Осколки Жизни. Узы Крови

Закончив патруль, девушки вернулись в замок уже затемно.

Драконы, наконец освободившись от экипировки, улетели в своем направлении. Они не ночевали в замке или где-то поблизости. Все основные гнезда и стаи обитали в горах Эвалар и по зову своего мага, с кем была создана связь, прилетали в любое место, где бы ни был человек. За них не переживали, драконы за себя постоять могут.

— Эми, иди ложись спать, доклад завтра сдам сама лично, не переживай.

Анна направилась прямиком в сторону казарм восточной роты, где в то время спал капитан Маркус Зога.

— И что же мы тут спим, капитан Зога? — Анна влетела в комнату, срывая с него одеяло и скидывая на пол. — Спишь, в то время как наши кладки воруют, а?

Маркус в испуге вскочил на ноги и начал трясти головой, чтобы проснуться. Он стоял в одних портках и, почему-то, только с левым носком.

— Неужели капитану восточной роты, ответственному за восточные кладки Эвалара, так сладко спится? Доноса не было за сегодня, Маркус? — Анна не сдержалась, и тонкая струя вязкой ауры просочилась и поползла по полу прямиком к правой ноге капитана. Тот отскочил на кровать, шустро надевая носок на правую ступню.

— Госпожа, сегодня было много доносов, но если вы про инцидент в горах сегодня, да, я в курсе, — Маркус испуганно натягивал на тело одеяло, пытаясь прикрыть торс от взгляда Анны. Мужчина, в два раза больше и выше, прикрывался от девушки, что стояла и сверлила его взглядом.

«Спасибо, что без покрытия».

«Ты очень много себе позволяешь, друг мой. Твое отношение к произошедшему меня расстраивает и заставляет думать, не заодно ли ты с ними»

Голос в голове отбросил все мысли Маркуса. Только ее голос звучал четко, не давая даже сделать глоток воздуха, перекрывая мысли, желание и сознание капитана.

Страх не давал полностью раскрыться легким или даже сглотнуть слюну, что наполнила рот Он забыл, как дышать и даже глотать

Маркус упал на колени перед Анной, перед ее силой и тем давлением, которое она может оказывать на окружающих одним своим желанием, не приказывая и не озвучивая заклинание.

— Молю меня извинить, приму любое наказание, только прошу, воздух — Маркус схватился за грудь, пытаясь сделать хотя бы малюсенький вздох.

«Дыши глубже, друг мой»

Давление ушло, будто камень стянули с груди, и юноша сделал глубокий вдох, настолько, насколько могли раскрыться его легкие.

Анна села за стол напротив капитана, который все еще стоял на коленях на полу, рядом лежало одеяло и были разбросаны вещи.

— Давай, вставай и рассказывай, что знаешь, — она достала пачку сигарет и закурила одну из них, пуская тонкую струю белого дыма в потолок.

Наконец-то Маркус смог прийти в себя. Она таки застала его врасплох. Одевшись, он сел за стол и протянул скрепленные бумаги. Только когда приблизился, он заметил красную полоску под носом у Анны. В темноте он плохо видел ее лицо, но под светом свечи на столе все стало четче.

— Тебе сегодня пришлось несладко, вижу, — Маркус указал на свой нос, когда Анна подняла голову в его сторону. — Сама их читала, да?

Между ними были теплые отношения, они были близки. Единственные, кому они доверяли, — это друг другу. Было время, когда их пытались даже поженить. Он красив, молод, блондин, с серыми глазами, высокого роста и крепкого телосложения. Внешне они даже были чем-то схожи.

Удивлялись, что именно Анна и Эми были родня, хотя совершенно не были похожи друг на друга. Одна темно-русая, с голубыми глазами, черными бровями и пухлыми губами. Настоящая принцесса, что не скажешь о младшей сестре: темненькая, с тонкими губами и карими глазами — но все так же прелестна и красива.

— Да, у Лукаса опять проблемы с людьми. Мы летали с Эми в патруль вечером, — Анна читала, не пропуская ни одной строчки, отвлекаясь только на сигарету.

— Я не могу сказать, откуда они там, но в их сумках были яйца только одного вида — огненные — Маркус и правда не имел понятия, зачем похитителям были эти яйца.

— Да, я тоже увидела только красные яйца, но, насколько я помню, никто не рождался еще со стихией огня. Нам бы подали явки, — она откинулась на стуле и уперлась взглядом в потолок, все так же выпуская дым из губ. — Только если это не для наших людей — Анна прищурилась.

Было уже поздно, стемнело, и только свеча озаряла стол и Маркуса. Языки пламени играли с ветром, показывая будто фигурки то ли людей, то ли полноценные сцены, давая некие подсказки для размышлений двух друзей.

— Короче, ложись, никакого наказания не будет, пошутили и хватит. Но в следующий раз — сразу мне докладывай, не жди повтора сцены, а то вдруг там уже и без портков будешь, — Анна усмехнулась, потушила сигарету и направилась к выходу из комнаты Маркуса.

Из казарм вела тропа, заросшая кустами, вплоть до черного входа на кухню придворных. Из-за отношения к правящей семье, даже будучи солдатом, комната Анны находилась в замке, в восточном крыле башни.

Забежав через черный вход, который вел на кухню, Анна сразу свернула на лестницу, что вела прямиком в еекрыло башни, в то время как Эми сидела на кухне с двумя девушками и о чем-то весело перешептывалась. Оттуда пахло невероятно маняще, но усталость была настолько сильна, что желание лечь в постель преобладало над гудением живота.

«Да уж, использовать в один день столько расширения ауры мне дало по голове» — Анна поднялась на свой этаж и уже направлялась к комнате. В конце коридора была одна единственная дверь.

Только ее башня и только одна комната — все, как было запрошено у Жана Парга, когда девочка выросла. В 15 лет Анна захотела жить в уединенной стороне замка, тренируясь день и ночь, чтобы не давать себя в обиду. После этого комната все также осталась за ней. За все время проживания произошел невероятное количество ремонта и изменений. Основное, что осталось и по сей день, — выход на покатую крышу башни, где Анна отдыхала, лежала на черепице и смотрела на звезды. Иногда пролетали драконы, обучая своих детенышей летать.

— Госпожа, я думала, вы сегодня не вернетесь уже, — Анна открыла дверь, и на пороге стояла Руфи, еегувернантка.

— Нет, что ты, я всегда стараюсь вернуться, — Анна улыбнулась, видя обеспокоенное выражение лица своей близкой знакомой.

Руфи очень сильно переживала всегда, когда Анна поздно возвращалась. В ее обязанности входили стирка, шитье и подбор одежды, смена постельного и полная уборка только этой комнаты. Некоторые другие гувернантки шептались из-за того, что якобы у Руфи было мало хлопот, но это было обманчиво.

Анна доверяла Руфи очень многое, в том числе разнос различных писем, которые не должны были попадать в руки кого-то из придворных. Хоть она и была не шибко взрослая, к Анне же относилась как к сестре, и соблюдение субординации не считала нужным. Разница в их возрасте была всего 6 лет, и как только Руфи исполнилось 18, ее забрали в покои госпожи. Встретила та ее с улыбкой и всегда помогала, если появлялись вопросы. А вопросов было предостаточно, поскольку одежда Анны была, мягко говоря, странной.

В частности, это были обязательно шорты или брюки. Никаких платьев она не носила, если только юбки, и то поверх шорт или брюк. Далее шли различные «лохмотья», как описывала их Руфи, но для госпожи это была самая комфортная одежда из-за постоянных тренировок, патрулей и езды на драконах.

В платьях не наработаешься

— Да, я помню, но я слышала про нападение в горах, мало ли что бывает, — Руфи принялась развязывать пояс и помогать раздеться госпоже.

— Не волнуйся так, ты же знаешь, кто я. Справлюсь. Ты сама как, удалось зашить те жакеты для езды? — Анна стянула юбку, что была одета поверх шорт.

— Я иногда так удивляюсь, что вы носите. Это же настоящие лохмотья, госпожа, — Руфи подняла юбку и оглядела её.

Многослойная юбка из ткани серо-коричневого цвета, выглядит грубой, с рваными краями и украшена геометрическим узором, что не подходила для дамы высшего сословия.

— Так отдай сюда, — Анна вырвала из рук служанки свою юбку и положила в сундук с вещами. — Уж не тебе тут говорить. У тебя вообще вся грудь нараспашку, того и гляди, — Анна замялась, — вывалится всё, что держится в декольте у тебя, — она указала пальцем на грудь Руфи, что томно поднималась то вверх, то вниз от возмущения.

— Я вас услышала, моя госпожа, — Руфи опустила голову и принялась укладывать всю одежду для постирочной.

Анна отшвырнула от себя ботинки, направляясь к окну, чтобы закурить.

Собрав все необходимое, Руфи откланялась.

— Если я тебя обидела, извини меня, но и ты не оскорбляй мой выбор, пожалуйста, — Анна стояла спиной к служанке, выпуская дым в открытое окошко. — Хотя бы ты — почти шепотом произнесла госпожа.

— Я не обижаюсь, и вы простите. Отдыхайте, пожалуйста. Я приду утром, — Руфи улыбнулась и вышла за дверь.

Анна чувствовала: она не обижается, всё хорошо.

Только положив голову на подушку после горячей ванны, сон забрал госпожу в свои объятия.

****

Сумрак Из-за густых облаков выглядывает струя белоснежной луны

— Что я тут делаю? — Анна шла посреди густого леса, с каждым шагом утопая в тумане, что был повсюду. Она всё так же была одета в спальное платье и босиком, будто её вырвали из постели и отправили гулять по лесу совершенно одной, в неизвестном лесу. Он не был похож на горы Эвалар или Морелия, это был лес, доселе не изученный Анной.

Идя по тропинке из мха босыми ногами, она следила за движением кустов, возможно, где-то здесь будет подсказка в этом сне или

— Вот оно, движение! — кусты справа от нее резко дернулись, и послышался вой.

Анна медленно продвигалась всё ближе и ближе, и наконец, отодвинув пару веток, заглянула на ту сторону

Посреди огромной, освещенной лунным светом поляны, на коленях стоял мужчина, спиной к ней. Он был одет в синий камзол, его оружие лежало рядом, в метре от него — это была то ли секира, то ли посох ярко-алого цвета. Лица его не было видно, но то, кто стоял напротив мужчины — дракон, подобному которому она еще не встречала: огромный, с массивными крыльями и красными глазами.

Слева от дракона, на камне, лежал огромный белый волк, размером буквально чуть ли не с медведя, и облизывал свои лапы, не замечая никого вокруг.

— Вероятно, это был его вой, — Анна посмотрела на дракона.

Дракон подобного цвета — цвета пустыни, с плотной бронированной чешуей, цвета бронзы и шоколада —встречался настолько редко в наше время, что встретить его считалось удачей

— Они разговаривают? — Анна не могла понять смысл этой сцены, то ли это обряд связывания узами, то ли казнь Но в чем виновен тогда этот человек перед драконом?

Немая сцена продолжалась, и человек все не поднимал голову, все преклонял её перед могучим драконом.

Анна прошла вдоль кустов, пытаясь увидеть лицо мужчины, но как только ей удалось пройти ближе, человек упал на землю, выкинув вперед руки — прямо под лапы дракона. Тот не шевельнулся

— Что у него с рукой, это ожог? — Анна не могла разглядеть странные отметины у мужчины на левой кисти.

Пока она вглядывалась, дракон отошел от мужчины, вздохнул и начал удаляться прочь, словно отказывая в любом из возможных действий.

— «Не сейчас», — дракон проговорил голосом, так что слышали все.

Человек все также находился на коленях, а дракон — уходил, ничего не дав

Волк наконец встал, отряхнулся и пошел в сторону человека, ложась возле его ног.

— Зачем он призвал дракона, или это дракон призвал его

Взгляд

Дракон смотрел четко в сторону, где пряталась Анна, смотрел и не отводил взгляд, немного прищурившись.

Его голос прозвенел в голове: «Не сейчас».

****

Анна вскочила в холодном поту, словно её облили из ведра. Вся подушка, одеяло и постель были мокрые, ровно под её силуэт.

— Госпожа, вы проснулись. Доброе утречко, — в комнату залетела Руфи и принялась раздвигать шторы, пуская лучи солнца в спальню.

— Руфи, подай кофе и посиди со мной, — Анна оде́лась быстро, чтобы поговорить со служанкой перед началом утреннего собрания патруля.

Судорожными руками достала сигарету из пачки и закурила.

— Значит, дракон бронзовый? — Руфи сидела напротив, за столом, попивая кофе. — Ну, мы же знаем, это дракон-прародитель. Но сейчас, в наше время, их осталось ой, — она посмотрела в окно, чуть прищурив глаза, — насколько мне не изменяет память, два на весь континент. И один из них в горах Морелия. Но вот кто он —самка или самец — не буду говорить, не знаю.

Анна не могла осознать, к чему ей приснился прародитель, ведь у нее есть дракон, связанный узами.

— И мужчина, что он там делал? — она взглянула на Руфи, та безмятежно пила кофе, не беспокоясь о таком пустяке.

— Слушайте, а, возможно, вы оказались на их связывании или призыве, и всего лишь. Дракон отказал человеку, такое бывает, — служанка встала и начала сгребать крошки со стола.

«А может, и правда? Может, я попала нечаянно на этот призыв, и потому дракон отказал ему из-за чужака —меня».

— Спасибо, Руфи, успокоила. Можешь не накрывать, поем в столовой. Тем более, — Анна взглянула на часы и ахнула, — боги мои, уже пора на совет! — она вскочила и, на ходу одевая ботинки, выбежала прямиком в коридор, не закрывая даже двери за собой.

Пробегая по коридору, не останавливаясь, чтобы поздороваться с кем-то этим утром, она столкнулась с Эми.

— Куда мчишься так рано утром? — Эми выглядела вполне проснувшейся, в отличие от сестры.

— Совет, не начался еще? — пытаясь отдышаться, Анна наклонилась и опёрлась на колени кистями рук.

— Начинается. Вот сейчас, идем, — Эми махнула рукой, приглашая Анну за собой.

Сегодня был не совет, как обычно, а собрание капитанов для сбора средне-недельного патруля.

— Итак, без лишних разговоров, — Филипп буквально влетел в залу, и, сев за стол, сверлил всех капитанов взглядом. — Анна, докладывай про вчерашнюю ситуацию в горах. Наши яйца, что с ними? ВСЕ ХОЧУ ЗНАТЬ! — Филипп истерически вскрикнул. Он был зол как никогда, ведь от этих кладок зависит состав нашей армии.

— В общем, могу сказать, эти юноши — наёмники. Для них главная цель — украсть именно красные яйца, но

— Явки были с нашей стороны? — Филипп прервал доклад.

— Нет, ваше величество, — Маркус подал голос. Это его ответственность, его же восточные кладки.

— Да, явок не было, но я не буду утверждать, зачем им эти яйца, — Анна стояла будто побитая овечка. Ей нечего было ответить, ведь заказчика она не увидела в воспоминаниях крови наёмника, а, возможно, его и не было

— Если с нашей стороны не было явок, я склоняюсь к тому, что это были люди извне, мой повелитель, — один из капитанов подал голос.

— Я тоже к этому склоняюсь, — Филипп сквозь зубы процедил вердикт. — Вассилевски, усиль охрану, дай больше людей на кладки и ещё раз допроси тех наёмников. От нас ничего не должно быть скрыто, — Император резко встал и направился к выходу, показывая, что собрание закончилось.

— Хотя, Анна, — он обернулся, смотря прямо в глаза своей подчинённой, — отведи их вниз. Я сегодня присоединюсь к вам, — в его глазах внезапно вспыхнула искорка и так же быстро потухла

— Хорошо, сделаю, — Анна поклонилась, стараясь скрыть выражение опасения на своем лице.

Не понравилась ей эта идея, чтобы Филипп присутствовал на разговоре. Всё также посмотреть память крови она может и сама, зачем ему приходить — было непонятно.

Анна стояла у массивной дубовой двери, ведущей в недра башни. Юношей перевезли в подвал восточной башни этой ночью, поскольку Маки вылечила их быстрее ожидаемого.

Повторный разговор с пленными был неизбежен. А после приказа императора — тем более, их не оставят просто так.

Она сняла с стены факел, зажгла и толкнула дверь. Петли заскрипели, показывая свое вековое преимущество перед молодой девушкой. Лестница вилась вниз. Каждый шаг отзывался эхом в сыром воздухе, пропитанном запахом земли и сырости.

Факел в её руке бросал пляшущие тени на неровные стены, где паутина серебрилась в дрожащем свете. Спуск казался бесконечным: ступени, истертые веками, скользили под ногами, а холодный сквозняк из глубины пронизывал тело насквозь.

Анна сжала рукоять кинжала на поясе – не для защиты, но для спокойствия. Она недолюбливала этот подвал башни, там часто водились пауки и змеи. Здесь ранее находилась тюрьма для пленных, но вскоре эти камеры с ржавыми решетками были заброшены. Наконец, лестница сузилась, и воздух стал тяжелее, сдавливая легкие.

Дверь в подвал маячила в конце – тяжелая, окованная железом. Двигаясь от лестницы до конца коридора, она остановилась на миг, вслушиваясь в приглушённые голоса за дверью.

Помимо пленных, там находился Маркус; он ожидал Анну в темноте.

— Ну наконец-то явилась, — Зога сидел в углу комнаты, играясь своим топором.

— Тебе бы побольше манер, Маркус. Смотри императору так не скажи, — Анна усмехнулась над дерзостью своего солдата.

— Зачем он хочет прийти? От него толку — тьфу! — парень сплюнул с отвращением в стену.

— Ладно, ты посмотришь на них, или я могу закончить разговор информацией, — он взглянул на кулак и дунул, будто сдувая пылинки с костяшек.

— А Филипп, маг воды, что может?

— Прополощет их, — Анна улыбнулась и повесила факел на стену, озаряя пленных. Они сидели на холодном каменном полу, прислонившись спинами к шершавым стенам. Одетые в рваные, грязные одежды, с цепями на руках. Их раны были излечены, но в глазах не было повиновения.

За разговором Анна не услышала, как к комнате приближался человек. Дверь с грохотом распахнулась, на пороге стоял сам Филипп.

«Его глаза, ты видишь?» — Анна услышала голос Маркуса в голове.

«Утром тоже было, неужели и он?» — та самая искра, что она заметила в зале совета, переросла в языки пламени в глазах императора.

— Итак, друзья, пообщаемся, — Филипп зашёл внутрь и закрыл дверь. — Думаю, нам есть о чём поговорить, — он повернулся лицом к пленным и засучил рукава.

Дальше всё происходило как в самом страшном сне. Филипп не позволял ни Анне, ни Маркусу вмешиваться в его «допрос». Они стояли у другой стены и наблюдали за всеми действиями, что император придумал для пытки пленных.

Не скупясь ни на какие возможные варианты, он совершал акты насилия над бедными юношами, по сути ни в чём не повинными, если судить по памяти крови. В порыве ярости, не получая ответа на свои вопросы, он использовал физическое воздействие, прибегая к раскалённым докрасна прутьям, хлеща ими спины, ноги и ступни пленных, или острым ножам, делая надрезы на теле и капая в них солёную воду, сжигая кожу вокруг раны, или просто грубую силу. Телом он был слаб и сильных ударов совершать не мог.

И спустя почти три часа всех измываний над юношами он вспомнил про Маркуса, что был крупнее и сильнее императора. Вытирая руки от крови и соли, Филипп приказал:

— Маркус, прошу, помоги им разговориться, что-то они молчат долго, — император стряхнул со лба пот и улыбнулся, показывая доброе расположение духа.

Капитан Зога, всё время стоявший у стены, отшатнулся. Делая шаг, он оглянулся назад, на своего генерала. Анна сидела за столом и курила уже четвёртую сигарету, глядя на всё происходящее.

Против императора — против империи.

Вмешиваться она не имела права, точнее — не видела факта для этого вмешательства.

— Ну, чего смотришь на неё? — Филипп повысил голос, медлительность Зоги его нервировала. — Она понимает, это необходимая мера, они враги нам, давай, сделай свою работу, Зога, — император махнул головой в сторону измождённых юношей. Анна отвернулась, полностью отдавая власть над происходящим Филиппу.

— Да, повелитель, — Маркус поставил топор у стены и направился к пленным.

Удар Со всего размаха капитан ударил пленного, что у того пошла кровь изо рта, носа и даже потек глаз, но звука он не издал. Соседний парень с ужасом посмотрел на своего друга, и по щеке покатилась слеза

— Ещё! Он молчит, Зога! Ещё, чёрт возьми! — Филипп вскочил и яростно закричал на капитана, указывая пальцем на пленных. — Ещё, пока не заговорит! — в его глазах были не просто языки пламени, они залились кровью и постепенно стали чернеть.

— Хватит

Между лицом и кулаком осталось всего несколько миллиметров.

В этот критический момент аура Анны, плотная и вязкая, словно тина, заполонила собой всю комнату. Она остановила не только силу удара, но и само течение времени. Стены, ещё недавно серые и холодные, окрасились в густой алый цвет, словно впитав в себя невидимую кровь. Вода, непрестанно капавшая с потолка, тоже изменила свой цвет, превратившись в кровавые капли. Комнату наполнил резкий, металлический запах, а во рту присутствующих, словно по волшебству, появился привкус железа.

Всё это время Анна, сидевшая в углу комнаты, оставалась неподвижной. Она ждала именно этого момента – момента, когда безумие императора достигнет своего пика. Теперь, когда его действия стали откровенно деструктивными, она получила полное моральное право его остановить.

Однако, осознавая свою истинную силу, превосходящую любые возможности Филиппа, она понимала, что не имеет права использовать её во вред империи и самому императору.

Её долг – защита, а не разрушение.

— Я думаю, стоит прекратить это безумие, мой повелитель, — Анна встала, и под её ногами с каждым шагом было слышно хлюпанье, будто пол превратился в сплошное кровавое месиво.

— Достаточно этого ужаса, — она шла прямиком к Филиппу.

Тот стоял, смотря на нее, не смея даже дышать. Да, иногда он может прорвать давление её ауры, как было тем утром перед советом, но это бывает редко, и повторять подобное часто ему не под силу. Но когда Анна полностью держит пространство, тут он бессилен. Ему останется только смотреть, молчать и выполнять её условия.

«Сейчас ты творишь ужасные вещи, Филипп, не стоит забывать, кто ты, и возможные последствия для себя после подобных действий».

Анна подошла вплотную, озвучивать вслух подобное она не хотела, так услышат и его подданные, и даже его враги.

— Сядь, —она ткнула пальцем в грудь императора и усадила его на место.

Он всё так же смотрел на неё, и его глаза возвращались в природный серый цвет. Она не могла допустить его безумия, ведь такая вероятность имеет место быть, особенно зная его наследственность.

Маркус уже отошёл от юношей и сидел за столом, вытирая руки о кусок ткани. Анна отпустила его и позволила не чувствовать давление ауры. Ему это было ни к чему. Тем более маг земли, кем был Зога, долго восстанавливается после ауры мага крови.

Вассилевски подошла к пленным и открыла им рот. Филипп всё так же сидел, не двигаясь, делая медленные, короткие вздохи.

— Так и думала, нет языка, — она открыла рот пленного и повернула его голову в сторону императора, втянув в себя ауру, чтобы все спокойно задышали. — Пытать бессмысленно, они не расскажут, а по памяти крови ты знаешь, они не помнят заказчика и даже не помнят, куда надо было нести яйца. Вероятно, они больны.

Филипп встал и вздохнул полной грудью, опрокинув голову назад.

— Хорошо, ты права, — он развернулся спиной к Анне. — Если больны, зачем им жить? — он махнул рукой, делая резкое движение вниз, призывая своё копьё, и лёгким движением отсек сразу обе головы пленных.

— Что ж, это было неожиданно, правда? — Анна с Маркусом стояли уже наверху, возле входа в подвал, наблюдая, как солдаты вытаскивали тела пленных.

— Да, я не думал, что подобное с ним произойдёт, ничего не предвещало беды, — Анна закурила.

— А что ты ожидала от человека, мать которого сожгла около сотни горожан за день, думая, что они все враги империи, хотя ей это лишь показалось? — Маркус забрал сигарету из рук Анны и втянул дым в свои лёгкие.

— Что ты куришь, подруга? — парень сморщился и закашлял.— Мне такое не по душе, спасибо, — он отвернулся и сплюнул горький привкус сигареты.

— Жан был здоров, и если один из родителей болен, редко это передаётся в первом поколении, — Анна смотрела на тела, что выносили из дверей.

— А ведь по сути они не виноваты, и мы сразу не поняли этого Она потёрла лоб, отвернувшись от Маркуса.

— Ладно, я пойду, надо привести себя в порядок, уже через пару дней бал будет, да и охране приказы отдать. Сам тоже сделай, как он просил, хорошо? — она взглянула на Маркуса, тот пинал камень и в ответ лишь кивнул головой.