Страница 47

— А если я захочу не книгу, а тебя? — спросил он, и в голосе не было вызова — скорее, усталая констатация факта. Как будто он знал ответ заранее и просто проверял, совпадёт ли.

— Тогда ты получишь отказ, — Ева сделала шаг назад, за стойку, восстанавливая дистанцию. — Я не продаю себя.

Матвей молчал. Потом медленно кивнул, развернулся, подошёл к нижней полке, взял зелёную книжку, открыл, закрыл, сунул под мышку.

— Сколько? — спросил он.

— Триста рублей, — ответила Ева.

Он достал из кармана джинсов бумажку — пять тысяч, положил на стойку.

— Сдачи не надо, — сказал он. — За кофе. И за то, что не побоялась.

Он пошёл к выходу. Колокольчик звякнул снова — на прощание.

— Матвей, — окликнула его Ева.

Он замер, не оборачиваясь.

— Тишину слушают не одни только уши. Её слушают вот здесь, — она прижала ладонь к груди, туда, где сердце. — Если дойдёшь до страницы сорок седьмой, поймёшь, о чём я.

Он вышел.

Ева осталась одна в пустом магазине, оперлась спиной о стеллаж, закрыла глаза и выдохнула.

— Дура, — прошептала она себе. — Какая же ты дура.

Часы показывали половину первого. До закрытия — пять часов. Пять часов, чтобы перестать думать о том, как он сказал «ты красивая». И о том, что даже его цинизм был красивым. И о том, что хуже всего — он прав. Она ему ничего не должна. И он ей — ничего.

Кроме, может быть, страницы сорок седьмой.

После его ухода магазин «Под стеклом» превратился в пустую декорацию.

Ева переставляла книги с места на место, протирала пыль с полок, которые протирала вчера, дважды пересчитала выручку — хотя посетителей почти не было. Зашли две пенсионерки, купили детективы. Зашёл парень с рюкзаком, полчаса листал комиксы, ничего не купил. Обычная суббота. Ничего необычного.