Перекат

За стойкой, заваленной анкетами, сидела женщина с бейджем «Джойс». Её лицо выражало высшую степень усталости, доступную человечеству. Она выдала мне тяжелую папку: документы, временный пропуск, расписание и глянцевый календарь мероприятий, который выглядел слишком жизнерадостно для ноября.

- Ты слишком тихая, - заметила Райли, когда мы вышли в коридор. Я прижала папку к груди, словно щит. - В хорошем смысле. Не пытаешься заполнить собой всё пространство и понравиться каждому встречному. Это здесь редкость.

- Я просто не умею, - ответила я, глядя на свое отражение в большом зеркале на стене. Бледная, с волосами, которые окончательно сдались бостонской влажности.

- Вот и не начинай. Это твоя суперсила.

Она устроила мне «экскурсию без прикрас». Показала столовую, где облезлые стулья помнили ещё выпускников девяностых, а воздух был пропитан запахом дешевого фритюра. Провела через студенческий центр - шумный, заваленный листовками и подозрительно липкий.

- На третьем этаже - кабинеты профессоров. Твой куратор, кажется, Лонг?

- Джеймс Лонг, - сверилась я с расписанием.

- У-у-у, - Райли сочувственно поморщилась. - Слышала, он жёсткий. Ходят слухи, что на его первой лекции половина группы плачет, а вторая - мечтает перевестись на факультет дизайна одежды.

Мы поднялись выше и заглянули через узкое окно в лабораторию криптографии. Ряды мониторов, белые доски, от пола до потолка исписанные формулами, и тишина, от которой у меня по коже побежали мурашки предвкушения.

- Ты поэтому выбрала Бостон? Из-за этого центра?

- Да, - я невольно коснулась пальцами холодного стекла, - Здесь лучшая база в стране. Если я хочу чего-то добиться в кодировании, мне нужно быть здесь.

Выражение лица Райли на секунду стало серьезным, почти взрослым.

- А я выбрала этот вуз, потому что мне дали скидку как местной и это близко к дому. У нас разные мотивации.

- Не такие уж разные, - возразила я, вспоминая список правил в своем блокноте. - Я здесь тоже из-за гранта. И если я его потеряю, то обратный билет в Корк мне выпишут быстрее, чем я успею сказать «криптоанализ».

Райли скептически приподняла бровь, окинув взглядом мои ботинки - не новые, но явно из качественной кожи.

- Да ладно тебе. Ты не выглядишь как человек, который будет питаться одним дошираком до конца семестра.

Я замялась. Это была правда. Мой отец был известным телеведущим, и его лицо до сих пор иногда мелькало в повторах вечерних шоу. Денег на моем счету было достаточно, чтобы не голодать, но в этом-то и заключалась ловушка.

- У меня есть деньги отца, - призналась я, чувствуя привычный укол вины. - Если я провалю грант и приду к отцу просить на оплату обучения... это будет означать,- я осеклась, я еще не была готова рассказать ей о матери, - Что я просто избалованный ребенок, который не выжил в реальном мире.

Райли понимающе кивнула, и в её глазах промелькнуло уважение.

- Понятно. Война принципов. Это порой похлеще, чем пустой кошелек. Тогда держись крепче. Местные «золотые детки» не очень жалуют тех, кто считает центы в очереди за латте - неважно, из экономии или из принципа, - она вдруг осеклась, заметив кого-то в конце коридора, и быстро отвела взгляд, - Ладно, не буду портить тебе первый день сплетнями. Добро пожаловать в Бостон.

***

Домой я решила пойти пешком. Мне нужно было выветрить из головы запах фритюра и звонкий голос Райли. Бостонские улицы постепенно окрашивались в сумерки, и в окнах домов зажигался теплый свет. Я думала только об одном: завтра первая лекция профессора Лонга. Если слухи о нём хотя бы на четверть правдивы, завтра моя новая жизнь пройдет первую настоящую проверку на прочность.

Вечером, когда я наконец добралась до своей комнаты и обессиленно упала на кровать, не снимая обуви, завибрировал телефон. Экран высветил имя, от которого по спине пробежал холод: «Мама».

Я не взяла трубку. Просто смотрела, как мигает надпись, пока вызов не сбросился. Через минуту пришло сообщение:«Ты долго собираешься игнорировать меня? Твой отец сказал, что ты долетела. Надеюсь, ты уже поняла, какую глупость совершила».

Я прочитала его три раза. Каждое слово жалило, как крапива. «Глупость» - для неё всё, что не вписывалось в её план моей жизни. Я удалила сообщение, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

- Ида? Ты как? - голос отца звучал приглушенно.-

Нормально, - я села, потирая лицо. - Нашла волонтера. Райли. Она похожа на цунами, но, кажется, добрая.

Дверь приоткрылась. Папа заглянул внутрь, и я снова увидела в его глазах ту самую вину, которую он пытался загладить годами.

- Это хорошо. Друзья здесь - это важно, - он помолчал, не решаясь войти, - А мать звонила?

Я не ответила, и этого было достаточно. Он тяжело вздохнул, но не стал читать нотаций. Просто подошел и оставил на тумбочке большую кружку с чаем - от неё пахло бергамотом и домом, которого у нас больше не было.

- Спокойной ночи, Ида.

Когда он ушел, я долго смотрела на потолок. Пыталась вернуться к формуле, которую не дорешала в самолете. Числа всегда были моим убежищем - они не предают, не уезжают в другую страну и не присылают ядовитых сообщений. Они просто работают.

Но почему-то вместо алгоритмов перед глазами всплывал парень с голубыми глазами. Тот самый, у входа в кампус. Аарон Харрис. Он смотрел в экран своего телефона так, словно искал в нём ответы на вопросы, которые не решаются с помощью математики.

Завтра первый учебный день.Я должна была готовиться. Быть лучшей. Быть неуязвимой.

Вечер и учебник Стинсона, открытый на главе про симметричные алгоритмы шифрования. Числа. Только числа. Они не спрашивают, как прошел твой день. Им плевать, кто твой отец и почему ты сбежала с другого края света. В этом была их жестокость. И в этом было моё спасение.

Глава 3. Число 323

Аудитория 204 пахла старым деревом, пылью и кофеином - классический коктейль любого престижного университета. Я пришла за десять минут до начала, но амфитеатр уже был забит почти полностью. Это был плохой знак. Обычно студенты не штурмуют лекции по высшей математике, если только профессор не является либо гением, либо садистом. Судя по лицу Райли вчера, Джеймс Лонг сочетал в себе оба качества.

Я поднялась на самый верхний ряд и села у окна. Отсюда вся аудитория была как на ладони: макушки, светящиеся экраны ноутбуков и легкий гул голосов, который затихал по мере того, как минутная стрелка приближалась к двенадцати.

- Мы обречены, - раздался голос справа, - Мой брат завалил его трижды. Говорит, у Лонга вместо сердца - калькулятор.

- Оптимистично, - я открыла тетрадь. Чистый белый лист ждал первой записи.

Ровно в полдень дверь открылась. Джеймс Лонг вошел в аудиторию, и гул голосов не просто затих - он оборвался, словно кто-то перерезал провод.

Лонг не был похож на профессора из старых книг. Никакого твида с заплатками или растрепанных волос. Высокий, идеально выбритый, с абсолютно лысой головой, которая в свете люминесцентных ламп казалась отлитой из матового камня. На нем был темно-серый костюм, сидевший так безупречно, будто его кроили по лекалам военного мундира.

Он не шел - он перемещался в пространстве с хищной, экономной грацией. Лицо Лонга, с резкими скулами и тяжелым подбородком, казалось неподвижной маской, пока он не поднял взгляд. Его глаза, пронзительные и темные, сканировали ряды студентов с точностью рентгеновского аппарата. В этом человеке чувствовалась не просто уверенность, а ледяное превосходство.

Он положил тонкий кожаный портфель на кафедру. Движения были выверены до миллиметра. Несколько секунд он просто стоял, глядя прямо перед собой, и тишина в аудитории стала такой плотной, что я почти физически ощущала давление в ушах.

- Доброе утро, - голос Лонга был тихим, но пробирал до костей. - Если вы здесь ради легких кредитов, уходите сейчас. Если вы думаете, что криптография - это весело, как в кино про хакеров, вы ошиблись зданием. Если же вы пришли сюда потому, что любите задачи, которые не хотят решаться..

Он впервые слегла улыбнулся.

- Тогда у нас есть шанс поладить.

Профессор взял мел и размашисто написал на доске одно слово: ПРОСТОЕ.

- Вся цифровая безопасность этого мира, ваши банковские счета и секретные переписки держатся на одной странной человеческой слабости - любви к простым числам. Кто-нибудь может объяснить, почему?

В воздухе повисла пауза. Я почувствовала, как внутри привычно щелкнуло. Математика никогда не была для меня просто набором цифр. Это был порядок в хаосе. Я подняла руку.

- Имя? - Лонг прищурился.

- Ида Бернс.

- Слушаю вас, мисс Бернс.

- Потому что простые числа - это идеальный замок. Их легко перемножить, создав шифр, но почти невозможно разбить обратно, не зная секрета. Это как разбить вазу на тысячу осколков: собрать обратно - жизни не хватит.

Лонг замер. Он медленно провел мелом черту под словом, и в тишине аудитории этот звук прозвучал как выстрел.

- Разбить вазу... — он повторил это почти шепотом, и на его лице, похожем на застывшую маску, впервые промелькнуло что-то похожее на живой интерес. - Пугающе точно.

Он сделал короткую пометку в журнале. Всего одну галочку, но я почувствовала, как по затылку пробежал холодок - то ли страха, то ли азарта. Лекция понеслась в бешеном темпе. Лонг не объяснял - он вел бой. Он швырял в нас формулы, требовал мгновенных ответов и не прощал тупости. Я ловила каждое слово. Впервые за долгое время мне не нужно было притворяться «нормальной». Здесь, среди алгоритмов шифрования, я была на своем месте.

Через сорок минут он внезапно остановился и вытер доску.

- Достаточно теории. Теперь тест на профпригодность.

Он написал всего три цифры: 323.

- Это произведение двух простых чисел. Найдите их. У вас минута. Тот, кто ответит первым, получит иммунитет на первом коллоквиуме.

Аудитория взорвалась шорохом бумаги и стуком клавиш калькуляторов. Но я знала: калькулятор здесь - костыль.

Нужно чувствовать число. 323. Оканчивается на тройку. Не делится на 3 (сумма цифр 8). Не делится на 5. Я закрыла глаза, представляя числовую прямую. 324 - это 18 в квадрате. Значит, искомые числа должны быть где-то рядом с 18.

1 7 и 19?

Я подняла руку ровно в тот момент, когда на первом ряду вскинулась еще одна. Высокий парень в сером свитере.

- Мисс Бернс? - Лонг посмотрел на меня.

- Семнадцать и девятнадцать, - четко произнесла я.

- Мистер Робертс? - Профессор перевел взгляд на парня.

- Тот же ответ, - буркнул тот, даже не оборачиваясь в мою сторону.

- Забавно, - Лонг едва заметно усмехнулся. - У нас есть два человека, которые помнят формулу разности квадратов. Остальные могут продолжать мучить калькуляторы.

Я почувствовала на себе десятки взглядов. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то с явным раздражением. Робертс медленно повернул голову. У него были правильные, почти модельные черты лица и взгляд человека, который привык быть самым умным в комнате. Он смерил меня холодным, оценивающим взглядом и отвернулся.

Отлично. Первый день, первая лекция - и я уже нажила себе врага в лице лучшего студента потока.

***

Когда прозвенел звонок, я начала быстро собирать вещи. Мне хотелось уйти раньше, чем ко мне пристанет Робертс или кто-то еще. Но когда я уже была у самой двери, голос Лонга перекрыл шум толпы:

- Мисс Бернс. Задержитесь на минуту.

Я замерла.

Когда последний студент вышел, в аудитории воцарилась тишина. Лонг методично стирал с доски остатки формул. Его движения были скупыми и точными; он не оборачивался, пока доска не стала идеально черной.

- «Разбить вазу», - произнес он, наконец подняв взгляд. Его глаза изучали меня с холодным, почти хирургическим интересом. - Нестандартный выбор слов для студента первого курса. Обычно здесь цитируют Википедию или пытаются впечатлить меня терминами, значения которых не понимают.

Я покрепче перехватила лямку рюкзака, стараясь не отводить взгляд.

- Это просто первое, что пришло в голову.

- В голову приходят те образы, которые отражают суть мышления, - Лонг медленно подошел к краю кафедры, - Вы ответили на вопрос за девять секунд. Робертс потратил одиннадцать. Это была удача, мисс Бернс? Или вы просто знали ответ заранее?

- Я не знала ответ, - честно ответила я. - Я просто увидела разность квадратов.

Лонг едва заметно прищурился. В его облике - безупречном костюме и стальном взгляде - было что-то подавляющее.

- Вы изучали криптографию самостоятельно?

- В основном да, - я почти не двигалась. - Стинсон, Шнайер... Около двадцати книг.

Лонг медленно подошел к кафедре. Вблизи он казался еще выше, а его сходство с ожившей каменной статуей только усиливалось.

- Около двадцати, - повторил он, и в его низком голосе послышался едва уловимый рокот. - Способности часто переоценивают, мисс Бернс. Но любопытство... это совсем другая материя. Оно либо есть, либо его нет.

Он взял сложенный вдвое лист бумаги и протянул его мне.

- Что это?

- Задача, - Лонг закрыл портфель. Щелчок замка прозвучал как точка в разговоре. - Если вы действительно видите структуру чисел, а не просто угадываете их, вы поймете, с чего начать. Если нет - не тратьте мое время.

- Срок? - я посмотрела на условия. Всего три строки, но от них веяло холодом неразрешимости.

- Две недели. Если решите - мы поговорим еще раз. По-настоящему.

Он кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. Я вышла в коридор, чувствуя, как листок в руке буквально жжет кожу. Он не знал, кто я. Для него я была чистым листом с одной удачной метафорой.

И почему-то именно это делало задачу такой важной. У меня не было репутации, которую нужно защищать. У меня был только этот листок и шанс доказать, в первую очередь себе, что я здесь не по ошибке.

***

Когда я вышла из аудитории, Райли уже подпирала стену в коридоре, скрестив руки на груди. Она выглядела так, будто ждала сводку с места катастрофы.

- Ну? - выпалила она, едва я сделала шаг к ней. - Ты цела? Кровь, вырванные клочья волос, психологические травмы?

- Пока обходимся без жертв, - я попыталась улыбнуться, но губы всё еще были сжаты в узкую линию от напряжения.

- Лонг кричал? - Райли пристроилась рядом, когда мы пошли в сторону выхода.

- Нет. Он вообще не повышает голос. От этого только страшнее.

Райли хохотнула, задевая плечом проходящего мимо парня и даже не заметив этого.

- Тогда всё прошло идеально. Добро пожаловать в высшую лигу, Ида.

- Кажется, он дал мне задачу, - я помедлила и вытащила из кармана сложенный листок.

Райли замерла прямо посреди коридора. Она взяла бумагу двумя пальцами, словно та могла её укусить, и уставилась на мелкий, острый почерк Лонга. Пять секунд тишины. Десять. Она перевернула лист, надеясь найти там пояснительный текст или хотя бы картинку. Потом перевернула обратно.

- Ладно, - медленно произнесла она, - Скажи честно: это математика или какое-то древнее проклятие на латыни?

- Пока не уверена. Но пахнет именно проклятием.

- Слушай, - Райли вернула мне листок, глядя на меня с внезапной серьезностью. - Если через неделю ты перестанешь спать и начнешь разговаривать с числами на эльфийском, я сообщу в администрацию. Нам не нужны призраки в кампусе.

Я засмеялась, и это наконец немного сняло комок в горле. Мы вышли на улицу, где бостонский ветер тут же вцепился в воротник моей куртки.

Лист с задачей лежал в кармане, прижатый ладонью. Тяжёлый. Почти ощутимый. Словно это был не просто кусок бумаги, а ключ от двери, которую я так долго боялась открыть.

Глава 4. Выбор битвы

Математический корпус определенно задался целью меня уничтожить. Иначе объяснить тот факт, что я уже в третий раз проходила мимо одной и той же лестницы с облупившимися перилами, было невозможно. Лестница смотрела на меня с немым укором, словно старый знакомый, который устал притворяться, что рад встрече.

- Ладно, - пробормотала я, поправляя сползающую лямку рюкзака. - Ты победила.

Листок с задачей Лонга лежал в рюкзаке и, казалось, с каждой минутой становился физически тяжелее. Я же начинала подозревать, что в этом университете навигация - куда более суровая наука, чем криптография. Очередной бесконечный коридор выглядел точно так же, как три предыдущих. Одинаковые дубовые двери, одинаковые серые стены и стойкое ощущение, что я застряла во временной петле.

Я свернула направо. Потом налево. И тут заметила её - дверь без таблички. Она была слегка приоткрыта, словно сама сомневалась в своем праве на существование.

- Ну конечно, - выдохнула я. - Портал в ад.

Я толкнула створку и шагнула внутрь.

- Нет, - раздался из темноты спокойный, но абсолютно безапелляционный голос. Он прозвучал так, будто слово «нет» здесь использовали гораздо чаще, чем «да».

- Прекрасно, - ответила я пустоте, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Уже начинается общение.

- Закрой дверь.

Глаза постепенно привыкли к полумраку. Свет из коридора прорезал пространство узкой полосой, выхватывая из темноты нагромождение старых коробок и... парня. Он сидел на перевернутом пластиковом ящике, ссутулившись и вытянув длинные ноги. Светлые растрепанные волосы, спортивная толстовка. Я видела его вчера у главного корпуса в окружении баскетбольной команды. Тот самый парень, чьи фото висели на каждом стенде, сейчас выглядел так, будто мечтал слиться с пыльными обоями.

- О, - только и смогла сказать я, - Ты.

- Я? - он чуть склонил голову набок. - В твоем исполнении это звучит как обвинение.

Он тихо усмехнулся. В этой тесной кладовке он вдруг перестал казаться глянцевым капитаном с плаката. Он стал просто парнем - уставшим и на удивление живым. И это было хуже всего, потому что идеальных людей игнорировать гораздо проще.

- Ты потерялась? - нарушил он затянувшуюся паузу.

- Я ищу библиотеку. У меня был план, но он, кажется, заблудился.

- Плохая новость: ты не там, - он кивнул на стопки коробок.

- А хорошая?

- Ты не первая, кто здесь теряется.

- Это должно меня утешить?

Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть увереннее, чем себя чувствовала.

- А ты подрабатываешь местным компасом?, - он посмотрел на меня так, будто выбирал между честным ответом и удобным.

- Человек, который иногда прячется. От людей с очень плохими идеями.

Я уже открыла рот, чтобы съязвить, но в коридоре внезапно раздался шум. Смех, громкие голоса и топот нескольких пар ног, эхом разносящийся по пустому крылу.

Мы оба замерли. Парень резко выпрямился.

- Они нашли меня быстрее, чем обычно.

- Кто «они»?

- Люди с идеями, - он вскочил на ноги. Шаги приближались, звуча уже совсем рядом. - Быстро. Закрывай.

Я не успела подумать. Просто шагнула вперед и потянула ручку на себя. Раздался тихий щелчок, и нас накрыла абсолютная, плотная темнота.

- Отлично, - прошептала я, - Третий день в университете, а я уже заперта в шкафу с незнакомцем.

- Кладовка, - машинально поправил он шепотом.

Снаружи кто-то с силой дернул ручку нашей двери. Она глухо звякнула, но не поддалась.

- Он не мог далеко уйти! - раздался приглушенный бас из коридора.

Я инстинктивно вжалась в стену. Парень сделал то же самое. В крошечном пространстве между стеллажами мы оказались так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его куртки. Пахло свежим мятным кондиционером для белья и чем-то едва уловимо цитрусовым. Сердце колотилось где-то в горле. Эта вынужденная близость была проблемой, которую я совершенно не планировала решать сейчас.

В темноте вспыхнул экран телефона - он включил фонарик, направив луч в потолок. Мягкий рассеянный свет выхватил его лицо.

- Привет, - одними губами произнес он. - Давай без паники.

- Я не паникую.

- Не пытайся обмануть психолога, у тебя голос звучит так, будто ты споришь с паникой и проигрываешь.

Снаружи снова послышался смех. «Он точно где-то здесь», - сказал кто-то, а затем шаги начали медленно удаляться вниз по коридору. Я шумно выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время не дышала.

- Кто это был? - шепотом спросила я, когда шаги окончательно стихли в дальнем конце коридора.

- Комитет по организации зимнего бала, - он со вздохом прикрыл глаза рукой, словно у него внезапно разболелась голова. - У них есть традиция: заставлять капитанов команд танцевать открывающий номер. В этом году их выбор пал на розовые шорты. Долгая история.

Я недоверчиво фыркнула, на секунду забыв о неловкости.

- То есть ты... капитан баскетбольной команды, местная элита, и ты прячешься в пыльном шкафу от куска розовой ткани?

- Это стратегическое отступление, - мягко поправил он. В слабом свете фонарика я вдруг заметила, что его глаза кажутся не темными, а почти прозрачными. - Не трусость. Просто... грамотный выбор битвы.

Аарон тихо рассмеялся, и от этого звука напряжение в тесном пространстве окончательно рассеялось.

- Библиотека, кстати, с другой стороны, - добавил он, кивнув на дверь. - Тебе нужно было повернуть у лестницы налево, а не направо.

- Спасибо, капитан Очевидность.

- Аарон, - поправил он, протягивая руку. - Раз уж мы делим одно убежище, давай обойдемся без званий.

Я с секунду смотрела на его протянутую ладонь, а затем вложила в неё свою. Его рука оказалась теплой, с чуть шершавой от тренировок кожей и прохладным металлом тонкого кольца на пальце. Он сжал мою ладонь уверенно, но бережно, и задержал её в своей на долю секунды дольше, чем требовала простая вежливость. По коже пробежал легкий ток.

- Ида, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Ида, - эхом отозвался он. Это прозвучало не как вопрос, а так, словно он пробовал имя на вкус. - Ты ведь не американка?

- Ага. Из Корка.

Он медленно выпустил мою руку, и на его губах появилась чуть заметная, искренняя улыбка.

- Далеко же ты забралась, Ида из Корка.

Снаружи воцарилась абсолютная, почти звенящая тишина. Кажется, преследователи из комитета окончательно сдались и ушли искать свою жертву в спортзал. Но мы не двигались. В тесном пространстве кладовки, между стеллажами и пыльными коробками, это молчание больше не давило. Оно стало каким-то... правильным. Слишком личным для двух людей, которые познакомились десять минут назад.

- А ты не боишься? - прошептала я, глядя на его силуэт в полумраке.

- Чего именно?

- Что я - шпион из студенческой газеты. И завтра на первой полосе будет красоваться заголовок: «Звёздный капитан Орлов прячется от розовых шорт в шкафу со швабрами».

Аарон тихо рассмеялся - звук получился низким и на удивление уютным.

- Я рискну, - он протянул руку к двери, но прежде чем нажать на ручку, на секунду обернулся ко мне. Его глаза в темноте блеснули азартом. - Идём. Только тихо. Нам обоим не нужны лишние свидетели.

Мы выскользнули в коридор. Аарон двигался бесшумно и уверенно, словно знал каждый потайной угол этого здания. Я старалась не отставать, чувствуя себя участницей какого-то секретного побега. Мы свернули за угол, миновали архив и оказались у узкой, неприметной лестницы, которую я совершенно точно не заметила раньше.

- Поднимешься на четвертый, потом сразу налево, - шепнул он, останавливаясь у первой ступеньки. - Там будет прямой проход в библиотеку. И мой тебе совет: в следующий раз не сворачивай к техническим помещениям.

- А ты? - я замерла, глядя на него снизу вверх. - Больше не будешь там прятаться?

- Кто знает, - он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то мальчишеское, далекое от образа капитана команды. - Если снова увижу на горизонте розовый атлас - возможно, опять исчезну с радаров.

Я кивнула и уже сделала шаг к лестнице, когда его голос заставил меня обернуться:

- Ида.

Я замерла на последней ступеньке.

- М?

Он стоял внизу, засунув руки в карманы толстовки, и смотрел на меня с каким-то новым, нечитаемым выражением.

- А какая у тебя фамилия? Для истории.

- Бернс. Ида Бернс.

- До встречи, Бернс, - произнес он, и в его интонации мне послышалось обещание.

Я смотрела ему вслед, пока его широкие плечи не скрылись за поворотом коридора. В груди разливалось странное, иррациональное тепло, которое никак не вписывалось в мои планы на этот вечер. А потом я поймала свое отражение в темном стекле двери и поняла, что улыбаюсь. Снова.

«Идиотка», - констатировала я про себя, стирая улыбку ладонью. - «У тебя в рюкзаке нерешаемая задача Лонга, а ты думаешь о парне, который боится розовых шорт».

Но, поднимаясь по лестнице, я всё равно чувствовала, что этот лабиринт Бостонского колледжа перестал казаться мне таким уж враждебным.