне преодолеть горный выступ.

— Не обращай внимания, это нервное.

Велимир покосился на меня подозрительным взглядом, наверное, прикидывая, могло ли заклятие Ядвии затронуть не только характер, но и мозг. Затем обратил моё внимание на пейзаж внизу.

По ту сторону открывалась чудесная долина, заросшая пёстрыми полевыми цветами и с высоты очень напоминающая расписной ковёр. Люпины и маки чувствовали себя здесь настолько вольготно, что практически скрыли под собой тропинку, мощённую диким булыжником. Извиваясь, она вела прямиком к пузатому, почти игрушечному домику, ютившемуся под ветвями пушистой сосны.

Своей кукольностью он напомнил мне игровой теремок в детском саду, куда я ходила с трёх лет. Однако, в отличие от свежевыкрашенного детсадовского строения, местный домик был возрастным и уставшим. Каждый камушек в стене будто был предан забвению и, казалось, давно уж спал беспробудным сном. Много лет не топленная уличная печь зияла чёрным провалом горнила. На кузнечных мехах с удобством разместилось целое семейство пауков. Крыша из натурального мха побурела и заросла сорняком, в окнах не было даже намёка на тёплый, уютный свет.

— Обычно гмуры не покидают насиженных мест. — Велимир, идя за мной по пятам, приближался к обиталищу загадочных гмуров. На подступах к крыльцу он резко обогнал меня, легко переставив себе за спину. — Лучше сначала я.

С первого раза войти не удалось. Дом явно не хотел пускать чужаков.

Велимир ещё раз налёг на кольцо, заменявшее ручку, что-то бормоча. С протяжным стоном растворилась дверь. На нас пахнуло нежилым холодом брошенного помещения.

Чтобы попасть внутрь, даже с небольшим ростом Акулины пришлось пригнуться, а Велимиру так и вообще сложиться в три погибели.

На первом этаже оказалась старая кузня. Погасший горн и наковальню покрывал толстый слой чёрной пыли вперемешку с сухими листьями. Ряды заржавевших молотов и клещей разных форм и размеров облепила плотная паутина.

— Что за жилище карликов? — проворчала я, на полусогнутых пробираясь вглубь. Половицы под сапогами протяжно скрипнули.

— Гмуров. — Флегматично поправил Велимир, сейчас больше похожий на гигантский знак вопроса, чем на статного молодца. Он поднял ладони, знакомясь с чуждым пространством. В помещении не было ветра, но чёрные волосы и полы плаща охотника нетерпеливо трепетали в предвкушении волшебства.

— Спасибо за содержательный ответ. — От моего спутника сейчас исходила такая сила, что я решила не попадать под её мощные потоки, а начать собственный осмотр.

Гусиным шагом я добралась до массивного верстака, заваленного кучей железных обломков и заготовок. Глядя на разбросанные куски металла вперемешку с инструментами, меня не покидало ощущение, что хозяева кузни буквально убегали прочь, в одночасье сорвавшись с места. Что за страшная сила напугала мастеров, я даже боялась предположить.

Напротив висели тяжёлые меха, сейчас развёрнутые в сторону от горна. А прямо над ними — кованый пояс искусной работы. Мне захотелось рассмотреть его ближе. Затёкшие ноги не соглашались распрямляться даже на миллиметр без посторонней помощи.

Без задней мысли я подкралась и с силой повисла на ручке. Меха сложились со свистом, выпуская резкий, таранный поток воздуха. Он врезался в стену над верстаком, подняв клубы пыли и копоти, а я завалилась на спину.

Сделав вид, что всего лишь поднимаю упавший гребень и не имею к произведённому шуму никакого отношения, на четвереньках отползла в сторонку. Чихая и кашляя от растревоженной пыли, я уцепилась за верстак и подтянулась. Да так и замерла, глотая летучую взвесь перед чумазой стеной. Сквозь смазанную копоть на ней проступили контуры рисунков, более всего напоминающих собой комикс или житие святых.

— Ада, я же просил ничего не трогать без меня. — Велимир твёрдой походкой направлялся ко мне. Присел рядом, словно ребёнка отряхивая от сора.

— Смотри, что тут!

Не заботясь о чистоте, я голыми руками расчистила стену. Из-за обилия рваных и ломаных линий я бы назвала рисунки детскими, но сюжет был далёк от ребячьих грёз.

На первой картинке пятеро маленьких бородатых старичков обжигали клинки в пламени огромного многоголового змея. Импровизированная печь услужливо раскрывала пасти, зажмурив от усердия глаза.

На второй всё те же старички боязливо выглядывали из своего домика под сосной, наблюдая за битвой двух мужчин с полезным в хозяйстве змеем. Следующая зарисовка показывала, как наши бородатые герои стоят под дождём из комет или камней — по гротескным формам сложно было определить, — ловя их кружками, надетыми на собственные остроконечные колпачки. Далее картинки рассказали о том, как из добытых камней старички создали уникальные артефакты: зеркальце, пояс, топор, гребень и меч.

— Авторы, скорее всего, сами гмуры, обитавшие здесь. — Подтвердил мои догадки Велимир, проведя пальцем по ветхому камню.

— А что они делают? — Я то так, то эдак склоняла голову, ища в нестройных каракулях ответы.

Велимир пожал плечами. — Гмуры любят зарисовывать любые события из быта и жизни. Даже незначительные.

Я ухмыльнулась, едва не ляпнув, что гмуры чем-то похожи на блогеров из моего мира.

— Опасности нет, мы здесь одни. — Озвучил свой вердикт Велимир, в последний раз обводя кузню внимательным взглядом.

Я небрежно кивнула, заинтригованная рисунком с кометами и огнями, он казался мне каким-то неправильным, незаконченным.

— Не знаю, как ты, Ада, но я нормально не спал с того момента, как заехал в Выль. Предлагаю, как следует отдохнуть. — Велимир смешивал на ладони содержимое двух тряпичных мешочков. Пёстрый чёрно-белый песок ловко просочился сквозь его пальцы. Не вставая, охотник круто развернулся по часовой стрелке, формируя на пыльном полу тонкий круг.

— От всякой мелкой нежити помогает. — Объяснил он, подталкивая в центр мешок с углём.

— А от крупной что же? — ехидно поинтересовалась я, наблюдая, как Велимир устраивается на ночлег. Угольные осколки рассыпчато шуршали под его спиной.

— От крупной — амулет и скрывающий плащ. — Невозмутимо отозвался он, распахивая своё одеяние в приглашающем жесте. — Не сочти за оскорбление, Ада, но так теплее и безопаснее.

Всякий раз, когда он вставлял в речь моё имя, я невольно морщилась, как от горькой пилюли. Никогда бы не подумала, что кто-то может произносить его так хлёстко и едко. Надо было оставаться для него Акулиной.

Вздохнув, я опустилась рядом с Велимиром и осторожно пристроила голову на крепкое мужское плечо. Мышцы благодарно застонали, когда я наконец-то распрямила напряжённую спину и ноги. Тяжёлая ткань плаща мгновенно укутала меня с ног до макушки. Стало тепло и уютно, почти как в детстве, когда бабушка подтыкала под ноги и спину пуховое одеяло.

Я придвинулась теснее, прижимаясь. Дыхание мужчины сбилось. Он замер. Секунды поползли как сонные мухи. Смутившись, я решила дезертировать на исходные позиции, но сильные руки удержали за талию, пригвоздив к месту.

— Не егози. — Спокойно посоветовал Велимир.

Я угукнула в ответ что-то глухое и невзрачное.

В ответ засуетился сам хозяин плаща. Его рука нащупала мою ладонь, бережно сжав пальцы. — Всё будет хорошо, Ада.

Так мы и уснули в магическом круге, словно пара птенцов или котят, нашедших живое тепло под ледяным дождём обстоятельств. Безмятежно и глубоко, совершенно не подозревая о том, что происходит вокруг.

В порыве злости и отчаяния Лютояр вихрем пролетел Гнетень-горы, растревожил Белое озеро, подняв стену воды, расчертил бороздами поле. Он искал Хеля. Мерзавец должен был ответить за то, что суёт свой точёный нос куда не следует. Но паскудник как сквозь землю провалился. Небось притаился под крылом Черноока. Чуял, гад, что стоит мне до него добраться — ему не соборовать, придётся держать ответ за то, что донёс на нас Тёмному.

От гнева пальцы Лютояра сжались крепче, и флакон затрещал. Водник рассеянно поглядел на него, и чёрный тоскливый ил покрыл диковинное сердце духа.

Рассерженная Ада велела ему удалиться, совершенно не подумав, что теперь не сможет попасть домой. Наверное, это хорошо: не придётся придумывать причину, чтобы удержать девушку. С другой стороны, поступить так с ней — несправедливо.

Она должна сама сделать свой выбор. И я обеспечу ей условия, во что бы то ни стало. — Оправдывал себя Лютояр, тихой тенью следуя за путниками вдоль горной гряды. Кукольное личико Ады было невесёлым. Она беседовала с охотником на разные темы, то и дело хмуря высокий чистый лоб, и Лютояру до дрожи хотелось верить, что причиной её плохого настроения является он. Ведь нет ничего хуже забвения и безразличия.

Подбираясь к месту ночлега Ады и Велимира, Лютояр был одержим благородной целью: — Верну флакон и тут же испарюсь.

Высший дух знал себе цену и умел отвечать за принятые им решения, а потому умолять о прощении никого не собирался. Он просто поступал по справедливости — дурацкая часть его натуры, которую ему никак не удавалось изжить.

Тёмные окна кузни слепо глядели в ночную тьму. Осторожно забравшись сквозь узкое окно, Лютояр огляделся. Смешные люди исследовали помещение. Охотник даже пытался поставить защиту — тонкую и нелепую, с которой и шишига справится. Ближайшая стена была небрежно расчищена, обнажая творчество гмуров.

Лютояр усмехнулся. — Значит, искали ответы и не найдя

Пронзающий тьму взгляд наткнулся на пару человеческих тел, уютно спящих под чёрным плотным плащом.

Волна непривычной, удушающей ревности прокатилась по телу водника, болезненным импульсом отдаваясь в груди и пробуждая его самую древнюю и демоническую суть, мелкими обсидиановыми чешуйками разошедшуюся по телу.

Словно почувствовав его присутствие, девушка слабо пошевелилась. Аккуратные губы приоткрылись:

— Лют... а у гмуров огоньки некрасивые, на камни похожие.

В один миг Лютояр передумал разбирать кузню по камню, погребя под ней ненавистную парочку. Щемящая нежность потеснила злобу. Она думала о нём, хотела поделиться тем, что тревожит. Не с кем-нибудь, а именно с ним.

Лютояр задумался. «Огоньки у гмуров». Взгляд метнулся к рисункам, и водник всё понял.

С лёгкостью преодолев границу круга, Лютояр опустился рядом с Адой, невесомо заправил за ухо прядь смоляных волос и зашептал, невзначай касаясь губами розового ушка: — Ты умная девочка, краса, но не дошла до сути, совсем чуть-чуть. Картина с огоньками имеет продолжение, просто сотри оставшуюся пыль и узришь истину.

Пора было уходить, но эгоистичный дух не смог отказать себе в удовольствии коснуться губами девичьей щеки, а затем и виска.

Шум, донёсшийся с улицы, заставил водника оторваться от приятного занятия и насторожиться. Шуршало всё ближе, и, опасаясь за сон и безопасность обитателей кузни, Лютояр вышел в колючий ночной туман.

Ну так и есть, тащится злыдень. Кривыми ногами перебирает, свиным рылом землю подметает. Много их в Гнетень-горах водилось. Этот, видно, голодный, учуял запах человеческой плоти. А может, и Черноок послал, на разведку.

Лютояр притаился за сосной.

Тощая плешивая нежить, похрюкивая от предвкушения трапезы, пробиралась по дорожке. Тонкий лысый хвост, как флаг, торчал среди люпинов.

Вот показалась крысиная голова с круглым пятачком, обнюхивая крыльцо. Когтистые корявые пальцы царапнули дверь, подцепляя железное кольцо.

Купалец двигался с текучей грацией прирождённого хищника. Чёткий, быстрый выпад — и пальцы водника сжали цыплячье горло.

Нежить даже хрюкнуть не успела, превратившись в горстку сырого пепла.

Лютояр брезгливо разжал пальцы и вновь посмотрел на спящих. Никто из них даже не шелохнулся.

Их гармоничный ночной союз и безмятежность напомнили купальцу о том, насколько проще быть обычным человеком. Таким же, как Ада, и дарить ей тепло и заботу. Их виды одинаковы, мысли и понимание мира наверняка тоже. По крайней мере, Велимир ничем не запятнал себя перед девушкой.

Вновь чувствуя гнев, Лютояр коснулся проступившей чешуйчатой полоски у себя на шее. Приступ глубокой ненависти и презрения к себе ударил в самое сердце.

— Вечный изгой, способный любить лишь из тени, вот кто ты! — зло прошептал Лютояр. — И ты сам в этом виноват. Отдай что собирался и уходи.

Купалец взглянул на флакон, в котором душа Акулины пульсировала слабым ритмичным светом, чувствуя близость родного тела. Сейчас на его ладони лежало всё будущее Ады, и лишь от него зависело, каким оно будет.

Глубоко вздохнув, Лютояр произнёс сам себе:

— Прости, краса. Не могу я так просто отпустить. С этим мальчишкой ты пропадёшь.

Хищно улыбнувшись, водник отступил в густой серый туман. Разбитый, но верный страж, который последует за ней не только в недра Гнетень-гор, но и к самым вратам Нави.