Темная ведьма ищет инструкцию

Татьяна Лив

Темная ведьма ищет инструкцию

ПРОЛОГ — «Deadline»

Елена уставилась на экран ноутбука и поняла — она умрёт. Не завтра, не послезавтра, но к концу следующей недели точно.

Дедлайн горел красным в календаре. Четырнадцать дней. Пятнадцать аннотаций. Тридцать постов для соцсетей. Слоганы для новой серии. И концепция, которую Марина Владимировна хотела видеть «свежей, яркой и продающей, три слова, за которыми скрывалось «я сама не знаю чего хочу, но ты должна угадать».

— Архи, слезь с клавиатуры.

Кот посмотрел на неё зелёными глазами и ещё плотнее устроился на кнопках. Толстая рыжая задница накрыла половину букв.

— Я серьёзно. Мне работать надо.

Архивариус зевнул и закрыл глаза. Если бы он умел говорить, наверное, сказал бы что-то вроде: «Пофиг мне на твои дедлайны». Но коты не разговаривают, так что Елена осталась наедине с экраном и тремя кружками на столе — вчерашний кофе, позавчерашний чай и что-то неопознаемое из позапозавчера.

За окном стемнело. Опять. Как это вообще возможно — только что было утро, а уже ночь? Время пожирало себя, как змея кусает хвост.

Телефон завибрировал. Настя. Опять.

«Лен, ты жива? Не видела тебя сто лет. Может кофе завтра?»

Елена посмотрела на сообщение, потом на экран с недописанной аннотацией, потом на календарь. Завтра — совещание. Послезавтра — правки. Послепослезавтра — новый проект.

«Извини, завал на работе. Как-нибудь потом?»

Отправила. Почувствовала укол вины, но что поделать. Работа есть работа.

Она откинулась на спинку стула и потёрла глаза.

— Может, хватит на сегодня? — спросила она вслух, ни к кому особо не обращаясь.

Архивариус открыл один глаз. Типа, поддерживаю.

Елена потянулась к тумбочке и достала книгу. Потрёпанную, зачитанную до дыр. «Тёмная Ведьма». Автор — какая-то Джессика Крейн, о которой в интернете ни слова. Елена покупала книгу в переходе у метро три года назад. Просто потому что обложка понравилась.

Оказалось — лучшая покупка в жизни.

Елена знала текст почти наизусть. Перечитывала раз в месяц, а когда было совсем паршиво — и чаще. История Морвейны, которую судили за преступление, которого она не совершала. Обвинили в убийстве, хотя она защищалась. Изгнали, превратили в чудовище — а потом убили за то, кем её сделали. Принц Каэль и светлая волшебница Элара сражались с ней на протяжении трёхсот страниц.

В конце Морвейна погибала.

И Елена каждый раз плакала. Не от грусти — от злости.

Потому что всё было неправильно.

Она открыла книгу на закладке. До финала осталось страниц двадцать. Знала, что не стоит — завтра утром глаза будут опухшие, а работы невпроворот. Но не могла остановиться.

Морвейна стояла на башне и смотрела, как к лесу приближается армия Света. Одна против всех. Никого рядом — все предали, все отвернулись, все поверили красивой лжи.

— Ты же не виновата, — пробормотала Елена. — Ты просто защищалась.

Архивариус урчал как трактор. За стеной кто-то включил телевизор. На кухне капал кран — надо было починить, но руки не доходили.

Елена читала финальную сцену и чувствовала, как внутри всё сжимается. Каэль поднимал меч. Элара читала заклинание. Морвейна падала с башни в бездну.

Красиво, справедливо и правильно. Херня полная.

— Если бы я могла попасть туда, — Елена захлопнула книгу и положила на грудь, — я бы всё переписала. Всё.

Архивариус мурлыкал громче. В ноутбуке тикали часы — полночь плюс что-то. Завтра подъём в семь, кофе на бегу, офис, Марина Владимировна с вопросом «где черновики».

Елена зевнула. Встала, доплелась до ванной. В зеркале смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Волосы торчали. Взгляд уставший.

— Красота неземная, — пробормотала она.

Умылась кое-как, вернулась в комнату. Архивариус уже перебрался на кровать и занял всю подушку.

— Подвинься, жирный.

Кот не подвинулся.

Елена легла рядом, не раздеваясь. Книга осталась на груди. Телефон завибрировал — Настя прислала стикер с обнимающимся мишкой и надписью «люблю».

Елена улыбнулась и положила телефон экраном вниз.

Последняя мысль перед сном: если бы можно было исправить — она бы сделала всё по-другому..

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Чужая кожа ГЛАВА 1 Это не моё тело (Елена)

Елена проснулась от того, что кто-то стучал в дверь — вежливо, настойчиво, с паузами между ударами, как стучат люди, которые привыкли ждать ответа, но знают, что он последует. Странно, подумала она сквозь сон. Архивариус обычно орал на всю квартиру, если кто-то приходил, а сейчас молчал, и это было неправильно, как всё остальное — тишина, запах старого дерева, ощущение, что тело стало длиннее, будто кто-то растянул её на несколько сантиметров, пока она спала.

— Архи? — пробормотала она, не открывая глаз. — Ты где?

Тишина. Даже урчания не слышно.

Елена попыталась потянуться и застыла. Кровать была жёсткой, с запахом чего-то смолистого, совсем не похожей на провалившийся диван с пружиной, которая каждое утро тыкала в бок. Она лежала неподвижно ещё несколько секунд, пытаясь убедить себя, что это просто сон, что сейчас зазвонит будильник, что Архивариус запрыгнет на грудь и потребует завтрак.

Стук повторился — настойчивее.

— Одну секунду, — сказала Елена и открыла глаза.

Потолок был не тот. Вместо знакомых трещин и жёлтого пятна от протечки над головой простирался тёмный камень — старый, покрытый резьбой, которая в полумраке напоминала переплетённые ветви деревьев. Елена смотрела на него, не двигаясь, ожидая, что сейчас всё растает и вернётся на место, но камень оставался камнем, холодным и очень настоящим.

Она села — медленно, с нарастающим ощущением, что что-то идёт очень, очень неправильно — и огляделась. Комната была огромной, в три раза больше её однушки. Высокие окна с тяжёлыми шторами пропускали серый утренний свет. Мебель массивная, тёмная, похожая на музейные экспонаты — резное кресло, письменный стол, заваленный бумагами, кованые подсвечники со свечами, догоревшими до основания. У восточной стены стояло зеркало в полный рост, рама из чёрного металла в виде переплетённых ветвей, и даже отсюда, с кровати, Елена видела, что отражение в нём неправильное.

Она посмотрела на руки и перестала дышать. Это были не её руки. Длинные пальцы, бледная кожа, тёмные вены, проступающие под ней как чернильные разводы. На ладонях и под ногтями — засохшая кровь, тёмная, почти чёрная.

— Что за... — начала она и осеклась, потому что голос был чужой. Совсем чужой — низкий, хрипловатый, с каким-то аристократическим акцентом, бархатный и немного пугающий, голос человека, которому не нужно повышать тон, чтобы его слушались.

Елена схватила себя за горло, провела рукой по лицу, по волосам — всё было не то, не её, чужое. Что-то тёплое и покалывающее прошло по венам, живое, ждущее. Елена замерла в ожидании, но ничего не произошло.

— Нет, — сказала она вслух этим чужим голосом. — Нет-нет-нет. Это сон. Точно сон.

Она ущипнула себя за руку — больно, очень больно. Ущипнула ещё раз, сильнее, до синяка. Боль была настоящей. Сон не может быть настоящим, правда? Сны не бывают такими подробными — запах воска от свечей, холод камня под босыми ногами, шершавость ткани ночной рубашки.

— Господи, — прошептала Елена. — Что происходит? Кома? Я в коме? Или... или я сошла с ума?

За дверью послышались шаги — размеренные, приближающиеся.

— Госпожа? — донёсся мужской голос, пожилой и вежливый. — Прошу прощения за беспокойство. Мне необходимо с вами поговорить.

Елена встала с кровати — слишком резко, ноги оказались длиннее, чем привыкла, она едва не споткнулась о подол длинной рубашки и схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Добралась до зеркала, держась за стену, и посмотрела на отражение.

На неё смотрела незнакомка. Высокая, бледная, с чёрными волосами, рассыпавшимися по плечам. Глаза цвета грозового неба — серо-синие, почти металлические. Красивое лицо, холодное и аристократическое, с тонкими тёмными венами, уходящими от висков вниз по шее. Елена подняла руку — отражение повторило движение. Открыла рот — отражение тоже.

— Это не я, — сказала она своему отражению. — Это не моё лицо. Это не моё тело. Это...

— Госпожа Морвейна? — голос за дверью стал тревожнее.

Морвейна…

У Елены в голове что-то щёлкнуло — как вспышка, как страница, перевёрнутая слишком быстро. Тёмная Ведьма, та самая, которая жила в башне посреди Велорна. Которую все ненавидели. Которая умирала в конце.

Елена отшатнулась от зеркала. Посмотрела на руки — кровь на ладонях, засохшая, тёмная. Огляделась — свечи, догоревшие до основания, на полу у кровати какие-то начерченные знаки мелом, почти стёртые. Остатки ритуала.

Елена почувствовала, как комната начинает плыть перед глазами. Она схватилась за раму зеркала, пытаясь удержаться, пытаясь дышать ровно, но воздух не шёл в лёгкие. Она заставила себя дышать медленно. Паника не поможет.

Я в книге. Я попала в книгу. Я — это она. Я копирайтер, который пишет слоганы для шампуней, моя самая сложная проблема — это когда Марина Владимировна просит «креатива побольше», я понятия не имею как быть злодейкой, я не умею пользоваться магией, я даже кофеварку освоила только в прошлом году, и сейчас я в теле самой опасной ведьмы континента, которая умрёт через три недели от меча принца Каэля, и это невозможно, это не может быть правдой, это...

— Госпожа, всё в порядке? — за дверью забеспокоились по-настоящему.

Нужно думать. Вспомнить что было в книге дальше, понять в какой именно момент сюжета она оказалась, что произошло до её пробуждения.

— Ритуал, в какой главе был ритуал? — тихо произнесла Елена с нотками паники в голосе.

Она видела это описание в книге — автор не вдавался в подробности, только упоминал вскользь: после ночного ритуала Морвейна просыпается усталой, с кровью на руках.

Она вспомнила. Начало второй части, третья глава.

Она знала что будет дальше. Знала кто стоит за дверью. Знала какие новости он принесёт.

Это был управляющий Зиар.

Елена сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Снаружи она должна выглядеть спокойной — Морвейна всегда была спокойной, холодной, контролирующей каждое слово. Внутри бушевала паника, но снаружи нужно держать лицо, иначе всё рухнет прямо сейчас. Она вспомнила сцену из книги — управляющий стучится, Морвейна отвечает ему, принимает гонца, даёт указания. Диалог она помнила почти дословно, потому что перечитывала эту сцену раз двадцать.

Играй роль. Просто играй роль, пока не разберёшься что к чему.

Она огляделась в поисках одежды. На стуле лежало тёмное платье с множеством шнурков и пуговиц в самых неожиданных местах. Елена натянула его поверх рубашки, кое-как справилась с застёжками дрожащими руками, попутно обнаружив, что у Морвейны была совершенно другая комплекция — выше, с более длинными руками и талией, которую это платье подчёркивало с явным намерением произвести впечатление.

— Одну минуту, — сказала она громче и услышала, как голос прозвучал почти ровно. Почти.

Она подошла к двери, положила руку на ручку и замерла на секунду, давая себе последний момент просто постоять и собраться. Потом открыла.

За дверью стоял пожилой мужчина в тёмной одежде — высокий, худощавый, с седыми волосами и проницательными серыми глазами. Держался прямо, несмотря на возраст, в руках свиток с печатью. Зиар. Управляющий башни. Верный слуга Морвейны. В книге он всегда появлялся в нужный момент с нужными новостями.

— Зиар, — сказала Елена, и это прозвучало как утверждение, потому что она знала кто стоит перед ней.

Он поклонился — неглубоко, но уважительно.

— Госпожа. Прошу прощения, что разбудил. Прибыл гонец из Солейна.

Солейн. Светлое королевство. Враги Морвейны. Сейчас он протянет свиток, скажет что принц требует аудиенции, и она должна ответить так, как отвечала книжная Морвейна — дерзко, не принимая чужих условий. Елена цеплялась за эту мысль как за спасательный круг. Если она знает что будет дальше, если помнит слова, может получиться не провалиться.

— Что передал? — спросила она, и мысль промелькнула сама: боже, я разговариваю с персонажем из книги, это как интервью с Дартом Вейдером.

— Принц Каэль требует аудиенции, — Зиар протянул свиток. — Завтра, на нейтральной территории у южного тракта.

Елена взяла свиток и попыталась выглядеть грозно. Морвейна никогда не принимала чужих условий — это было важно для её образа, для той игры в силу, которую она вела с королевством.

— Пусть приходит сюда, если хочет говорить, — сказала Елена. — На моей территории. Иначе — нет разговора.

Зиар кивнул, как будто ожидал именно этого ответа.

— Передать именно так?

— Именно так.

Он направился к лестнице, но у первой ступени остановился и обернулся.

— Госпожа, надеюсь, ночной ритуал прошёл успешно. Вы выглядите усталой.

— Всё в порядке, — быстро сказала Елена. — Ритуал был... сложным.

Зиар кивнул и ушёл. Звук его шагов растворился где-то внизу, в глубине здания. Елена закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и наконец позволила себе задрожать. Руки тряслись, дыхание сбивалось, внутри всё сжималось от паники. Она попала в книгу. В тело злодейки. За три недели до финала, где эту самую злодейку убивают. Как это возможно? Вчера она читала книгу, заснула с ней на груди, Архивариус сидел на ногах, а сегодня она здесь, в чужом теле, в чужом мире, и это невозможно объяснить ничем кроме того, что она окончательно сошла с ума.

Но сумасшедшие не знают что они сумасшедшие, правда? А она знала. Значит, это не безумие. Значит, это как-то произошло по-настоящему, и теперь нужно разбираться что делать дальше.

Елена разжала руки, которыми вцепилась в складки платья, и заставила себя дышать медленно. Паника не поможет. Нужно думать. Вспомнить что было в книге дальше, понять в какой именно момент сюжета она оказалась, что произошло до её пробуждения.

Ритуал. Морвейна проводила ночной ритуал — автор описывал его расплывчато, что-то про вызов духа информации, кровь, свечи. Поэтому руки грязные. Потом приходил Зиар с новостями о принце Каэле. Завтра принц приедет для переговоров, они будут препираться, он уедет ни с чем, и начнётся подготовка к финальной битве. Три недели по сюжету — это катастрофически мало, потому что книга шла к этому финалу неотвратимо, как поезд по рельсам, и Елена понятия не имела можно ли эти рельсы переложить.

Но она знала сюжет. Знала каждый поворот, каждый разговор, каждую ошибку, которую совершала книжная Морвейна. Может быть, этого достаточно чтобы что-то изменить? Может, именно поэтому она здесь?

Елена оттолкнулась от двери и заставила себя двигаться. Стоять и трястись бесполезно. Нужно осмотреться, понять где что находится, собрать информацию. Действие помогало не думать о том, насколько всё это безумно.

Покои Морвейны занимали весь третий этаж основного здания — большая комната с рабочим столом, заваленным бумагами и свитками, и узкой дверью у северной стены, которая вела в башню. Елена открыла её и обнаружила винтовую лестницу, уходящую вниз сквозь три яруса и вверх к вершине. Библиотека, вспомнила она. В книге упоминалось, что Морвейна очень образованная, знает языки и историю, проводит много времени среди книг.

Она спустилась на один ярус и замерла на пороге. Библиотека была огромной — полки до самого потолка, сотни книг в кожаных переплётах, свитки в трубках, старинные фолианты, от которых пахло бумагой и чем-то травяным. Свет падал через узкие окна, освещая пыль в воздухе. Тихо. Красиво. Нереально.

Елена прошла вдоль полок, не решаясь ничего трогать. Названия на корешках были на разных языках, некоторые она узнавала — что-то похожее на латынь, что-то на старофранцузский — но большинство оставались загадкой. Здесь можно было бы искать ответы, если бы она знала какие вопросы задавать.

Лаборатория на вершине башни пахла резко и незнакомо — смесь трав, металла и чего-то горького. Столы были завалены инструментами, колбами с жидкостями разных цветов, пучки сушёных растений свисали с потолка. Елена ничего не трогала — слишком велик шанс, что половина этого ядовитая или взрывоопасная.

Она вернулась в основное здание и спустилась на первый этаж. Зал для приёмов с камином, в котором горел огонь, хотя никто не подкладывал дров — магия, поняла Елена, и от этой мысли стало не по себе. Кухня с запахом свежего хлеба. Столовая. Кладовая. Всё массивное, тёмное, функциональное, и совершенно не похожее на её однушку на окраине Москвы.

В зал бесшумно вошёл Зиар.

— Госпожа, гонец отправился обратно. Принц Каэль будет здесь завтра к полудню.

— Хорошо.

Он смотрел на неё чуть дольше обычного, и Елена почувствовала как внутри снова начинает нарастать паника. Он что-то заметил? Понял, что она не та, за кого себя выдаёт?

— Позволите узнать, как вы планируете проводить переговоры?

— Посмотрим, что он скажет, — уклончиво ответила Елена. — Прикажите приготовить зал. Угощение.

— Разумеется.

Зиар направился к выходу, но Елена его остановила. Ей хотелось знать — не потому, что это было важно для сюжета, а потому что именно этот вопрос не давал покоя с тех пор, как она открыла книгу в первый раз.

— Зиар. Что люди говорят обо мне? В деревнях, в Солейне. Какова репутация?

Он помолчал — коротко, но заметно.

— Вас боятся, — сказал он наконец. — Считают опасной. Рассказывают истории про тёмные ритуалы, проклятия, сделки с тёмными силами.

— А вы? Что думаете вы?

Зиар снова помолчал, на этот раз дольше, как будто взвешивал каждое слово.

— Я думаю, что вы делаете то, что считаете правильным, — сказал он тихо. — Не всегда это выглядит красиво. Но правильно.

— Спасибо за честность.

— Не за что, госпожа.

Он ушёл, и Елена осталась одна в большом зале с потрескивающим в камине огнём. Правильно, но некрасиво. Интересная формулировка для человека, который знал Морвейну с детства, служил её семье, потом пошёл за ней в изгнание и остался здесь, в башне посреди леса, который все называли мёртвым.

Может, Морвейна и правда не была злодейкой. Может, просто делала сложные вещи ради хороших целей, и никто не давал себе труда разобраться.

Кто-то осторожно постучал в дверь зала.

— Госпожа? — женский голос, молодой. — Можно принести завтрак?

— Заходите.

Дверь открылась, и вошла девушка лет двадцати — светлые волосы, заплетённые в косу, карие глаза, простое серое платье и белый фартук. В руках поднос с едой. Кира. Служанка Морвейны. В книге у неё было всего несколько реплик, но Елена её запомнила — единственная, кто не боялся ведьму.

— Доброе утро, госпожа, — сказала Кира, входя с подносом. — Зиар сказал, что вы плохо себя чувствуете после вчерашнего. Я принесла хлеб, мёд и травяной отвар.

— Спасибо, — автоматически сказала Елена.

Кира замерла прямо на пороге — и поднос с грохотом упал на пол. Тарелки разбились, хлеб рассыпался, мёд потёк золотыми ручейками по каменным плитам.

— Простите! — Кира бросилась собирать осколки. — Я сейчас всё уберу, принесу новый завтрак, я не хотела...

— Кира, стой, — Елена присела рядом и стала помогать собирать черепки. — Ничего страшного. Просто тарелки.

Кира смотрела на неё так, будто увидела привидение.

— Госпожа... вы поблагодарили меня.

— Ну да.

— Вы никогда не благодарите. Никого.

Елена замерла с осколком в руке, и только тут до неё дошло. Морвейна не благодарила прислугу. Морвейна вообще была холодной, высокомерной, держала всех на расстоянии. А она сказала «спасибо» автоматически, как нормальный человек.

— Ритуал был тяжёлый, — быстро сказала она. — Возможно, это временно.

Кира кивнула — осторожно, не до конца поверив — и убрала осколки. Принесла новый поднос, поставила его на стол и направилась к двери, но у порога остановилась и обернулась.

— Госпожа, извините за дерзость, но... вы выглядите по-другому. Не только усталой. По-другому.

— Ритуал, — повторила Елена и услышала как голос дрогнул. — Если что-то понадобится — позову.

Кира поклонилась и вышла.

Елена взяла кусок хлеба, но есть не могла. В горло не лезло. Она сидела за столом в большом зале средневековой башни, в чужом теле, в мире из любимой книги, и всё это было настолько невозможным, что мозг отказывался это принимать. Одно неосторожное слово — и Кира заметила. Зиар тоже смотрел странно. Сколько она продержится, играя роль человека, которого не знает? День? Два?

Три недели — вот сколько было у книжной Морвейны до финала. Три недели до сцены на башне, до армии Света у леса, до меча принца Каэля. Книга шла к этому концу неотвратимо, каждая глава приближала развязку, и Елена всегда злилась, перечитывая, потому что всё было неправильно, несправедливо, потому что Морвейну не слушали, не давали объясниться.

А теперь она в её теле. И знает сюжет наперёд.

Елена подошла к окну. За стеклом простирался Велорн — деревья с тёмной корой уходили к горизонту, между стволами стелился туман, лёгкий и постоянный, как дыхание. Не мёртвый лес, поняла она. Просто старый. Живой по-своему, просто другой, чем те леса, что описывают в сказках.

Где-то там, за деревьями, шёл мир, который её ненавидел. Завтра сюда приедет принц Каэль — красивый, благородный, непоколебимо уверенный в собственной правоте. Тот самый Каэль, которого она постоянно читала, которого немного любила, воображая благородного рыцаря, борющегося со злом.

Интересно, каким он окажется вживую.

Может, стоит написать ему записку, подумала Елена, глядя на туман между деревьями. «Дорогой принц, я случайно попала в тело вашего врага, давайте договоримся мирно, я обещаю не применять магию, которой всё равно не умею пользоваться». Почему-то казалось, что такая записка успеха не возымеет.

Что-то тёплое прошло по венам. Магия. Она была здесь, внутри этого тела, живая и ждущая. Елена не знала как ей пользоваться, боялась даже думать об этом, но магия всё равно была, молчаливая и терпеливая.

Очень скоро Морвейна должна была умереть.

Но Елена знала сюжет. Знала каждую ошибку, каждый неверный шаг. И может быть, если повезёт, если получится не провалиться раньше времени, она сможет что-то изменить. Переписать хотя бы финал.

В конце концов, она всегда хотела исправить эту историю.

Глава 2 Инструкция не прилагается (Морвейна)

ГЛАВА 2 Инструкция не прилагается

Морвейна открыла глаза и в первое же мгновение поняла три вещи: её усыпили, тело подменили, и потолок над головой сделан из странного белого материала, который не является ни камнем, ни деревом. Она лежала неподвижно ровно столько, сколько потребовалось, чтобы просчитать варианты. Привычным усилием она попыталась дотянуться до магии — и не нашла ничего. Пустота. Чистая, глухая, как пересохший колодец. Внутри этого чужого тела не было ни тени силы, ни отголоска. Её будто ослепили — не грубо, не больно, просто выключили то, что было с ней с самого рождения.

Тот, кто это сделал, знал, что делает. Святая Инквизиция? Вполне в их духе — вырвать ведьму из башни, запереть в слабом теле, лишить силы и оставить гнить в неизвестности. Или принц Каэль? Сам Каэль слишком помешан на чести для подобной грязи, но за его спиной стоит Совет Света.

Когда-то давно, когда Морвейна была наивной придворной дурочкой и искренне его любила, эта ослепительная правильность принца казалась ей добродетелью. Теперь она знала цену этой правильности: ради неё он предаст кого угодно. И старики из Совета вполне могли сделать грязную работу за его спиной.

Эта мысль совершенно не радовала

Морвейна медленно повернула голову. Комната была маленькой, тесной, с низким потолком и странной обстановкой. Прямоугольные предметы, полки, забитые книгами, какие-то плоские блестящие поверхности, ткани неестественных цветов. За окном стоял серый утренний свет, но окно было слишком большим и прозрачным для обычного стекла.

Она села, и первое, что её удивило, — лёгкость. Тело было чужим. Ниже ростом, слабее в руках, с мягкими ладонями, на которых не было ни одного шрама. Она посмотрела на свои руки долгим оценивающим взглядом и сделала первый вывод: тот, кто занимал это тело до неё, не знал ни меча, ни грубой работы.

— Полагаю, ситуация усложнилась, — произнесла она вслух.

Голос тоже был чужим, выше и мягче её собственного.

С кровати рядом раздался басовитый недовольный звук. Морвейна обернулась и увидела крупного рыжего кота. Он лежал на подушке, положив морду на лапы, и смотрел на неё зелёными глазами с выражением глубокого возмущения.

— Ты собираешься, наконец, встать и покормить меня, или я должен всю жизнь ждать, пока двуногие соизволят вспомнить о своих обязанностях? — сказал кот с интонацией существа, привыкшего получать желаемое. — Миска пуста уже целую вечность. От тебя, кстати, пахнет иначе. Грозой пахнет, если тебе интересно.