Бурковский маньяк, или Хроники «Рокет-Сити»

— Ты выкладывал этот бред на ВАЙБ?

— Только сейчас написал, балбеска. Завтра выложу.

— Хо-хо, да уш-ш, это взаправду было или сам придумал такое?

— Вправду, придумал.

Девочка впилась в рыжую копну своих волос, долго ерзала не находя себе место в кресле и вертела глазами по кругу. Посидев так некоторое время, перечитав несколько раз концовку, наконец смачно хлопнув крышкой ноута, отодвинула его с отвращением в сторону, впялилась в Арта.

— Как тебе? — спросил Арт.

— Как можно откинуться от переживаний?

— В данном случае, это старость.

— И сколько ей было?

— Не знаю, сто тридцать — сто пятьдесят, при внешности девушки.

— Это генетическая мутация?

— Нет. Её спонсировали косметические корпорации.

— И зачем, ей столько лет быть девушкой?

— Я не знаю.

— Мне кажется, она была девственницей. Поэтому столько прожила.

— И что?

Ан, ответила не сразу, бросилась к термосу и нацедила несколько капель в кружку, потрясла его и затем, недоверчиво глянув в дырку термоса и успокоилась, долго и неспешно всасывала остатки чая, пытаясь достать особенно сопротивляющиеся капельки языком. Закрыв наконец термос и убрав всё со стола в рюкзак, она впялилась в спину Арта, что-то с усилием вспоминая.

— Это история про несчастную, из новостей, я припоминаю. Та дохлая баба из твоего рассказа, это про неё, Арт?

— Я был последний, кто возил её котам и ей еду. Не называй её — дохлой бабой.

— Как мне еще её называть подохшую бабу?

— Имей почтение к мертвым.

— Хочется проверить твой опус.

— Ноут перед тобой.

— Сегодня ни у кого в городе нет сети, профилактика. Ку-ку.

— Вбей, у меня своя сеть.

Ан придвинула ноут, и вбила в поисковик требуемое. Затем долго рассматривала фото и читала, кликая на ссылки, наконец резко, хлопнув крышкой.

— Как же она красива и свежа, там и про тебя есть фото и про «Пять сезонов», написано и про наш купол. Мы с тобой выходит прославились.

— Ага.

— И как она? — спросила она, глядя на меня с прищуром.

— Ты о чем?

— Ты не интересовался ею?

— Зачем?

— Серьезно? Не видел её? Не поглазел потом в сети?

— Нет.

— Несколько месяцев возил еду этой бабе, сидел в тачке у её дома и ни разу не видел её?

— Многие так делают, прячутся от жизни.

— Какой же ты замкнутый. Она бы тебе понравилась.

— Нет сомнений.

— Знаешь, что — доставка. Верится тебе с трудом, ты хочешь меня одурачить, ведешь себя, как бездушный мудак.

— Ругаешься.

— Имею право.

— Я доставляю еду, и всё.

— Всё?

— Верно.

— А? Помощь?

— Нет, этого мне точно не надо.

— Ты не дослушал, что я спросила, а сразу ответил.

— Нет, это ты, не услышав ответа, сразу задала вопрос.

— Да ну тебя

— Видел, конечно видел, я же был последним свидетелем, она была уже без лица, — помолчав он немного добавил. — Её лицо появлялось позже на черном рынке, бывший любовник выкупил его за миллиард монет, оно уже за куполом, или чёрт ещё где. Может даже за пределами земли или галактики.

— Повернись ко мне, — вдруг, резко сказала Ан.

Я повернулся, мы столкнулись взглядами, и засмущавшись, я стал чесать бороду, делая вид что не вижу, что за мной пристально наблюдают.

— Сядь, сюда, ты бесишь меня со своим окном.

Я сел напротив, она стала рассматривать меня внимательно, сантиметр за сантиметром, вначале одежду, руки, затем бороду, морщины вокруг глаз, побелевший шрам на щеке у глаза, радужки глаз, подбираясь к зрачкам, пока я не отвел глаза в сторону.

— Какой же ты старый, я знаю тебя уже год, и ты постарел. А ещё больше, ты постарел со вчерашнего дня. Что случилось Арти? Что с тобой? Что у тебя за работа? Ты стареешь на глазах.

— Хорошо, хорошо, ты права, Ан. Я расскажу тебе правду, но завтра.

— А ты доживешь, до завтра?

— А ты?

Книга первая — дневник Артура. Глава 3. Ссаный старик

Ссаный старик

Этот поселок был в пригороде Рокет-Сити, двухэтажные бетонные коттеджи, последний заказ в сетке на сегодня. Поселок был мертв, в половине домов были выбиты окна, некоторые были сожжены, в один из этих мертвых домов и вел меня маршрут. Окна дома были темные, но живой свет включался по мере моего приближения к дому, я остановился у входа и неспешно размял шею.

Артур был не в настроении и голоден, заказ последний и муторный, но последим за его реакцией и восприятием, с такими он редко не сталкивался.

— Гребаные дачники снова спутали адрес, — прошипел он себе.

Дверь в дом открылась сама, я вошел, и она закрылась, щелкнув замком, погрузив меня в полнейшую тьму и тишину, с запахом ссанины и подпорченной еды. Глаза привыкли к тьме не сразу, передо мною стоял мужчина, жилистый старый дед в нижнем белье.

— Пять-один. Принято, — сказал сам себе дед.

— Здрасте, что за пять-один?

— Допуск разрешен.

— Вы вроде обмочились, я могу вам помочь?

— Я не только обмочился, но и обосрался, не стоит марать руки.

— Как хотите.

— Я должен иногда погулять, чтобы не забывать вкус жизни, подышать настоящим воздухом, я сам отключаюсь от приборов, чтобы напомнить себе о том, кто я такой. Почувствовать немощность и адскую боль в спине, увидеть галлюцинации из своего прошлого, не хочу, чтобы тело теряло связь со мною.

— Погулять, в смысле, как собачка на поводке?

— Ты верно приметил, остряк.

— У меня есть робот, всё потом приберет, подотрет.

— И где он? — я передернул раздраженно плечами.

— Это она, и она у тебя за спиной.

Я оглянулся, рассмотрев обмякшую тушку за собой, это был современный киборг-женщина, правда, с четырьмя руками.

— Что, нравится?

— Новая модель, откуда бабки?

— Братство оплачивает все расходы. Обожаю, когда у женщины четыре руки. А ты?

— Вы служили?

— Как себя помню.

— У нас нет армии.

— Конечно, теперь — глобализация.

— Вы в каком звании? — заинтересовался я.

— Он игнорировал мой вопрос и продолжил: — Ведущие корпорации имеют свои спецподразделения, которые и меряются членами, так меньше всего жертв среди управленцев — сила решает всё.

— Чего?

— Подавление, захват, уничтожение и зачистка электронной документации. Этим мы занимались.

Я понимающе кивнул, осторожно вошел в помещение, стал напряженно осматриваться в гигантском зале.

— Может выпустишь наконец пакеты. Кухня слева. Глаза уже привыкли?

Я двинулся влево, на полу было много мелкого мусора и всякая липкая дрянь, пришлось присматриваться, чтобы обойти, но все равно что-то хрустело при каждом шаге и прилипала подошва. Найдя чистый угол, я сложил пакеты и огляделся.

— А есть тут свет?

— Там маленькая лампа, видишь? — объявил старик.

Повертевшись и поняв, что старик называет лампой, я включил древний выключатель, загорелся тусклый свет лампы накаливания в абажуре, которой я подсветил обстановку вокруг себя, словно Прометей, определив на всякий случай варианты для отхода.

— Вы что, собираете антиквариат, нет здесь чего поярче?

— Тут есть всё, но у меня усиливаются видения от яркого света, на окнах всегда жалюзи, а ей свет вообще не нужен, он кивнул на киборга.

— Не похоже, что вы недавно выключили любимую сожительницу.

— Обычно я выключал «дуру»на день, — он кивнул в сторону двери, — Но в этот раз держусь вторую неделю, хочу побыть один.

— Вы и так один. Как ощущения?

— Руки не всегда делают, что мне надо.

— Теперь ясно, почему тут не прибрано.

— Можешь мне чутка помочь, остряк?

— Я уже помог и направляюсь по своим делам, включу, уходя, вашу «волшебную куколку».

— Постой.

— Да.

— У меня к тебе предложение, — не унимался старик.

— Спасибо, у меня горит следующий заказ, — я направился ко входу, обходя все засвеченные ранее ловушки на полу.

— У тебя нет следующего заказа, — четко ответил мне старик.

Я остановился на пути к двери, заказа действительно не было, этот был последним на сегодня, но как он узнал.

— Слушаю вас.

— Вернись на кухню, — скомандовал дед.

Я последовал его рекомендациям.

— Там стена, видишь? Проведи рукой, не стесняйся.

Я провел рукой по стенке рядом. Засветилась щель и створки холодильника в человеческий рост, мягко раскрылись, зазвучала манящая неуловимая, обволакивающая мелодия. Глаза разбежались, от видов еды в упаковках всех мастей. Была особая отдельная секция в виде бара с напитками и алкоголем из нескольких десятков бутылок.

— Я надеюсь, там все понятно.

— Ни чего себе погребок, — я остолбенел перед марками бутылок и ветчины.

— Это всё братство, я же не скажу им что живу дерьмово, — выдохнул старик.

— В дерьме, — поправил я вытаскивая и рассматривая этикетки бутылок на свет.

— Это мягко сказано, я забираю не все заказы, некоторые отдаю доставке, не смотря ни на что, многие остались тут с семьями, но ты новенький?

— Не совсем, я работаю по центру, но клиентов там все меньше, из-за прыгунов.

— Как с деньгами? Доставка по центру, — буркнул дед.

— Хватает, — я вытащил литровую бутыль Текилы, — Можно эту?

— Бери любую, остряк. Бокалов нет, разбиты. Пей из горла.

Я вернулся в зал, дотянул лампу с кухни, на сколько позволял провод, поставив её между нами. Расчистив место на полу, я сел на против старика. Сделав хороший глоток из бутылки, наконец я внимательно разглядел мужчину и приготовился выслушать его. Он был жилист, с широкой костью, подстрижен с недельной щетиной, и не смотря на ссанину и прочее дерьмо выглядел опрятно. Со спины у него болталось несколько трубок и проводов, впрочем как они конкретно крепились и чем заведовали я не интересовался.

— Так чем я могу помочь? У вас вроде все есть.

— Дай, мне тоже глоток, — он слегка дернул указательным пальцем.

Я дал ему сделать глоток, придерживая его голову. На шее активно бился пульс.

— Может вам сесть?

— Нет, я неделями лежу в мечтах, — он вяло прошамкал до спинки старого деревянного стула в стиле ампир и облокотился на него руками, вышло что-то типа трибуны Фиделя, — благодаря тебе, сынок, я начинаю приходить в себя.

— Так в чём вопрос? — напомнил ему я.

— Не вопрос, а маленькое дельце.

— И?

— Сейчас мне будут звонить дети, так происходит раз месяц, но я сегодня не чувствую пальцев для ответа на звонки, — нижняя губа его задрожала, глаза заблестели от скопившихся слёз, они стекали по подбородку и шее, затем скатываясь по пузу в гадкую промежность и пропадали.

— Ладно, старик. В чем проблема? Много детей?

— Шестеро.

— Херась.

— И пятнадцать внуков.

Я замялся и стал чесать нос, нащупал бутыль и сделал глубокий глоток, взвешивая ситуацию и умножая ценник, затем сделал ещё глоток и кивнул ему.

— Ну так отвечайте им, в чём проблема, связь в городе в норме этим вечером.

— Телефон кнопочный, им нельзя меня видеть ни как.

— И где его искать? Тут ёбанная тьма, и разруха, как в склепе.

Раздалась мелодия и мы оба завертели головами, из темного угла засветился экранчик, подсказав нахождение прибора, я бросился в прыжке к старомодной трубке со светящимися клавишами.

— Что теперь? — обратился я к старику.

— Отвечайте, жми кнопку, идиот.

— Какую?

— Зелёную, она слева

Нажав кнопку, я перевел звук на громкую связь, как в детстве, пальцы сами наконец всё вспомнили.

— Привет деда-а-а?

— О, как громко. Привет попрыгунья.

— Когда ты к нам приедешь дед-а-а? А?

— Сейчас подлечусь и уже еду? А где два твоих рыцаря?

— Балбесы, на тренировке. Жух-жух, это два лучших бойца в нашей школе, лучше им не попадайся на пути, деде, теперь они дерутся между собою, больше им некого колотить, скоро чемпионат района-а-а…

— Отлично, а мать? Мать рядом?

— Да, папуль, — подтвердила мать ребенка, — Я и Кир слушаем, ты почему не собрался ещё, я оплатила тебе перелёт из купола, две недели назад. Тебя выпускают, ты прошел все проверки. Зацени наш дом на берегу, это бесподобно, мы все тебе устроили. Подключи видео, я тебе покажу внуков и твою будущую комнату, там всё как ты любишь.

— Ладно, доча. Увижу, увижу скоро вас, все собрал, ждите, — он глянул на меня, подняв палец к губам.

— Отец, смотри вот твоя комната, все в полутьме, тебе же прописали полутьму, — дочь показывала его будущую спальню.

— Спасибо, спасибо. До встречи.

— Ждём, папуль.

Мы просидели несколько минут в молчании. Я держал трубку в руках, перед собой.

— А остальные звонки когда? — одумавшись напомнил я.

— Всё. Это всё.

— Всё? — я заёрзал не понимая шутку.

— Остальные мертвы.

— Повторите.

— На этом всё?

— Издеваетесь?

— Из-за генетических мутаций, которые я им передал, остальные мои дети и внучата погибли, но младшая дочь не была со мною тогда в лаборатории из-за насморка, её увезли и мы почти не виделись, я даже не помню её.

— Это бред, какое излучение, какая лаба?

— Рокет Сити — гигантская лаборатория корпораций, мудила.

— Тут конечно всякая хрень происходит, но ты старик, окончательно спятил.

— Так ты не знал? Ты не знал, что живя здесь, здесь и останешься? Если тебе дали пропуск на выход из купола, это пропуск в могилу, и семьи ты не увидишь. Они боятся нас.

— Кого?

— Купольных, тебя и меня.

Описав мне все, что хранились в его подвале и коды доступов, старик помер у меня на руках. Оружейные запасы мы перевезли в тот же вечер, до приезда органов.

Книга первая — дневник Артура. Глава 4. Что про вас знает Артур-пуля

Что про вас знает Артур-пуля

На Рокет-Сити навалился буран, за окном серая мгла, снег и дождь одновременно.

Внутри бетонного полицейского участка тепло и тихо, в переговорной трое людей: двое мужчин и одна женщина.

Стройная девушка в кресле у окна, одна нога ловко уложена на другую, она задумчиво почесывала расцарапанную коленку, потом поднялась, мягко прошла по толстому ковролину до кофемашины. Отработанными движениями сделала три чашки кофе, раздала мужчинам, оставив третью себе. С первого взгляда она приглянулась Артуру, но кто она такая, я пока сам не знаю, после расскажу о них, если успею.

Мужчина двинул Артуру квадратную керамическую чашку, кивнув девушке. Артур бегло взглянул на девушку, неуловимая неловкость в движениях и взгляде, запудренные синяки под глазами и легкий румянец на щеках которой говорили об обилии ночного и раннего утреннего секса.

Это была уже вторая встреча за сутки со следователем, Арт, отработав ночную смену, валился с сил и спешил домой, на койку в гараж, и был готов заснуть без перекуса и допинга.

— Вчера вы тоже были не так разговорчивы.

Артур покрутил чашку с кофе и сделал глоток.

— Н-да… Тема непростая, — повторил следователь.

Артур кивнул.

— В общем, после последнего блэкаута в городе работает не более пяти процентов камер слежения, остальные погорели, а сервера и копии с данными уничтожены, восстановление невозможно. Теперь мы не можем наблюдать за городом удаленно, а только через очевидцев или киберов.

— Это купол, тут никто не строит долговременных планов, — выдохнул Артур.

— Поэтому нам нужна ваша помощь, Артур, — он оглянулся на девицу, которая внимательно следила за диалогом.

— Какая? — хмыкнул Артур.

— По продуктам в доставке вы можете узнать всё про человека? Это правда? Или я не так вас вчера понял?

— Это возможно.

— Как? — следователь сделал несколько коротких глотков кофе, держа чашку обеими руками, и наконец отставил кружку в сторону.

Артур не спешил с ответом, ранее он разговаривал с такими следопытами, он посмотрел в сторону, за окном продолжался буран. Он перевел взгляд на девушку, на её курносый лобастый силуэт, та скомкано улыбнулась, наконец он повернулся к следователю.

Следователь — суховатый мужчина за пятьдесят. Крупные морщины у глаз и вокруг губ, хрипловатый голос выдавали в нем курильщика, он сложил свои здоровенные кулаки на стол, спутав пальцы в клубок, Артур встретился с ним взглядом, раздумывая, стоит ли ему продолжать разговор и будет ли ему это выгодно, а если выгодно, то что требовать взамен. Следователь со своей стороны, с прищуром, рассматривал Артура, не торопя его с ответом.

Любое его, Артура, действие, как он предполагал, подтверждающее его возможности анализа состава продуктов, затянет его дальше, в глубокие бумажные дебри, от которых не будет пользы, вдобавок из-за проволочек он потеряет в заработке, что будет реальной проблемой.

Очевидно, эти ребята застряли тут надолго, хотя этого ещё не знают, поэтому могут ему пригодится, если заключить сделку прямо сейчас. Например, для связи с детьми за куполом или для обновлении его техники. Зачем вообще компания закинула сюда эту парочку? Выжить тут можно только в одиночку, а отбиваться лучше вместе, но кто тут враг — неизвестно никому. Так зачем их закинули? Вот что я должен узнать, напомнил он себе, рассматривая силуэт красотки у окна.

— Элементарный анализ, — после долгой паузы, громко объявил Артур.

— На сколько элементарный?

— Сопоставление состава нескольких доставок может навести на выводы.

— Какие выводы?

— Любые. Что вас интересует?

— Почему умирают и пропадают клиенты «Пяти сезонов»?

— По продуктам вы многое узнаете: график их приема пищи, психологический настрой, какие ожидаются гости, что за болезни предстоят в будущем от продуктов…

— Всё это может быть причинами смертей?

— Вполне.

— Ну и…

— Вы ждёте от меня формулу смертей?

— А есть?

— Дайте номера заказов для разборки, я не все помню.

— Что может сказать состав продуктов?

— Всё… Всё, что угодно. Нет еды — нет жизни. Только сколько они дрочат или сколько у бляди посетителей, я не отвечу, — буркнул Артур.

— Я об этом ещё не спрашивал.

— Но подумали?

— С чего вы взяли?

— Вы же к этому ведете.

— Это важные мотивы, я не спорю.

— Я могу помочь вам, лишь описав мотивацию клиента.

— Это уже хорошо.

— Но я не могу предсказать их действия.

— Этого уже предостаточно.

— Достаточно для чего? Для обвинений всех?

— Не спешите с интерпретацией тутошних законов.

— Мы ничего не узнаем про убийцу, и как тут все мрут день за днем, день за днем, день за… — Артур перегнулся через стол к следователю.

— Успокойтесь. Мы разберемся потихоньку.

— Мои наблюдения не обязывают вас к решениям. Я смог частично систематизировать свои наблюдения на основе реакции и внешнего вида клиентов при касании пальцем или в процессе передачи заказа, но я обычный краш-инженер, я строю мир на основе сопроматов и свойств тел в различных условиях, ища границы их возможностей, так же, как вы ищете — смерть, — Артур говорил, смотря в стол.

— Что вы строите? Не понял, в каких условиях? Изъясняйтесь проще.

— Вы о чем?

— Вы упомянули — смерть.

— Проще говоря, у всех физических тел, вообще у всего, и даже у вас, есть предел близости связей, после преодоления которого одно из тел может разрушиться и разрушить соприкасающееся с ним тело, как физически, так и ментально, тут связь тысячи тысяч факторов, — он наблюдал реакцию следователя на слова.

— Ментально? — следователь криво улыбнулся. — Вижу, вы реально рехнулись, всё, как написано в досье.

— Тут важно учесть всё, что можно вокруг: температуру основных тел и окружающую, движение тел, сопротивление, встречную скорость, точку первичного соприкосновения и заложить погрешность на то, что не учли. Всё равно вы не сечете ни хера… Верно?

— Короче — какой вывод? Как говорила моя покойная старуха-мать, — проговорил опер, не меняясь в лице.

— Хотите использовать это в жизни? — Артур изобразил заинтересованность.

— Взаимодействие тел? Я про этот ваш компромат или сопромат, как его?

— Сопромат не применим к биологическим телам. Мы разрушаемся не по правилам, а вопреки, хотя основаны на тех же молекулярных законах. Одним словом, камень не умирает — он вечен, а человек умирает на раз-два, хотя оба состоим из одних и тех же веществ.

— Люди разрушаются не по правилам, а другими людьми.

— Меня подозреваете?

— С чего взяли?

— По вашему тону.

— Ошиблись.

— Вообще мне пох, тут каждый второй покойник, у полиции есть статистика — изучайте, — он машинально взглянул на девушку, та быстро отвела глаза.

— Часто просматриваете покупки клиентов? — продолжил следователь.

— Не всегда, я же не маньяк какой-то, только когда нечего делать. Старых реже, новых клиентов просматриваю всегда и сразу вижу всё про них.

— И что видите?

— Я не могу разглашать эти данные каждому встречному-поперечному, дайте запрос в управляющую.

— Не под запись, — обращаясь к компаньонке, делает ей знак рукой.

Оба ждали, пока та возилась с настройками прибора записи, наконец всё отключив.

— Подойдите сюда, — Артур призывно пошлепал ладошкой по столу.

— Что? — ответила девушка.

— Подойдите, подойдите. Дайте сюда, сделаю всё сам.

— Хорошо, — ответила девушка, переглянувшись со следователем.

Она передала ему устройство, Артур легким нажатием вытащил карточку из прибора и положил рядом.

— Всё? — её черные брови, изображая невинность.

— Вы слишком хорошая актриса или плохая, пока не разберу, — он указал пальцем. — Осталась вон та заколка.

Она расправила сажево-черные прямые до пояса волосы, достав толстую заколку со встроенным компьютером, и затем придвинула её рукой к Артуру, он отключил заколку, для верности накрыл её рукой, продолжив рассказ.

— Могу вернуть её назад, но закреплю её сам, если вам так мешают ваши лохмы.

— Нет, спасибо, — ответила она, пятясь к окну, закидывая мешающие волосы за ухо.

— Я только хочу помочь. Вы, кстати, надолго у нас?

— Не очень, на месяц или два, — ответили они одновременно.

— Месяц-два? — Артур засмеялся. — Ах, вам не сказали, карантин на выход из Купола — полгода. А детей тех вообще не выпускают.

Следователь и девушка переглянулись.

— Не расстраивайтесь, нам поставляют всё, что необходимо для жизни.

— Вернемся к делу, — напомнил следователь.

— Так вот, если клиент из «Пяти сезонов» заказывает одно и тоже, но вдруг в заказе что-то новое, тут и начинается самое интересное, на этом месте стоит призадуматься, — заверил Артур, привлекая внимание собеседника, стуча пальцем по столу.

— Над чем призадуматься?

— Пока не думайте, я не договорил, — он продолжил. — Курьеру всё дозволено. Клиенты отдадут ему коды входа в подъезд, пароли или бросят ключи с балкона, а в финале откроют двери в своё логово сами. Вуаля, вы внутри жилища, — он посмотрел внимательно на слушающих. — Мы годами поедаем одни и те же продукты в одно и тоже время, это связанно с доминирующим биологическим ритмом животных. Доставка продуктов — залог нашего ритма.

— Что дальше?

— А дальше подмена продуктов или замена на похожий. Например: можно скорректировать привычки, вколов в мамино смузи или в пакетик детского питания дозу сильного снотворного, и в результате «улучшить» целую семью…