Максим и Бульдозер

Взяв то, что посоветовал для котов продавец я вернулся домой. Бульдозер не подбежал встречать меня у двери. Я развернул пакет - он лишь понюхал и ушел дальше лежать.

Мы с Соней все ещё не общались и даже не решили, в какой кинотеатр пойдём. Выбрав самый старый кинотеатр нашего города, я написал ей об этом. Она не отвечала уже часа два. - Неужели она решила меня слить или может что-то случилось? Да, что могло случиться? - успокаивал я сам себя. Я был таким: если не ответили в течение 10 минут, я накручивал себя, думая о самом худшем варианте из всех возможных. На самом деле все проще: она просто занята или села батарейка. Ходя по комнате туда и обратно размышляя, какая же у нее причина не прочитать сообщение, я решил отвлечься и включил первый попавшийся фильм.

Сначала мысли о Соне никак не покидали меня. Фильм был скучный, бессмысленный - как раз это и помогало отвлечься. Я начал думать, кто вообще снимает такие фильмы, у которых нет логической цепочки. А потом подумал: "Ведь их кто-то смотрит" - в том числе и я. Стал оправдывать себя: смотрю я его так для галочки, а ведь есть люди, которым он нравится. Так я и не заметил, как он уже закончился. Это самые бесполезные два часа в моей жизни. Посмотрел который час и увидел, что у меня есть одно непрочитанное смс. Я тут же вспомнил о завтрашнем свидании. Ух ты - фильм все же справился со своей задачей. У меня получилось отвлечься. Открыв, сообщение я прочитал, что завтра у меня не будет свидания. Но Соня написала, что хочет посмотреть фильм. Тогда мне пришла в голову мысль: мы будем смотреть кино, только каждый у себя дома и будем переписываться пока его смотрим. Возможно, в данный момент это даже лучшее решение. Ей эта идея понравилась. Она согласилась, предложив выбрать фильм мне самому. Я обрадовался, что свидание все же состоится. Причину отмены свидания она не написала, а спрашивать - было не удобно: может она будет не в городе или таким образом просто избегает общения. Я стал задавать ей вопросы: какие жанры ей нравится, потом начал узнавать какие фильмы она смотрела или есть ли фильмы, которые хочет пересмотреть. Так у меня получилось выбрать фильм, который она не видела. Это старая комедия, которая, как мне казалось, поднимет нам обоим настроение. Время нашего «свидания по-отдельности» менять не стали. Договорившись, мы пожелали друг - другу «Спокойной ночи» и я уснул, со спокойной душой.

Утром субботы я как проснулся, нашёл этот фильм и все подготовил, чтобы в нужный час просто включить его. Только потом умылся и занялся своими повседневными делами.

Где-то в 16:00 мы списались. Она тоже все уже подготовила. Я был удивлен и спросил её:

- Надеюсь, не смотрела его ночью или сегодня?

- Нет, - сказала она и предложила начать, раз у нас у обоих все готово. И мы начали просмотр. Во время фильма переписывались о том, что раньше снимали действительно хорошее кино. В главной роли - актер Сильвестер Сталоне, фильм 1991г под названием "Оскар". Легкая комедия, снятая по пьесе Колдаманье, где молодой человек приходит просить прибавки к жалованию, что бы просить руки и сердца его возлюбленной.

- Макс много работал, откладывая на свадьбу с ней и жилье для их будущей семьи. Все-таки хорошо, что мы не в кинотеатре и это не полноценное свидание. Какой же я трус, как мерзко от себя - от своей трусости. Почему нельзя вернуться назад и исправить ошибки? Почему, нет такой функции в нашем организме заблокировать или удалить воспоминания, чтобы они не мучали тебя снова и снова, что бы не было так стыдно, за самого себя. Человеческий организм одновременно продуман: например, мы не сможем просунуть свои пальцы очень глубоко в ухо или ноздрю; так же он несовершенен: мы не можем просто спать, когда есть возможность, чтобы бодорствовать, когда это необходимо; не можем запрограммировать себя на то, что полезная еда - это вкусно, а вредная - нет.

Надо перестать думать о прошлом. Сейчас я на свидании. Спустя столько времени, а я все варюсь в прошлом, - сказал я это вслух. Я ушёл в ванную умыться холодной водой. Исподлобья, глядя в зеркало на свое отражение, я говорил с самим собой:

- Сделай глубокий вдох и выдох, вдох-выдох.

- Да что же ты будешь делать, гневно крикнул я.

Ведь так он успокаивал всех. Даже в этом я вспоминаю его.

- Чёртова память! - со злостью заорал я. Сжав руку в кулак в бешенстве, ударил по стене. Мне нужно успокоится. Я сделал себе кофе. На экране моего телефона появилось одно новое сообщение от Сони:

- Эй Ау?

Оно было не первым.

- Я тут, - настрочил я.

Нужно двигаться дальше. Главное начать. Начать самое сложное, - все повторял я себе. Мы досмотрели фильм.

- Хорошо, что не получилось сходить в кинотеатр, - с восторгом написала она. - Такого фильма там не покажут.

- Это моя любимая комедия, - ответил я, радуясь, что ей понравился фильм.

- Теперь и моя тоже) - с смайликом улыбка написала она сообщение мне в ответ.

Решив, что надо начать, сразу спросил:

- Может поужинаем на днях?

Мы договорились о нашем втором свидании. В этот раз, надеюсь, уже не порознь.

Я сел в кресло и перечитывал сообщения с Соней, предполагая причины, отмены похода в кино. Так или иначе, это был лучший вариант. Рядом лениво развалился Бульдозер. Я не мог оставить его без внимания и начал его гладить - он сразу же замурчал. Было только семь вечера. Я решил выйти подышать воздухом. Дома было душно. На улице было комфортно: дневная жара уже спала, но было много комаров, стоять было невозможно.

Я брёл по скверу, сам не зная куда. В субботний вечер детей гуляло много - каникулы ещё не начались, и они не успели разъехаться. Попытавшись, скрыться от криков и прочего шума, побродил ещё минут сорок в поисках хоть какой-то тишины. Но не нашел. Вернулся домой почти к восьми, а по привычке в девять я уже в постели. Как-то уже чувствуешь себя не так, когда отходишь от привычного режима.

Дома я пошёл умываться, как услышал звук оповещения смс.

- Было весело, спокойной ночи - Соня.

Я тоже пожелал спокойной ночи добавив "увидимся послезавтра". Ведь поужинать мы решили именно в понедельник, что бы в кафе было не так людно, как это бывает в выходные.

В воскресенье ко мне заскочила Лара. Она явно сердилась на меня после нашей последней встречи. Мы молча пили чай; я ждал, пока она заговорит сама.

- Знаешь, я сегодня должна была быть на дежурстве, - начала Лара, делая вид, что перепалки не было.

Подыгрывая ей, я приподнял брови. - Да?

- Да. Я отпросилась на пару часов, сказав, что брат приболел и надо его проведать. Знаешь, что мне сказали? - спросила она, явно ожидая, что я начну расспрашивать.

- Что же?

- «Твой брат - как мифическое существо: все о нём слышали, но никто не видел».

Лара знала Макса, как и я, с детства, когда летом гостила у нас. Она понимала, почему я пытался забыться в работе и никогда не упоминала о нём.

- Сколько можно? - вдруг спросила она.

- О чём ты? - спросил я, и улыбка сползла с лица, сменившись серьёзностью.

- Прошло десять лет, ты не можешь за это винить себя. - голос у нее был тверд.

- Могу! - резко отрезал я, понимая, что разговор ни к чему хорошему не приведёт.

- Я не прошу тебя забыть его, - смягчилась Лара. - Ты слишком строг к себе, - тихо добавила она.

- Что ты ко мне прицепилась! - зло воскликнул я.

- У каждого есть чтото, чего не стереть из памяти! - рявкнула Лара; хлопнула дверью и ушла.

«Ну и иди, зачем вообще приходила?» - бросил я ей вслед, стоя в прихожей.

День был испорчен. Зачем она вообще лезет ко мне? До того дня я и не знал себя по настоящему.

Глава 4. Старая травма.

В день нашего второго свидания, понедельник, все как обычно: утро, работа. Мы списались и решили поужинать в кафе с террасой. Затянувшее бабье лето радовала последними сухими деньками. Я так волновался, что пришел пораньше. Заходить в кафе не стал, решил дождаться Соню. Все-таки я пришел не ради еды.

Она опаздывала. «Постою еще пять минут» подумал я. Почти сразу же увидел знакомый силуэт. Она была в легком струящемся платье с длинными рукавами-колоколами в оранжевых цветах, на ногах были белые кеды.

- Долго ждешь? - спросила она, подойдя ближе. Я почувствовал тонкий аромат арбузной жвачки или духов.

- Заставила ты меня понервничать, - улыбнулся я. - Выбирай: столик на террасе или зайдем внутрь?

Соня выбрала первый вариант. Кафе было далеко от дороги, так что шума автомобилей почти не было. Терраса была огорожена живой изгородью, которая прятала гостей от звука редких прохожих, казалось, будто мы уединились в саду. Плющ вокруг террасы уже покраснел, его листья отливали винно-медными тонами и тихо шуршали под лёгким ветром. Вокруг висели гирлянды, светящиеся тёплым жёлтым светом, что ещё больше прибавляло уюта. Так как это было начало рабочей недели, народу было мало, как мы и хотели, занято было всего 3 столика. Нам принесли меню и пледы на всякий случай. Свой заказ мы сделали быстро.

Она заказала рыбу на пару с овощами и эклер на десерт. Сладкое в ее заказе меня особенно порадовало - я уже подумал, что она из тех вечно сидящих на диете. Я взял себе борщ. Дома я в основном готовлю сам, но супы почти не делаю, так что в ресторанах всегда заказываю первые блюда. К ужину мы добавили большой чайник чая с лаймом.

- Прошлое свидание мне запомнилось больше даже, чем прогулка с Бульдозером - прервала молчание Соня, пряча взгляд за волнистой челкой.

- Мне тоже. Такой поход в кинотеатр у меня был впервые, - сказал я. Я не стал уточнять причины отмены прошлого свидания: думал, пусть сама решит, говорить или нет. - А после прогулки с Бульдозером меня уже ничем не удивишь. Хотя гуляю с ним я нечасто, ты уж поверь. - быстрее добавил я, чтобы не заострять внимание на той паузе.

- Фильм был потрясающей комедией - сказала она.

- А главное только комедий, без всяких пошлых шуток и чернухи – подметил я.

- Давно не смотрела ничего хорошего, - вздохнула Соня.

- Я бы посмотрел постановку в театре. Ты любишь театр?

- Даже не знаю, последний раз в театре я была в седьмом классе.

- А я вообще ни разу не был, но как-то меня заинтриговали тем, что после театра выходишь другим человеком.

- Почему именно после театра? - удивлённо спросила она.

- Этого мне не сказали, возможно это после посещение любого культурного места: театр, музеи, галереи, балет. Тебе нравиться искусство?

- Я его не понимаю.

- Тогда нам точно надо сходить в театр и проверить эту теорию.

- Может лучше в галерею? - Соня хитро улыбнулась. - Оттуда можно сбежать, никто не заметит.

- Да, давай.

Так мы проболтали весь вечер. Рассчитавшись за ужин, я стал искать в карманах наличку на чаевые. Соня поняла это и предложила:

- Я переведу.

- Точно, ведь сейчас везде так.

- Да, точно - улыбнулась она мне.

- Для этого же надо думать. - пошутил я. Она улыбнулась.

Отблагодарив за сервис официанта, мы вышли на улицу.

На улице уже стемнело, фонари светили. Я предложил проводить ее. Она согласилась. Мы шли не спеша, по знакомому школьному бульвару. Обговаривали нашу следующую встречу в художественной галереи. Вдруг она остановилась посреди улицы и внезапно вскрикнула:

- Ай, - присела на одно колено прижав ногу рукой.

Мы медленно дошли до ближайшей скамейки под кроной огромного дуба листья, которого уже опали на половину.

- Все нормально, просто что-то кольнуло, посидим немного и пойдем - голос её дрогнул. В глазах блеснули слёзы, но она сдержалась.

- Я сейчас вызову такси.

- Не стоит, это старая травма, сейчас пройдет.

Она встала, и мы пошли. Я видел, как она закусила губу. Мы дошли до многоэтажки из красного кирпича. К входу вела каменная лестница. Над подьездом нависал козырек, а бледный фонарь едва освещал дверь.

- Ну вот мы и пришли. - произнесла Соня.

Мы попрощались до следующих выходных. Она повернулась и исчезла за дверью.

Домой я добрался на такси. Войдя, в темную квартиру сразу рухнул на постель. В голове вертелись её платье, запах арбуза, та вымученная улыбка и эта «старая травма», которая приносит столько боли. Так я провалился в сон.

Проснулся я от вибрации телефона. Открыл глаза - свет от экрана резко ослепил их.

Глава 5. Та же самая смс-ка

Было первое ноября. В эту ночь ударили первые морозы. В окне я увидел, что идет снег с дождем.

Проснувшись, я долго не мог прийти в себя. Пальцы сами сжали телефон и не отпускали. Мышцы словно окаменели, в горле пересохло. В мобильнике высвечивалось два уведомления:

- «ну вот и все», за ним сразу следующее:

- «он умер».

В голове все перепуталось, мысли были где-то далеко. Перед глазами всплыла наша старая квартира. Торшер в зале, который служил люстрой. Два письменных стола с ноутбуками, кипами распечатанных бумаг повсюду, чашки с недопитым кофе. Старый кожаный, но добротный диван, на котором сидел я: обеими руками уперевшись в голову, все время поглядывая то на часы, то на входную дверь. Там Бульдозер, сидя задрав голову смотрит на ручку двери, ждет вот-вот зайдет он. Как и в прошлый раз та же смс-ка от Лары «он умер».

Экран мигнул. Пришло еще одно сообщение:

- «открой».

Я вскочил с кровати, уронив стакан с водой, стоявший на прикроватной тумбе. Шум испугал Бульдозера, шерсть у него встала дыбом, спина выгнулась.

Только я подошел к входной двери и хотел повернуть ключ, как раздался стук. Открыв, дверь я сразу все понял. Лара стояла с опухшими, красными глазами бледная как мел, с распущенными, взъерошенными волосами в длинном, черном пальто и черными кожаными перчатками, которые только сняла. Снег таял на ее плечах, капая на коврик.

Войдя, не произнеся ни слова, она села на банкетку. Ее трясло нервной дрожью. Осторожно подкрался Бульдозер понюхав, покосился на нее. Ее рука с аккуратным маникюром утонула в шерсти кота. Она почесала его за ухом – и заплаканное лицо Лары улыбнулось. Она начала всхлипывать, пряча бегущие по щекам слезы. Я крепко обнял ее. Глядя на нее, почувствовал, что сейчас сам расплачусь. Чувствуя себя виноватым из-за того, что был груб с ней в нашу последнюю встречу. Мне хотелось сказать все хорошо, но я не смог.

Сев на корточки напротив нее, я взял у нее сумочку, которую тонкие длинные пальцы судорожно сжимали. Потом забрал у нее пальто и никак ни находил подходящих слов, чтобы прервать молчание.

- Чаю? – тихо предложил я наконец.

- Да. – едва шевеля губами произнесла она.

Лара просто смотрела в кружку, не отпив и глотка.

- Я поняла почему не было священника на похоронах 24 года назад. – говорила она сама себе. – Я очень много думала об этом и отрицала очевидное. – добавила Лара.

А я догадывался о чем она.

Подняв взгляд, Лара уставилась на меня: глаза сверкнули, зрачки расширились. Она поняла, что для меня это не новость.

- Ты! Ты, знал! И молчал! – не своим голосом сказала Лара.

- Я слышал разговор – признался я. - Твой отец просил молчать. – оправдываясь продолжал я. - Сказал расскажет сам. - Видя, что она мне не верит, я замолчал. Она сверлила меня своими большими голубыми глазами.

- Получается я одна ничего не знала?! – сердито спросила она. Это был риторический вопрос. Я ничего не говорил. Воцарилось молчание.

Лара вцепилась обеими руками в чашку. Мне показалось, что чашка вот-вот треснет.

- Это она все сломала. А я винила отца! – прорвало ее.

Я продолжал молчать.

- Он сказал, что давно хотел рассказать, но не хотел, что бы я меняло мнение о маме. И оставил мне это письмо.

- Какое письмо? – спросил я.

Тут она вскочила, начала вертеться:

- Где-где моя сумочка? – верещала она. – Там, там письмо.

Я принес маленькую дамскую сумочку размером с альбомный лист. Из мягкой экокожи черного цвета. Она чуть ли не вырвала ее у меня. Резкое движение рукой и послышался быстрый металлический щелчок. Сумочка тут же оказалась отброшена на стул. А в руке у нее был помятый конверт, без марки, без надписей, вообще без ничего. Чистый крафтовый конверт. Плотная бумага хрустнула в ее руках. Она вытащила желтоватый лист – сложенный пополам, еще более помятый, чем конверт.

- Вот, прочитай.- протянула она старый лист с желтизной.

Раскрыв письмо, я увидел, что в него вложена фотография, когда Ларе было 5 лет. На ней все троя. Она смеется во все свои 20 молочных зубов и ее улыбающиеся родители. В Ларе явно было больше от мамы, чем от отца. Сходство было поразительно, я как будто увидел ее, только версию того времени. Ведь ее маму я видел только в детстве, а фотографию вижу впервые. На обороте фото, ручкой красивым почерком написана дата 15 августа 1998года. Раньше многие так делали, чтобы знать когда сделано фото. Уже другим корявым, но понятным почерком было написано два предложения «Лара ты все что у меня осталось. Люблю». Это видимо уже ее папа написал. Я положил фото на стол. И смотрел уже опять на красивый почерк, которым была написана дата на фото. Оно было написано для папы Лары.

Милый прости. Я тебя предала, и теперь я больна. Врачи сказали: остался год и то в лучшем случае. Я не хочу, чтобы ты видел, как я угасаю. Я хочу решить сама, когда уйти.