Осколки Жизни. Узы Крови

Прижимая пальцами края, он начал обводить линии. Его движения были точны и выверены, каждое движение пера — это шаг к разгадке. Чернила ложились на новую бумагу, создавая бледную, но идентичную копию.

Маркус чувствовал, как сердце его бьется в унисон с каждым новым штрихом. Этот план был ключом, и теперь этот ключ был в его руках, в той форме, которую он мог свободно использовать. Каждая потайная комната, каждый вход — всё должно было быть запечатлено в его памяти. Для безопасности Анны.

Закончив копирование, он аккуратно отделил листы. Перед ним лежал новый план, чистый и готовый к новым, тайным знаниям. Оригинальный свиток был бережно возвращен на место, чтобы не вызывать подозрений. Теперь у Маркуса было всё необходимое, чтобы начать их миссию. Путь в замок Раху был открыт.

— Ты закончил? — Дэха сидела на столе, что стоял посредине залы, и смотрела на него, медленно перекидывая ногу на ногу.

«Что она делает?» Маркус не мог понять, чем она занята, сидя на столе, хотя могла бы тоже что-то посмотреть и изучить.

— Я тебе помогла, — девушка начала расстегивать пуговицы на жилетке, — и ты мне помоги теперь, Маркус, —она принялась стягивать колготки, бросив одну прямо в лицо юноши.

«ОНА ЧТО, ПЫТАЕТСЯ СДЕЛАТЬ?!?» Он понял.

Её движения были плавными, она медленно раздевала себя, желая, чтобы Маркус овладел её телом за ту помощь, что она оказала ему в библиотеке.

Каждый сброшенный предмет одежды казался паутиной, окутывающей её тело, но в то же время обнажающей его. Свет, проникающий сквозь высокие окна, ложился на её кожу, словно последние лучи угасающего дня, подчеркивая каждый изгиб.

Она видела, как взгляд Маркуса скользил по ней, как в его глазах разгорался огонь. Это было то, чего она ждала, то, ради чего она шла на этот шаг. Помощь, оказанная ему в библиотеке, была лишь предлогом, тонкой нитью, связавшей их в этот момент.

Теперь же, в уединении комнаты, готовился истинный акт благодарности, столь же древний, как и сами свитки, которые они искали.

Она сделала шаг навстречу, её тело было открыто и уязвимо, но в этой уязвимости таилась сила. Она чувствовала, как пульс ускоряется, как дрожь пробегает по телу. Это было больше, чем просто страсть; это было обещание, сделка, заключенная в шепоте и взглядах.

Она хотела, чтобы Маркус взял её, чтобы он стал её, хотя бы на эту ночь, в знак признательности за её помощь.

Её руки мягко легли на плечи Маркуса, притягивая его ближе. Последний предмет одежды упал на пол, оставив её полностью обнаженной перед ним.

Маркус резко сбросил руки девушки и отстранился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он был в шоке. Его зрение очертило неясные контуры обнаженного тела, когда лунный свет, пробиваясь сквозь распахнутое окно, нехотя очерчивал её силуэт.

Это не было похоже на то, ради чего он сюда пришел. Его миссия была ясна: проникнуть, добыть информацию, исчезнуть. Никаких отвлекающих факторов, никаких неожиданных встреч, уж тем более таких.

Его сердце бешено колотилось в груди, но не от страсти, а от предчувствия опасности. Он прибыл сюда, чтобы выполнить задание, которое могло стоить ему жизни, и, казалось, это осложнение было самым непредсказуемым из всех, с которыми ему приходилось сталкиваться.

Она же, казалось, мгновенно пришла в себя, прикрываясь руками. В ее глазах мелькнула паника, но затем они сфокусировались на нем, выражая смесь испуга и недоумения.

— Извини, но ты не в моем вкусе. Да и вообще, сколько тебе лет? – он посмотрел на нее с брезгливостью, поднимая левую бровь.

— Семнадцать исполнилось недавно, – заикаясь и прикрываясь руками, она рванула собирать свои вещи, разбросанные повсюду в архиве.

— Ну, совсем мелкая, иди давай, одевайся. Насколько он помнил, возраст согласия в Грандии достиг 21 года, а значит, он бы попал. Но его это не интересовало, у него был приказ от Анны, и на остальных ему плевать.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился старец. Он замер, как только его взгляд упал на молодую девушку, спешно собиравшую одежду с пола. Ужас исказил его черты. Неужели он застал её в таком виде? Какое разочарование, какой стыд охватил его!

Маркус, воспользовавшись моментом замешательства, быстро проскользнул мимо старца, бросив лишь короткое: «Она, кажется, сошла с ума» — и стремительно исчез из комнаты.

Снаружи, ускоряя шаг, он слышал позади себя укоризненные возгласы и нравоучения, которые старец теперь направлял на девушку. Звуки её сбивчивых оправданий и его суровые слова смешивались в единый, но отдалённый гул. Он старался не слушать, но каждое слово старца, наполненное горечью и разочарованием, проникало сквозь завесу его равнодушия.

Маркус знал, что старец — хранитель древних знаний и её учитель, и такая встреча для него была сродни кощунству. Это лишь подтверждало его решение уйти как можно скорее. Ему было не до моральных дилемм и разборов полётов; его миссия была куда важнее.

Летя домой, он ликовал, и в голове Маркуса звучала лишь одна мысль: задание выполнено. Чувство облегчения смешивалось с предвкушением следующего этапа. План был в его руках, а значит, можно было двигаться дальше. Его миссия заключалась не только в том, чтобы добыть ценную информацию, но и в том, чтобы гарантировать её дальнейшее использование.

Теперь главным было доставить этот план Анне. Она — ключевая фигура в предстоящем внедрении. Именно от её решимости и умения зависел успех всей операции. Маркус знал, что Анна — профессионал своего дела, но даже профессионалам нужна чёткая инструкция и уверенность в поддержке.

Маркус предвидел, что предстоит долгий разговор, где придётся проработать каждую мелочь: от легенды Анны до путей отхода в случае непредвиденных обстоятельств. Анна всегда была требовательной, но справедливой. Вместе они составляли идеальную команду, способную преодолеть любые преграды. Возвращение домой было лишь временной передышкой перед финальным рывком.

Маркус принял решение. Парга подождёт. Его мысли были заняты Анной, тем, что связывало их, тем, что предстояло ей сделать. Он чувствовал, что время не терпит, каждый миг важен. Поэтому, не раздумывая, он направил свой курс прямо к замку на утесе, месту, где вершились дела, столь же значимые, сколь и опасные.

Когда он прибыл, воздух здесь был пропитан солью и тайнами. Его встретили молчаливые слуги, немногочисленные люди, служившие в замке, чьи взгляды выражали лишь холодное подозрение. Такова их натура, скрытных слуг Ласточкиного утеса. Любая информация выдавалась с неохотой, но ему было важно знать, где Анна. Он спросил, и после недолгой паузы ему сообщили: она находится снаружи.

Он вышел из сумрачных стен замка, и его взгляд немедленно нашел её. Анна сидела на скамейке, высеченной из серого камня, которая казалась продолжением самого утеса. Скамейка была направлена в сторону бескрайнего моря, и она, подобно древней сирене, смотрела в его синюю бездну. Внизу, у подножия скал, разбивались о твердь волны, вздымая столбы пены.

— Маркус, что ты тут делаешь? – она повернулась, в её глазах была пустота.

— Я я нашел свитки, только из библиотеки, – он приблизился к ней, присаживаясь рядом, — а ты, наслаждаешься видами? – он направил взгляд в ту же сторону, что и она.

— Да, мне тут спокойно. Тем более где-то там, – она указала пальцем вдаль, – Империя Красной Розы. Нас привезли оттуда, привез Жан, он нас спас тогда, – она выглядела очень спокойной, хоть и осознавала, что их увезли из родной страны.

— Я знал, что вас привезли, но из-за чего – никто не говорит. Да вообще, – он потер голову, – про вас мало кто говорит, сама знаешь, лишний раз боятся, – он слегка улыбнулся.

— Да, боятся, все, кроме Филиппа, – она потерла лицо руками, сжимая его, – Ладно, ты нашел план замка?

— Да, – он достал из-под мышки свиток и передал ей.

— Отлично, хорошая работа, – взяв в руки свиток, она начала водить пальцем, изучая входы и выходы. – Это комната Зульфии? А это комната Александра? Они так близко? Комнаты и правда были близко, буквально за стенкой, соседствовали.

— Нет, это первый этаж, – Маркус показал комнату Зульфии, – а это второй, где комната и кабинет Александра. Видишь, изменено было.

– И правда, оказалось, что их комнаты находятся друг под другом.

– Вероятно, из-за возраста, госпожа не может часто подниматься выше первого этажа.

— Сколько ей? 51, вроде не совсем пожилая, еще и беременная. Вот это организм, – Анна и правда восхищалась ей, родить четвертого ребенка в столь преклонном возрасте.

— Она из рода Малороди, они долгожители, и до 150 кто-то доживает, так что это нормально, – Маркус много знал о родословной Раху.

— Ну что же, значит, в скором времени мне отбывать. Я знаю, что сказать, эти дни я думала об этом, – Анна встала прямо на краю пропасти, громко вдыхая, пытаясь надышаться вдоволь.

— Действуй, я в любом случае буду за тебя, моя госпожа, – Маркус преклонил колено перед Анной. Их ценности были одни на двоих – не навреди, главный девиз их дружбы и их служения народу.

Иногда в жизни должно появиться большее зло, чтобы меньшее проиграло.

Маркус улетел, как только отдал Анне свитки плана. Её сердце колотилось в груди, но разум работал с невероятной скоростью. Она уже продумала, что скажет Зульфие, как уговорит её, как донесёт до неё мысли о том, что нужно объединиться. Это был единственный шанс, единственная ниточка, за которую они могли ухватиться в этом безвыходном положении.

Как только стемнело на улице, Анна оседлала дракона и отправилась в Грандию. Это был земляной дракончик, тот самый, на котором до этого прилетела Эми. Анна старалась сохранять спокойствие, хотя нервничала. Она знала, что дракон, связанный с ней кровными узами, может почувствовать её волнение и тоже начать метаться.

Она скользила по ночному небу, а внизу, внизу, проплывали огни города. Анна высматривала замок Раху, ориентируясь на высоте полета. Сердце её билось учащенно – каждый взмах крыльев дракона отдавался гулким эхом в её груди. Наконец, она заметила его – темный силуэт, выделяющийся на фоне звездного неба.

Быстро маневрируя, Анна направила дракона вниз. Они приземлились на одну из высоких башен замка. Дракон, по команде Анны, крепко вцепился когтистыми лапами в каменную кладку, а затем, используя "маневр хамелеона", слился с поверхностью башни, став почти невидимым.

Анна спрыгнула на прохладные камни, стараясь ступать бесшумно. Она направилась в открытое окно башни, не оставляя ни малейшего следа своего вторжения. Каждый шаг по винтовой лестнице отдавался лишь легким шорохом, словно шепот ветра. Её глаза, привыкшие к темноте, легко различали очертания ступеней, ведущих вниз, к сердцу замка.

Приближаясь к первому этажу, где лестница вливалась в просторные залы, Анна активировала свой покров. Тонкая завеса невидимости окутала её, позволяя прощупывать пространство вокруг, словно невидимыми пальцами, ощупывая воздух на предмет присутствия живых существ. Она ощущала лишь слабое присутствие нескольких слуг, чьи ауры были едва заметны – никаких признаков сильной магии или враждебных намерений.

Убедившись, что непосредственной опасности нет, Анна двинулась вперед, её взгляд скользил по массивным дверям и величественным колоннам. Её целью была комната Зульфии. Она шла по коридорам, освещенным лишь тусклым светом факелов, словно тень.

Внезапно, тонкая, почти невесомая нить магии коснулась её сознания. Она была легкой, воздушной, предвещая присутствие кого-то, кто владел этой стихией. Анна знала, что это, скорее всего, комната Зульфии. Сердце еёзабилось чуть быстрее.

Она подошла к массивной двери, ведущей в покои, и, используя свои способности, тихо, незаметно приоткрыла её. Дверь поддалась без единого скрипа, словно сама желая пропустить её. Анна скользнула внутрь, бесшумно, словно тень, или же призрак, пришедший из ночи. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, рисовал причудливые узоры на полу, но Анна инстинктивно двинулась в самую темную часть комнаты, туда, где тени были гуще всего, сливаясь с ними, становясь частью ночи.

Она замерла, ожидая. В воздухе витал едва уловимый аромат цветов и тонкий след магии, подтверждая еёдогадки. Комната была обставлена с изысканным вкусом, но сейчас все это казалось Анне второстепенным. Её внимание было полностью сосредоточено на предстоящем разговоре. Она была готова.

— Это ты, Анна? – Зульфия выплыла из другой части комнаты, поднимаясь с кровати. Ее рука нежно опустилась на округлившийся, беременный живот, успокаивая не только себя, но и ребенка внутри.

В ее облике не было ни следа агрессии или враждебности, скорее – безмятежное спокойствие, окутывающее ее, словно шаль. Она плавно подошла к окну и одним движением отдернула тяжелую штору. Лунный свет хлынул в комнату, озаряя ее фигуру. В ночной сорочке белого цвета, босиком, с распущенными, словно водопад, волосами, она казалась воплощением ночной мечты, хрупкой и сильной одновременно.

Лунный свет играл на ее коже, придавая ей призрачное сияние, а тени, которые Анна старательно искала, отступили, освещенные этим небесным светом. Анна, все еще скрытая в тени, наблюдала за Зульфией.

— Я знала, что ты придешь, или кто-то другой придет, – госпожа Раху всматривалась в окно, не поворачиваясь на Анну, хотя знала, где та прячется. Она продолжила: — Я рада, что это ты, и я понимаю, у тебя ко мне некое предложение? – она повернулась в ее сторону.

— Госпожа, – начала Анна из своего укрытия, не снимая защитный покров, – мы с вами обе понимаем, после того разлада на балу, мой император остался в весьма плохом настроении. – она решила подойти издалека.

— Он приказал тебе убить меня? – Зульфия медленно присела на кровать, освещенную окном.

— Да, и, вероятно, вы понимаете, что сегодня я не за этим прибыла, – Анна скользнула ближе к окну, оставляя себе план отхода на случай чего, ведь сражаться она не планировала.

— Это я понимаю, – голос Зульфии был спокоен, будто они говорили о погоде, а не о возможной смерти одной из них, – и что ты хочешь мне предложить, госпожа Вассилевски? – Зульфия понимает: сравниться по силе с Анной никто не способен, и если она решит убить – убьет. Но если она пришла сейчас, вероятно, это другой вариант исхода.

— Мы с вами понимаем, что вы в смертельной опасности. Филипп не остановится, пока не получит то, что хочет. Он отправит кого-то убить вас, если я откажусь от этого приказа – Анна шептала последние слова, прячась от неведомого глаза.

— Да, твои слова разумны, я слушаю твое предложение, – из-за угла внезапно вышел Симона.

Он все это время стоял и слушал, выжидая, какие действия совершит Анна. Вассилевски знала, что Зульфия и Симона – сильные и разумные люди, но в данный момент им нужна была не сила, а понимание. Понимание того, что их жизнь висит на волоске, и только вместе они смогут противостоять угрозе.

— Наша единственная надежда – это объединиться, – продолжила Анна, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно, – мы должны действовать сообща. Благодаря этому мы сможем обмануть его, выставив так, что я не могла потягаться с вами, – она обвела глазами двух супругов, – и тогда он не посмеет больше посягать на вас. – Анна слегка поклонилась.

Она глубоко вздохнула, глядя в глаза Зульфии. Она видела в них страх, но также и проблеск решимости.

— Вы хотите провернуть обман, сымитировать нападение, верно? – Симона смотрел четко в сторону тени, где скрывалась Анна, но не видел её.

— Да, я хочу предложить именно это. Если вы согласны, мы можем обсудить детали этого обмана, – Анна не двигалась, прячась в тени. Зульфия повернулась в сторону своего мужа, поглаживая живот и явно нервничая.

Симона кивнул:

— Да, можем обсудить детали. Я благодарю вас за благоразумие, госпожа. Не зря про вас столько говорят мудрого, – Симона глубоко поклонился и, закрыв окно, зажег свечу на столе.

— Да, очень опасное, — Анна решила не вмешивать никого, кроме Маркуса и Руфи, — поэтому в курсе будем только мы.

За это время в комнату уже успела явиться Руфи. Ее посвятили в небольшие подробности, поскольку большего надо было придумать в момент обсуждения.

— Госпожа, но как мы это сделаем? Нас могут обнаружить, и тогда всем несдобровать, — она оглядела их взглядом, ища одобрения хотя бы в глазах Маркуса. Но тот сидел, опустив взгляд в пол.

— Филипп безумен. Если мы исполним этот приказ, тогда мы ничем не лучше него, — Маркус был прав.

Он не хотел выполнять подобные приказы, но что-то произошло с Анной, и она была готова совершить это.

— Госпожа, но что произошло? Вы передумали подчиняться? — Руфи чуть подвинулась в сторону Вассилевски, ища зрительный контакт. И она его получила

— Подчиняться? — струя тонкой нити ауры просочилась и направилась прямиком к служанке. Та попыталась перекрыть ее защитным барьером, но он лопнул при соприкосновении с нитью Анны. — Вероятно, я забыла, кто я, и Филипп смог меня запугать. Но, — она направилась к окну, ночные звезды ярко светили на небе, озаряя всю тренировочную площадку, — ничем не повинные, особенно Раху, не должны страдать из-за помешательства Филиппа.

— А вы не хотите навестить матушку? Насколько я помню, Мария сейчас в общине Варанкая, возможно, она сможет помочь нам, — Руфи была глупа и не до конца осознавала абсурдность предложенной идеи.

– К Марии? – Анна засмеялась, – Насколько я помню, она с тех пор приняла новое имя — Марая, и помогать точно нам не будет.

Дурная идея, конечно, Руфи

— Что мне делать с прошлым приказом, Анна? — Маркус все это время находился в поиске того самого человека, или архитектора, или, по крайней мере, доступных архивных данных про замок Раху.

— Твой приказ останется в силе, — она осознавала, что план замка не помешает, — только он слегка изменится.

— Я понимаю, план замка необходим, и я уже почти вышел на человека. Он является главным библиотекарем в библиотеке Арахаса. Там есть архивные данные про постройку замка Раху, — Маркус потер затылок, — но надо добраться туда и договориться с ним, увидеть их.

Достать план замка — это полбеды. Необходимо придумать план, как четко и без последствий обмануть императора, так чтобы он понял – идея провальная.

— Хорошо, ищи вариант выйти на него и увидеть план. А нам, — Анна посмотрела на свою служанку, — необходимо придумать вариант, как обмануть, план, стратегию этого обмана, чтобы нас не уличили.

— Тогда начнем. Первое, что приходит в голову: госпожа Раху — довольно сильный маг. Можно прийти к императору с выводом, что добраться до неё нет возможности, ведь она великий маг, или же, что ее муж настолько сильно ее охраняет, что нам с ним не сравниться! — Руфи так изысканно придумала вариант и ждала похвалы.

— Он не поверит. Сильнее Анны пока нет на континенте, он знает это, — Маркус привел в чувства радостную Руфи. Та насупилась и предложила другой вариант: — А если сказать, что у них есть склад обсидиана, и она сможет вечно защищаться от вас, госпожа? Он тоже не поверит?

Анна понимала: простыми уловками его не взять.

— Нет, не поверит, особенно про склады обсидиана. Надо что-то придумать, что его самого испугает.

— А если припугнуть его раскрытием его приказа? Что убийство Зульфии после их конфликта будет максимально подозрительным? Хотя бы это он должен понимать, не так ли? — Маркус предложил вполне себе адекватный вариант.

— Мне кажется, Филипп уже вряд ли что-то соображает адекватно. — Варианты кончались, а подходящего не было.

— А что, если обмануть его, подговорив саму Зульфию? — внезапно открылась дверь, и в кабинет зашла Эмильда.

— Что ты тут делаешь, Эми? — Анна вскочила со своего места.

Ее сестра стояла в ночной сорочке, уже явно готовилась спать, но что-то ее выдернуло из кровати в полночь.

— Я пришла пожелать тебе спокойной ночи, ты так нервничаешь последнее время, — она переминалась с ноги на ногу, — но потом услышала ваш разговор и появилась мысль. Госпожа Раху же мудрая женщина, она поймет, не так ли?

— Безрассудство! — Маркус явно был против такой идеи.

— Что скажешь, Руфи? — Анна смотрела на свою служанку, но та лишь молча кивнула головой.

— Заходите, госпожа, не стойте в дверях, — она проводила Эми на диван и села рядом, потирая ей ладони пальцами, согревая их. — Вы шли по холодному коридору, замерзли, наверно?

— Руфи, черт возьми! — Анна перешла на крик, видя, что служанка ее полностью игнорирует.

— Госпожа, я не знаю, любой исход грозит нам всем последствиями! — Руфи права.

Любой вариант того, что они придумают, даже если все же решат совершить это убийство, повлечет за собой цепь других последствий. Анна села на диван, схватившись за голову. Волна отчаяния окатила ее с головой, оставляя после себя лишь горький привкус безысходности. Она понимала: вероятность найти вариант, как обмануть Филиппа, ничтожно мала. Он был хитер, проницателен, и его подозрительность – настоящая стена, которую казалось невозможным преодолеть. Каждое его слово, каждый взгляд – все было под микроскопом, анализировалось и переворачивалось с ног на голову. Но ей нужен был план. План, который введет его в заблуждение, заставив поверить, что приказ невыполним. Она знала, что прямое противостояние обречено на провал. Слишком велика была разница в их влиянии и возможностях.

— Что он может сделать, если вы не выполните приказ? — Руфи все также терла руки Эми, иногда нагревая их теплым воздухом изо рта.

— Казнить он точно не сможет, — Маркус разомнул ступни, потягиваясь, — но наказать вполне себе может.

Казнить. А может ли он ее казнить? Да нет, Анну не казнят, понимая ее силу и ее верность, ни за что

Верность? А верна ли она ему после сопротивления выполнения приказа?

Анна сама себя загоняла в пучину своих раздумий, своими же мыслями, предложениями.

— Иногда критическое мышление очень сильно мешает! — она все также сидела, обхватив голову руками.

— Анна, я думаю, стоит написать письмо госпоже, вдруг нам повезет? — Эми стояла на своем.

— Либо тебе лично к ней прийти и все рассказать, — Маркус начал хохотать от своей же идеи.

— Я думаю, это разумно будет, разве нет? — Эми подошла к сестре и обняла ее за плечи.

За окном уже совсем стемнело, и начали стрекотать сверчки, нарушая тишину природы. И вдруг, словно молния, пронзившая серое небо размышлений, мелькнула мысль: а что, если отправиться к ней? Не просто так, для формальности, а с решимостью, с четким намерением. Сообщить о надвигающейся угрозе, о реальной опасности, что таится в тени. Это не было бы упреждающим ударом, а было бы призывом к разуму. Возможно, удастся найти общий язык, пустить в ход дипломатию, где слова станут щитом, а убедительность – мечом.

Сговориться. Нет, скорее, договориться. Найти тот самый, единственный вариант, который позволит повернуть вспять надвигающуюся бурю, избежать кровопролития, сохранить хрупкое равновесие. Предостеречь, не угрожать, наставить на путь, где конфликт – последнее, что может прийти на ум.

Этот полет, эта встреча, она могла бы стать поворотным моментом. Сигнал тревоги, но не призыв к войне. Шепот разума в грохоте неизбежности. И если это спасет хоть одну жизнь, если предотвратит хоть одну потерю, то риск, безусловно, стоит того.

— Но как? Что мне сказать ей? — Анна поняла, единственный вариант избежать всех возможных проблем — это попытаться как-то уговорить Зульфию, сговориться с ней.

— Если пошла такая ситуация, я бы предложил сымитировать нападение, — Маркус потянулся за графином и налил целый стакан воды, — выпей, пожалуйста, — он протянул стакан Анне.

— Что сделать? Сымитировать? — Руфи была в недоумении.

— Да, это хорошая идея, — Анна допила стакан воды, вытерла губы и поставила его на стол, — только вот прошло уже больше двух недель с момента, как он приказал. У нас осталась одна неделя.

Все нервно выдохнули. Филипп был пунктуален до усрачки, и каждый свой приказ он контролировал вплоть до времени его исполнения. Он всегда давал точные указания и временные ориентиры, чтобы отследить верность своих подданных.

— Скоро июнь, темнеть будет позже, — Эми намекала, что вылететь из замка незаметно будет сложно.

— Я понимаю, надо будет попробовать вылететь. Посмотрим, заметят или нет, — Руфи не была наездницей, но вставить свои пару слов хотела.

— Я бы предложил придумать отговорку и реально улететь. Куда ты можешь улететь, Анна? — Маркус дал более или менее хорошую идею.

И правда, куда я могу улететь? Ласточкин утес

— На утес, в старый замок Парга, где мы жили с Жаном, — Анна часто летала туда проветриться, там было ее безопасное место, где она отдыхала и много летала на Ирвис.

— Отличная идея! Мы можем полететь вместе. Я останусь ночевать, а ты улетишь в замок Раху! — Эми от радости аж вскочила.