Беглецы планеты Аренум

Беглецы планеты Аренум

Глава 1. Последний рубеж

Аварийные сирены на борту нашего технического челнока выли на хрипящей частоте. Красный свет резервных ламп пульсировал, заливая тесную рубку кровавыми тенями. Пахло горелой изоляцией и ледяным, липким страхом.

Удар. Еще один.

Корабль содрогнулся от страшного, скрежещущего удара. Это был не выстрел орудий Зенита. Это была жесткая магнитная сцепка. Страшный, лязгающий звук металла о металл заставил меня упасть на приборную панель.

Тяжелые магнитные ботинки штурмовиков прогрохотали по внешней обшивке корабля.

— Абордаж! — закричал Ник, отчаянно пытаясь вернуть контроль над консолью. — Майя, они вскрывают аварийный шлюз!

С шипением сработал замок стыковочного шлюза. Внутрь рубки ворвался ледяной воздух бездны, пахнущий металлом и космическим вакуумом. Я вжалась в пилотское кресло, мои пальцы дрожали на рычагах управления и едва успела подняться на ноги, как внешняя переборка челнока разлетелась снопом искр. В проеме, в клубах оранжевого дыма, выросла массивная фигура в матовой броне. Символ Директората на его грудной пластине казался провалом в ничто, поглощающий тусклый красный свет сирен. Черная тактическая броня офицера Директората. Шлем откинут.

Это был Арис.

В его руках был импульсный пистолет, но он опустил его, как только наши взгляды встретились. Его глаза были безумными — в них бушевали ярость, боль предательства и та самая дикая страсть, которая еще час назад, до объявления тревоги, сжигала нас на «Зените».

— Ник, не двигайся, — приказал Арис холодным, режущим голосом. Ник замер у пульта, медленно поднимая руки.

Арис сделал шаг ко мне. Вокруг нас завыла сирена, из разорванных труб с шипением валил пар, а за открытым шлюзом зияла бездонная пустота космоса, удерживаемая лишь силовым полем его перехватчика.

— Ты использовала меня, — это был не вопрос. Это был приговор. — Пока я спал, ты скачивала коды моей авторизации? Ты пришла на этот бал только ради этого?

— Нет, Арис! — я закричала, пытаясь перекрыть гул сирен. — Я пришла, потому что должна была спасти свой мир! Твой Совет Пяти готовит зачистку на Аренуме! Проект «Нулевая Зона»... ты хоть знаешь, что они собираются сделать с беглецами?!

Он резко шагнул вперед, схватил меня за плечи и прижал к металлической переборке. Металл за моей спиной был ледяным, но жар его тела был сильнее.

— Мне плевать на их проекты! — прорычал он, и я с ужасом увидела слезы в его глазах. — Я хотел спасти тебя, Майя! Я готов был стереть твое имя из всех баз Директората, дать тебе новую жизнь здесь, со мной! А ты... ты сделала меня соучастником уничтожения всей системы безопасности Зенита!

— Твоя Система — это клетка, Арис! — я вцепилась в его запястья, чувствуя, как его трясет от гнева. — Ты сам это знаешь! Тот поцелуй... та ночь... неужели ты не чувствовал? В этом не было лжи. Это была единственная правда в моей жизни за последние пять лет!

Он замолчал. Его тяжелое дыхание обжигало мне лицо. Его губы были в нескольких сантиметрах от моих, и я видела, что его ярость снова превращается в ту самую опасную, непреодолимую тягу.

— Тогда почему ты ушла пять лет назад? — прошептал он. — Ты действительно думала, что сможешь вечно прятаться в песках Аренума? Почему ты не позвала меня и не сказала: «Арис, бежим со мной»?

— Потому что ты бы не пошел, — я мягко коснулась ладонью его щеки, стирая капли копоти. — Ты слишком правильный, чтобы стать предателем Системы. Но я люблю тебя достаточно сильно, чтобы стать предательницей за нас обоих.

В этот момент в его перехватчике за спиной ожила рация:

«Командор Арис! Станция открывает огонь по уходящему сектору! Уходите немедленно, приказ об уничтожении цели подтвержден!»

Арис замер.

Он посмотрел на Ника, который отчаянно пытался запустить заглохшие двигатели нашего челнока, потом снова на меня. В его глазах пронеслось целое сражение между долгом и любовью.

— Убирайся, — внезапно сказал он, отталкивая меня назад, в кресло пилота.

— Что?.. — я не поверила своим ушам.

— Убирайся к своим пескам! — он рванул чеку из своего десантного ранца и бросил её Нику. — Это код обхода внешнего щита Зенита. Прыгайте, как только я уйду. Давай!

Он быстро пошел назад к шлюзу, но на самом пороге обернулся. Его лицо снова превратилось в суровую, безжалостную маску офицера Директората. Его глаза грозового неба были полны невысказанной боли и темного пламени.

— Но запомни, Майя. В следующий раз, когда мы встретимся... я не буду снимать шлем. Для меня ты больше не та женщина, которую я любил. Ты — цель номер один. И я лично приведу карательный флот к твоему Аренуму.

— Арис! — я хотела броситься к нему, но Ник уже ударил по кнопке расстыковки.

Экран навигатора вспыхнул ядовито-синим пламенем. Пространство перед лобовым стеклом челнока начало сворачиваться в спираль, затягивая корабль в бездну.

Это был конец. Или только начало...

Глава 2. Беглецы

Аренум не любит гостей. Наверху планета дышала удушающим жаром, лениво перекатывая с места на место свои песочные хребты — мигрирующие горы, способные за одну ночь похоронить под собой целое поселение.

Но здесь, глубоко под поверхностью, в лабиринте исполинских пещер, Аренум становился ласковым.

— Эй, шевели ногами, — не оборачиваясь, бросила я.

За моей спиной послышалось тяжелое дыхание и шуршание гравия. Кип — молодой механик, сбежавший из индустриального Сектора А всего три дня назад — едва поспевал за мной. Его комбинезон был насквозь мокрым от пота, а в глазах застыл дикий, животный страх.

— Мы... мы точно не заблудились? — прохрипел он, испуганно оглядываясь на нависающие своды. — Тут темно, как в могиле.

— Под ногами прохладно? — спросила я, зачерпывая флягой ледяную воду из подземной реки, шумевшей в темноте. — Прохладно. Значит, живы. Подземные реки — наш главный источник жизни. Пей и наполняй фляги.

Кип упал на колени у кромки воды и стал жадно пить. Я смотрела на него с легкой, осторожной жалостью. Пять лет назад я сама была такой же. Дрожащей, испуганной девчонкой, только что совершившей безумный прыжок через гиперпространство с Терры Прим.

— А сколько нас тут вообще? — спросил Кип, вытирая мокрый подбородок. — Ну, в этих пещерах?

— Человек пятьсот, если считать вместе с не-людьми, — ответила я, закручивая крышку фляги. — Беглецы. Кто от чего бежал… Кто-то от долгов, кто-то от трибунала, кто-то от самого себя.

— И ты не спросишь, от чего бежал я?

— На Аренуме не принято задавать вопросы, парень, — я строго посмотрела на него. — Если захочешь — сам расскажешь. А нет — так и живи с чистым листом. Особо говорливые здесь долго не задерживаются.

Вдруг в глубине пещеры что-то глухо звякнуло. Звук был похож на то, как где-то далеко разбились сотни хрустальных бокалов.

Кип мгновенно вскочил, едва не выронив флягу.

— Что это?! Торн прислал ищеек?!

— Тихо ты, не ори, — я перехватила его за плечо, заставляя прижаться к скале. — Смотри туда, на стену. И зажмурься, если станет слишком ярко.

Из бокового туннеля медленно, бесшумно выплыло существо. Его тело состояло из чешуйчатого кварца и застывшей магмы, переливаясь в темноте ядовито-оранжевыми и густо-фиолетовыми искрами.

Оно не шло, а плавно скользило по каменному полу пещеры, оставляя за собой едва заметную дорожку оплавленного, стеклянного следа.

— Литодерм... — прошептал Кип бледными губами. — Кристаллический кочевник...

— Они самые, — так же тихо ответила я. — Они слышат астероидное кольцо кожей. Когда Кольцо Шёпота начинает звучать сильнее, их чешуя вибрирует и звенит. Для них мы — слишком «мягкие» и «мокрые». Они не тронут, если ты не наступишь на их след. Но если наступишь — их внутреннее сияние выжжет тебе мозги галлюцинациями. Так что стой смирно.

Мы дождались, пока кристаллический гигант скроется в темноте. Кип шумно выдохнул и сполз по стене.

— Страшная планета... — прошептал он. — Наверху песок и эти... как их... Песчаные Певцы, которые воруют голоса? Мне в доках Кайроса рассказывали, что они летают над барханами, как огромные горящие медузы, и кричат именами своих жертв. Это правда?

Я не удержалась и тихо усмехнулась:

— Меньше слушай пиратские сказки на Кайросе. Певцы — это просто сгустки раскаленного воздуха, они питаются звуками. Насчет украденных голосов — скорее всего, байка, чтобы пугать таких новичков, как ты. Хотя... на Аренуме всякое бывает. Здесь даже Вестники Тени водятся.

Кип вздрогнул.

— Те самые? Из параллельной реальности?

— Не знаю, откуда они просочились, спроси у нашего адмирала Солана, он с ними как-то ладит. Но если почувствуешь, что воздух вокруг тебя мгновенно заледенел, а мокрая от пота одежда покрылась инеем — беги. Это значит, что сквозь тебя пытается пройти черная дыра в форме человека. Они смотрятся как провалы в пространстве, дыры в ткани мира.

Я поднялась и закинула ремень фляги на плечо.

— Ладно, пошли. Нам еще нужно проверить фильтры на нижнем уровне.

Кип послушно поплелся за мной. Страх в его глазах сменился мрачной задумчивостью.

— Знаешь... — тихо заговорил он. — Самое страшное было не здесь. Самое страшное — это когда мы прорывались через Кольцо Шёпота. Корабль швыряло, приборы сошли с ума. И эти голоса в радиоэфире... Мне казалось, я схожу с ума. Они кричали.

Я остановилась и обернулась к нему. Мой голос стал серьезным:

— Кольцо Шёпота — это граница, которая помнит всё. Легенды говорят, что это остатки Разбитой Луны. Но правда в том, что каждый астероид там обладает памятью. Пилоты слышат голоса тех, кто погиб, пытаясь улететь отсюда. Если присмотреться к крупным глыбам, в обсидиане можно увидеть вмерзшие корабли. И лица. Лица тех, кто застрял там навечно. Их безмолвный крик транслируется на всех частотах.

— И пути назад нет? — Кип посмотрел на меня с надеждой.

— Назад — это куда? В «Белое Ничто»?

Кип промолчал. Он знал, о чем я. За Кольцом Шёпота лежало Неизведанное — слепящее белое пространство, где свет не имел источника, стирая любые ориентиры.

Оно не шло, а плавно скользило по каменному полу пещеры, оставляя за собой едва заметную дорожку оплавленного, стеклянного следа.

— Литодерм... — прошептал Кип бледными губами. — Кристаллический кочевник...

— Они самые, — так же тихо ответила я. — Они слышат астероидное кольцо кожей. Когда Кольцо Шёпота начинает звучать сильнее, их чешуя вибрирует и звенит. Для них мы — слишком «мягкие» и «мокрые». Они не тронут, если ты не наступишь на их след. Но если наступишь — их внутреннее сияние выжжет тебе мозги галлюцинациями. Так что стой смирно.

Мы дождались, пока кристаллический гигант скроется в темноте. Кип шумно выдохнул и сполз по стене.

—Потрясающая планета... — прошептал он. — Наверху песок и эти... как их... Песчаные Певцы, которые воруют голоса? Мне в доках Кайроса рассказывали, что они летают над барханами, как огромные горящие медузы, и кричат именами своих жертв. Это правда?

Я не удержалась и тихо усмехнулась:

— Меньше слушай пиратские сказки на Кайросе. Певцы — это просто сгустки раскаленного воздуха, они питаются звуками. Насчет украденных голосов — скорее всего, байка, чтобы пугать таких новичков, как ты. Хотя... на Аренуме всякое бывает. Здесь даже Вестники Тени водятся.

Кип вздрогнул.

— Те самые? Из параллельной реальности?

— Не знаю, откуда они просочились, спроси у нашего адмирала Солана, он с ними как-то ладит. Но если почувствуешь, что воздух вокруг тебя мгновенно заледенел, а мокрая от пота одежда покрылась инеем — беги. Это значит, что сквозь тебя пытается пройти черная дыра в форме человека. Они смотрятся как провалы в пространстве, дыры в ткани мира.

Я поднялась и закинула ремень фляги на плечо.

— Ладно, пошли. Нам еще нужно проверить фильтры на нижнем уровне.

Кип послушно поплелся за мной. Страх в его глазах сменился мрачной задумчивостью.

— Знаешь... — тихо заговорил он. — Самое страшное было не здесь. Самое страшное — это когда мы прорывались через Кольцо Шёпота. Корабль швыряло, приборы сошли с ума. И эти голоса в радиоэфире... Мне казалось, я схожу с ума. Они кричали.

Я остановилась и обернулась к нему. Мой голос стал серьезным:

— Кольцо Шёпота — это граница, которая помнит всё. Легенды говорят, что это остатки Разбитой Луны. Но правда в том, что каждый астероид там обладает памятью. Пилоты слышат голоса тех, кто погиб, пытаясь улететь отсюда. Если присмотреться к крупным глыбам, в обсидиане можно увидеть вмерзшие корабли. И лица. Лица тех, кто застрял там навечно. Их безмолвный крик транслируется на всех частотах.

— И пути назад нет? — Кип посмотрел на меня с надеждой.

— Назад — это куда? В «Белое Ничто»?

Кип промолчал. Он знал, о чем я. За Кольцом Шёпота лежало Неизведанное — слепящее белое пространство, где свет не имел источника, стирая любые ориентиры.

— Мы здесь, Кип, — я мягко коснулась его плеча. — На планете-призраке. Здесь сложно. Но здесь мы свободны. Пойдем, я познакомлю тебя с адмиралом.

Глава 3. Иллюзии и тайны

Пять лет пролетели незаметно. Пять лет моей новой, тихой жизни на Аренуме.

Я сидела на гладком валуне у подземной реки, наблюдая, как неоновые светящиеся водоросли сплетаются в причудливые изумрудные узоры под ледяной водой. Я прикрыла глаза, позволяя шуму течения убаюкать меня, и представила солнце. Настоящее, ласковое солнце на чистом, голубом небе — такое, каким оно было в моем детстве на Терре Прим. Там было спокойно. Уютно. Безопасно.

— Все мы живем в мире иллюзий, Майя.

От неожиданности я едва не соскользнула с валуна. Резко открыв глаза, я увидела Ноэль. Она подошла бесшумно, как умели только те, кто долго скрывался в тенях Нижних Миров.

— Напугала? Прости, — Ноэль мягко присела на соседний камень, подтянув колени к груди. Её синеватые глаза светились в полумраке пещеры, отражая мерцание водорослей. Они смотрели на меня так пристально, словно пытались заглянуть под кожу. — Мы все здесь строим себе иллюзии. Иначе можно сойти с ума, осознав, как близко этот чертов край.

— Мои иллюзии никому не мешают, Ноэль, — тихо ответила я, обхватив руками колени. — Здесь тепло, вода чистая. Почему бы не помечтать о синем небе?

— Синее небо осталось в Секторе Б, — Ноэль горько усмехнулась, но её взгляд остался холодным. — А в нашей Галактике сейчас неспокойно. Напряжение растет с каждым циклом. Мы живем в мире теней, где нет ничего вечного. Но люди упорно верят, что если старая гроза прошла, то новая больше не повторится. Глупость — пожалуй, единственная вещь во Вселенной, у которой нет срока годности.

Я посмотрела на её тонкий профиль. В её осанке, в том, как она держала подбородок, всё ещё сквозила порода, которую невозможно было стереть даже пылью Аренума.

— Ты ведь не из Нижних Миров, верно? — осторожно спросила я. — Слишком изящно держишься для беженки из индустриальной зоны.

Ноэль повернула голову, и на её губах заиграла загадочная улыбка:

— А ты наблюдательна. Да, я могла стать одной из тех, кто управляет моей родной планетой. Могла бы носить шелка и решать судьбы миллионов. Но... не все хотят получить трон ценой, которая слишком высока. Я не захотела платить эту цену кровью.

— И поэтому ты сбежала?

— Я планировала попасть в новый, чистый мир, где нет ни систем, ни диктата Директората, — Ноэль вздохнула, глядя на темные своды пещеры. — Хотела начать всё заново, переписать сценарий. Но космос… он не любит, когда люди строят планы. Вместо прекрасной тихой гавани меня швырнуло сюда.

На этот пыльный Аренум. В компанию таких же недобитых беглецов.

Она повернулась ко мне, и в её синих глазах вдруг вспыхнула странная, пугающая искра. Точно такую же искру я видела в собственном отражении, когда всматривалась в зеркало, пытаясь вспомнить, кем я была до того, как разрушила свою жизнь на Терре Прим.

— Но знаешь, что самое странное, Майя? — прошептала Ноэль, подавшись чуть вперед. — Мне здесь нравится.

— На этой Богом забытой пустыне? — усомнилась я.

— Именно. Здесь, среди песка и ледяных рек, я снова почувствовала себя живой. По-настоящему. Без масок, без фальшивых церемоний.

Ноэль замолчала, но я чувствовала, что она не договорила. Она придвинулась ближе, и её голос стал совсем тихим, почти неразличимым за шумом воды:

— У каждого на этой планете есть своя тайна, Майя, — тихо добавила она. — И каждый из нас бежит от чего-то своего.

Ноэль замолчала, но я чувствовала, что она не договорила. Она придвинулась ближе, её синие глаза блеснули в изумрудном свете водорослей:

— Но когда я смотрю на тебя, мне кажется... ты похожа на человека, скрывающего чужую тайну, которая может переписать историю всей галактики.

У меня внутри всё заледенело. Сердце просто перестало биться, а пальцы судорожно впились в ткань брюк. Она знает? Не может быть... Откуда?!

Заметив мою мгновенную окаменелость, Ноэль вдруг мягко улыбнулась, а затем негромко, искренне рассмеялась. Звук её смеха эхом разнесся под сводами пещеры.

— Расслабься, Майя! — отсмеявшись, Ноэль дружески толкнула меня плечом. — Посмотрела бы ты на свое лицо. Я просто шучу. На Аренуме у всех мания величия — каждый второй думает, что его секрет перевернет Меридиан. А на деле мы просто кучка беглецов, которые прячут от коллекторов свои пустые кошельки.

Я заставила себя выдохнуть и вымученно улыбнулась, хотя ладони всё еще оставались ледяными:

— Ну конечно... Я просто собираю воду, Ноэль. Моя единственная тайна — это как не пролить её по дороге к лагерю.

Ноэль внимательно посмотрела на меня, затем медленно поднялась и поправила воротник куртки. Её смех растаял, оставив на губах лишь едва заметную, загадочную полуулыбку.

— Ну конечно, — мягко сказала она. — Будем считать, что я поверила. Но помни: на Аренуме песок имеет уши, а призраки прошлого умеют ходить по воде. Береги себя, Майя.

Глава 4.Отчет шпиона

Адмирал Солан сидел в глубоком кресле своего кабинета, затерянного в лабиринте пещер Аренума. Перед его глазами в полумраке колыхалась мягкая синяя проекция виртуальной книги: «Геометрия пустоты: тактика малых флотов в условиях нестабильных систем». Автор: адмирал Солан.

Он медленно, движением пальца, перелистнул последнюю страницу. Эти строки он писал двадцать лет назад. Тогда, будучи на пике своей славы, он искренне верил в каждое слово о «чести Директората» и «необходимом порядке». Теперь эти идеалы казались ему кодами к замкам, которые он сам же и планировал взломать.

Виртуальные страницы растаяли в воздухе, когда в дверном проеме бесшумно возникла темная фигура.

— Ты опоздал на два часа, Ник, — не поднимая головы, произнес Солан. Его голос был ровным, но в тишине кабинета он прозвучал пугающе холодно.

Шпион вошел, его невзрачный дорожный плащ еще пах космической окалиной. Лицо Ника было бледным от усталости.

— На Зените усилили досмотры, адмирал. Станция гудит, как растревоженный улей, — Ник подошел к столу и осторожно положил на металлическую поверхность крошечный инфо-кристалл. — Вы были правы. Директорат больше не верит, что грузы с Кайроса исчезают случайно.

Ник коснулся кристалла, и над столом развернулась масштабная трехмерная голограмма. Огромная стальная конструкция в форме нескольких вложенных колец медленно вращалась вокруг сияющего лазурью земного шара.

— Они достроили пятое кольцо, — тихо начал Ник, указывая на мерцающий сектор. — С тех пор, как вы видели Зенит в последний раз, он полностью подмял под себя все транспортные потоки в радиусе миллиона километров. Три миллиона жителей. Чиновники, высший командный состав, аналитики... вся элита Системы теперь там.

Солан подался вперед, свет голограммы лег на его суровое лицо резкими тенями:

— Пять колец власти... Они всё-таки сделали это.

Ник коснулся панели, меняя масштаб. Картинка приблизилась, и на ней расцвели невероятные, почти забытые краски. Огромный зал, утопающий в живых цветах, женщины в тончайших шелках, меняющих цвет от прикосновения, мужчины в парадных мундирах, расшитых настоящим золотом. Они танцевали на открытой террасе, а на заднем плане в черном небе сверкали огни Зенита.

— Это «Бал Тысячи Звезд», — пояснил Ник, и в его голосе проскользнула едва заметная горечь. — Они устраивают его каждый месяц. Живут ярко, ни в чем себе не отказывают.

Тратят энергию целых звезд, чтобы удерживать это мнимое равновесие.

Пальцы Солана невольно сжались в кулак, когда в центре голографического кадра возник Вариус. Сухой, подтянутый Директор улыбался, держа в руке бокал с янтарным напитком, и что-то шептал на ухо мадам Ксилии, чье платье переливалось всеми оттенками заката.

— А что на самой планете? — тихо спросил адмирал, не сводя глаз с Вариуса.

— Терра-Прим превращена в заповедник, — ответил шпион. — Идеальные сады, очищенный океан, тишина. Никакого производства. Только белые виллы Совета Пяти среди вечных лесов. Оттуда они спускают приказы на Зенит. На планете живут только те, чей социальный индекс выше девяноста пяти. Остальные тридцать миллиардов человек расселены по колониям и рабочим станциям.

— Совет Пяти... — Солан наконец отвел взгляд от сияющего праздника. — Всё те же лица?

— Почти, — кивнул Ник. — Глава Директората — всё еще Вариус. По нашим данным, он прошел очередную процедуру глубокого омоложения. Он одержим идеей «Великого Равновесия». Всё, что за пределами их контроля, объявляется «хаосом». На Зените сейчас готовят новую военную доктрину. Они называют её «Нулевая зона».

— Хотят полностью зачистить крайние сектора от «диких» поселений? — догадался Солан.

— Да. И Аренум в их списках на первом месте.

Ник увеличил изображение центрального модуля Зенита. Там, за бронированным стеклом, пульсировало мягким светом сердце Системы — главный квантовый сервер, обрабатывающий жизни тридцати миллиардов людей.

— На станции царит абсолютная дисциплина, — продолжал Ник. — Люди передвигаются как тени, строго по расписанию. Никаких случайных встреч, никаких эмоций. Даже воздух там... стерильный. Пахнет ничем. Они уверены, что достигли идеального порядка.

Солан медленно поднялся с кресла и подошел к голограмме. Он провел ладонью сквозь светящееся изображение исполинской станции. Светлые пиксели на мгновение разлетелись от его пальцев, словно золотая пыль.

— Совершенства не бывает, Ник. Это ловушка. Они построили самую дорогую клетку в истории Вселенной и назвали её домом.

Адмирал обернулся к шпиону. Холодный блеск его глаз заставил Ника невольно выпрямиться.

— Двадцать лет назад я верил, что Зенит — это щит человечества. Теперь я вижу, что это ошейник. Они тратят колоссальные ресурсы, чтобы удерживать эту иллюзию стабильности, но система уже трещит по швам. Что еще слышно на станции? Говорят ли они об аномалиях в нашем секторе?

— Пока только шепотом, адмирал. Но они чувствуют, что их «Равновесие» где-то дает сбой.

— Кто возглавил операцию по поиску источника сбоя? — спросил Солан.

Ник на секунду замялся, прежде чем ответить:

— Арис.

Имя прозвучало в тишине кабинета как выстрел. Солан на мгновение замер.

— Официально его назначили «Куратором аномальных зон», — быстро продолжил шпион. — Но неофициально ему дали полный доступ к архивам вашего сектора. К тем самым, которые считались уничтоженными после битвы при Тангейзере.

Солан горько усмехнулся. Его пальцы коснулись края стола, там, где под деревом скрывались шрамы от старых ранений.