Осколки Жизни. Узы Крови

— Он жив, — произнёс Марголо, его голос звучал низко и проникновенно. — Но его сознание сокрыто. Многочисленные печати, наложенные кем-то очень сильным, блокируют его истинную силу для возвращения к нам.

Анна кивнула, принимая слова Марголо как неоспоримую истину. Её взгляд скользнул по неподвижному телу, затем к дракону, который терпеливо ждал её дальнейших указаний. Вместе, с осторожностью и уважением, они опустили тело на землю.

— Раз они не смогли, значит, сможем мы, верно? — она подняла глаза на своего друга. Тот молча сел сзади неё.

— Сможем, раз он дорог тебе и ты хочешь его возвращения.

— Что?! Нет! Он мне не дорог, — она резко обернулась.

— Так зачем тогда нам надо его лечить? — Марголо удивлённо смотрел на неё.

— Ну потому что он генерал армии, он необходим для империи и королевства.

— Так, а почему мы этим занимаемся, а не они?

Анна задумалась. Ведь правда, она снова кому-то помогает. Но сейчас она лишь хотела, чтобы он жил, чтобы никто из семьи Раху не познал боль от потери близкого человека.

— Чтобы он вернулся к своему сыну, к своей семье, чтобы его не поминали у могилы, как Эми, — имя сестры она прошептала, будто боялась, что кто-то услышит.

— Так бы сразу, давай, лезь к нему в голову, сломай парочку печатей, а я зачищу, — Марголо толкнул Анну в спину.

— Слышь, как заговорил, сейчас всё сделаю.

Она повернулась лицом к телу Александра, её взгляд был прикован к неподвижной фигуре. Быстрым движением сделала надрез на своей руке кинжалом, а затем — на его. Из его руки просочилась тёмная, густая кровь, её цвет напоминал застывшую смолу. Из руки Анны, напротив, текла алая, яркая, живая кровь. Эти ручейки, словно змеи, ожили, потянулись друг к другу, сплетаясь в причудливый узор на их соединённых предплечьях. Медленно, почти неощутимо, алая кровь Анны начала проникать в тело Александра, растворяясь в его крови.

В этот самый миг её пробил жестокий ток. Тело Анны выгнулось от невыносимой боли, которая, казалось, исходила из самой глубины её существа. Острая, жгучая боль пронзила каждую клетку, каждый нерв, заставляя её задыхаться и неметь.

— Терпи, Анна, это его кровь настолько отравляющая, настолько сильно пропитана ядом обсидиана, потому она тебя атакует — Марголо не успел договорить, как Тень Анны резко приняла всё в свои руки.

Вокруг Анны сгустилась тёмная, клубящаяся дымка, клубящаяся, как ночь, сошедшая на землю. Внутри этого магического тумана возник призрачный силуэт тени, наложившийся на её фигуру, мерцающий и неуловимый, будто сотканный из лунного света и кошмаров. Тень приняла работу в свои руки, теперь её невидимые пальцы двигались с невероятной грацией. Тень подняла руки Анны, направляя их движения. В воздухе, словно по невидимым нитям, был прочерчен круг, тонкий и сияющий, соединяющий их движения в единую, мистическую вязь. Тень склонила голову, её присутствие ощущалось как невидимый щит, защищающий хрупкое тело Анны от смертоносного яда крови Раху, проникающего внутрь её тела.

В это самое время, пока тень сплетала свою защиту, Анна уже проникла в сознание Александра.

Она шла вдоль длинного коридора тёмного замка, её шаги гулко отдавались в полной тишине. Пол, по которому скользила её нога, казался холодным камнем, а стены были покрыты паутиной.

В конце коридора, из-под двери пробивался яркий, манящий свет. Она подошла к двери, круглая, прохладная ручка оказалась в её руке. Поворот, и дверь поддалась, открывая взору нечто, превосходящее её ожидания.

Яркий свет хлынул наружу, ослепляя, но не пугая. Анна инстинктивно прикрыла лицо рукой, пытаясь защититься от светового потока, и сквозь пальцы увидела зрелище, от которого захватило дух.

Цепи. Они были повсюду, словно гигантская паутина, оплетающая всё пространство. Тянулись вдоль стен, к потолку, исчезая в бесконечной дали. На каждой цепи, словно драгоценные камни, горели высеченные заклинания. Они мерцали, переливались всеми цветами радуги, испуская пульсирующий свет, который, казалось, обладал собственной жизнью.

Сквозь это сияние, сквозь живые нити магии, она увидела его. Вдали, прямо на полу, сидел человек. Его фигура казалась крошечной в этом необъятном пространстве, поглощённая тенями и светом цепей. Кричать не имело смысла, эхо могло лишь раствориться в этом мистическом холле.

Анна поняла: нужно было сломать эти цепи, преодолеть эту магическую преграду и добраться до него.

«Вижу, добралась до его оков. Я обследовал его заклинания, поверь, он был прав, когда ставил их. Его сила необузданна, у него нет связи с драконом, поэтому он защитил всех людей от своей ауры».

«И что мы можем сделать? Если мы их сломаем, вся его сила вытечет, и все окажутся в опасности, так?»

«Так, но если мы этого не сделаем, он не проснётся. Решай, что МЫ сделаем».

Голос Марголо замолк. Ей и правда нужно было решить, позволит ли она столь могущественному человеку без защиты вернуться в мир. Сможет ли она в случае крайней необходимости обезвредить его?

Мысли путались в голове.

«Если ты решишь его вернуть, я помогу ему обуздать его силу. Мы вместе с тобой поможем ему, ведь он не первый, кто так силён».

«Могу ли я считать его сильнее себя? Смогу ли я обезвредить его в случае необходимости?»

«Сейчас я этого не могу сказать, ведь мы не до конца разобрались с тобой, но вместе вы сможете познать свою глубину».

«Тогда давай же сделаем это».

Анна приблизилась к переплетению цепей, их холодное сияние почти обжигало кожу. Глубокий вдох, и она стиснула зубы. Острые клыки впились в мягкую плоть пальца, и с тихим шипением капля её собственной крови, алой, как рассвет, упала на ближайшую цепь.

Едва кровь коснулась мерцающего металла, как цепь издала протяжный стон, будто раненое существо. Анна, не давая себе времени на сомнения, начала шептать заклинание снятия оков. Цепи начали шипеть, их свет становился судорожным, а затем они начали таять, словно снег под весенним солнцем, растворяясь в воздухе, оставляя за собой лишь лёгкое мерцание.

Мерцали и исчезали. Одно за другим, цепи поддавались её силе, распадаясь на пыль света. Путь впереди начал медленно расчищаться, открывая всё больше пространства.

Но теперь Анна чувствовала: её Тень борется за её жизнь. Эта сущность, вцепившаяся в её умирающую плоть, отчаянно пыталась удержать её на грани бытия.

Она взглянула на свои руки. Они были чёрными, словно тело Анны медленно начинало гнить, поражённое невидимой порчей. Кожа стягивалась, темнела, и казалось, вот-вот рассыплется в прах.

Яд крови Раху отравлял её тело, медленно, но верно разрушая клетка за клеткой. Но Тень, эта призрачная стражница, не давала ему поглотить себя полностью. Она была барьером, последним рубежом обороны, отчаянно сражаясь с наступлением конца.

С разрушением цепей, с освобождением пути, Анна почувствовала, как боль, до этого локализованная, охватила всё её тело. Она пульсировала, разрывала изнутри, словно каждая жилка кричала от невыносимого страдания.

А в это время, по всей общине и всем горам, нависло тяжёлое, давящее ощущение. Воздух сгустился, стал плотным и тяжёлым, словно сама атмосфера задерживала дыхание. Страх, беспричинный и иррациональный, витал в воздухе, проникал в сердца людей.

— И зачем вы прибыли, госпожа? — Александр сидел спиной к ней.

— Я пришла за вами, вы долго спите, — она вспомнила слова Оббиуса.

— Вы сломали мои печати, теперь мне путь отсюда заказан. Идите своей дорогой, Анна, — он говорил, даже не смотря на неё.

— Мы можем вам помочь.

— Ничем тут не помочь. В своё время я пренебрёг учениями, учителями, был непослушен, тем самым пропустил самые главные учения сдерживания силы, и теперь буду расплачиваться за свои поступки.

— Но вы нужны в мире. Вас ждут. Вас ждёт ваша семья, ваш сын, ваша жена.

— Жена, — он усмехнулся, — эта женщина давно умерла, и я почти забыл, как она выглядит. Не уговаривайте меня, если не хотите, я сам вас изгоню из своего сознания.

«Анна, позволь поговорить мне».

Анна кивнула. В этот момент рядом с ней образовался силуэт Марголо, тонкий и прозрачный. Он обошёл Александра и сел напротив него. И в этот момент сознание выбросило Анну в реальность.

«Прости, я сдерживала долго, как могла».

Тень медленно отступила обратно в задворки тела, и уже сама Анна принялась восстанавливать своё тело, медленно очищая кровь от яда Раху.

Марголо же сидел с закрытыми глазами; только зрачки двигались внутри глазниц, словно он смотрел какое-то быстрое движение картинок.

Время тянулось необратимо долго. Анна сидела и ждала, когда кто-то из мужчин проснётся. Её сердце учащённо билось в груди, словно птица, пытающаяся вырваться на свободу. Каждый шорох, каждый скрип деревьев заставлял её вздрагивать, и она невольно прислушивалась к дыханию спящих.

Она начала ходить вокруг них от нервов, её шаги были бесшумны, словно у призрака. Она переживала, что Марголо не удастся уговорить Александра.

Мысли роились в голове, как стая назойливых мух: что, если Александр не поверит, если откажется возвращаться? Последствия могли быть ужасны, и Анна чувствовала, как тяжесть ответственности давит на её плечи.

Но тут Александр сделал глубокий вдох и открыл глаза. Его взгляд был сонным, но постепенно в нём появилась ясность. Анна замерла, задержав дыхание, и наблюдала за его пробуждением.

Марголо тоже очнулся и смотрел на Анну, улыбаясь. Его улыбка была полна утешения и надежды, и в тот момент что-то внутри неё словно разжалось. Она почувствовала, как напряжение, сковывавшее её, начало ослабевать.

Возможно, всё не так уж и безнадежно, подумала она, глядя на двух мужчин, которые смогли прийти к компромиссу.

— Уговорили таки меня, ладно. Поживём, увидим, что выйдет из этого, — Александр принялся вставать.

— Не волнуйтесь, господин, всё будет так, как надо, — Марголо подал ему руку и помог встать.

— Так о чём вы договорились? — Анна не могла ждать, когда они сами расскажут о своей договорённости.

Мужчины резко повернулись в её сторону, заставляя Анну замереть на месте. Её взгляд метался между Александром и Марголо, пытаясь уловить хоть малейший знак, хоть намёк на исход их разговора.

Александр лишь усмехнулся. Его улыбка скользнула по губам, когда он, опустив голову, начал медленно качать ею. Движение было едва уловимым.

Марголо провёл рукой по лицу, словно стирая остатки сна. Он видел, как Анна напряжена, и в его глазах мелькнуло сочувствие, смешанное с уверенностью.