Операция "Голдрауш"

Операция "Голдрауш"

Садовая ромашка

В окно временного штаба генерала Михаила Васильевича Алексеева - Верховного руководителя Добровольческой армии, вместе с ароматами разнотравья и первого мёда, вливались звуки то Марсельезы, то «Боже царя храни». В станице Тихорецкой развлекались офицеры полка генерал-лейтенанта Сергея Леонидовича Маркова, накручивая пластики на старом граммофоне - герои, спасшие отступающую армию от полного разгрома во время неудачного первого похода на Екатеринодар. Поход еще назвали Ледяным, так как от жуткого весеннего холода добровольцы понесли, чуть ли не большие потери, чем от ружей и пулеметов командующего 11-ой армией красных Ивана Сорокина. Спасителя армии Маркова, совершившего невероятный маневр и ударивший красным в тыл, прозвали «шпагой генерала Корнилова». Лавр Георгиевич, командовавший походом, погиб в апреле под Екатеринодаром от шальной гранаты, а Марков получит смертельное ранение в июне от снаряда красного бронепоезда «Тов. Троцкий» в начале нового кубанского похода. Генерал Алексеев назовет его на панихиде «Белым витязем». Она прошла только на днях.

Напротив окна хлопал на телеграфном столбе полуоборванный ветром плакат: « Я - доброволец, потому что отдал свою молодость и проливаю кровь за могущество Единой Неделимой России». На земле, в луже еще один плакат с вопрошающим добровольцем: « Отчего вы не в армии?» Алексеев велел адъютантам убрать обрывки, навести перед штабом порядок, но те, ссылаясь на неотложные дела, всё никак не торопились выполнять приказ. И в сам деле, было не до таких мелочей. Началось очередное наступление на Екатеринодар - сплошные приказы, депеши, указания, совещания. Теперь нельзя было не взять город, иначе это станет моральной, а то физической гибелью добровольческого движения. Белой армией предложил окрестить добровольцев один из юнкеров: во-первых, в противовес «Красной», во-вторых, белый - это цвет чистоты, благородства и веры.

Генерал чувствовал себя неважно, его знобило, он кутался в шинель, несмотря на жаркое лето. Однако Алексеев не торопился звать медсестер, пил горячий чай на зверобое и ромашке, который ему заваривал адъютант штабс-капитан Захар Ильич Скворцов. Теперь он доложил, что прибыл по его приказу начальник контрразведки полковник Феликс Бабочкин. Генерал велел пригласить полковника.

Предложив Бабочкину «чудесного» чаю, генерал поинтересовался, знал ли полковник Михаила Артемьевича Муравьева - бывшего начальника охраны Временного правительства, а после Корниловского выступления, порвавшего с Керенским и вступившим в ряды левых эсеров?

- Теперь он главком Восточного фронта красных, - уточнил Алексеев, - что подавил, по заданию Ленина, антибольшевистский мятеж в Киеве, расстреляв из пушек, как он хвастался, дворцы, церкви и попов.

- Знал, ваше превосходительство, - ответил полковник.

- Оставьте, Феликс Николаевич, «превосходительство». Когда мы наедине, я для вас просто Михаил Васильевич. А уж в присутственном месте, извольте по чину. Так, где же вы с ним встречались?

- Мы познакомились в мае 1917, на 1-ом съезде фронтовиков Юго-Западного фронта в Каменец-Подольском. Мне его представил князь Львов. Не помню, правда, по какому поводу. Но сказал, что Муравьев очень толковых офицер, предложил создавать батальоны смерти, в том числе женские. Один из них потом защищал Временное правительство в Зимнем дворце.