Без тебя

– Да, конечно, пройдёмся, – головная боль нарастала. Потормошила Олю. – Мне бы домой, голова разболелась…

– Ань, да ладно тебе, вон наши ребята, пошли! – и она радостно потянула меня к ним за руку.

– Привет, Оля. Ангелина, разрешите с вами познакомится. В прошлый раз всецело вашим вниманием завладел Павел, – сквозь пелену боли узнаю бирюзовые глаза того молодого человека, что был на прошлой встрече, потом сознание плывёт и меня накрывает темнота.

– Аня! Вы как себя чувствуете? – промычала что-то невнятное в ответ и попыталась встать. – Лежите! Вам нельзя вставать! – меня останавливают руки доктора в белом халате, его лицо расплывается. Мне тяжело говорить. Не понимаю, а сколько я до этого находилась в бессознательном состоянии. Но меня опять склонило в сон, и я словно окунулась в туман.

– Аня! – Меня разбудил тёплый бархатный голос.

Глава 9

С трудом подняла веки и опять увидела эти бирюзовые глаза… захотелось обратно в небытие. Постепенно муть перед глазами прошла, и я поняла, что нахожусь в больнице. Рядом на кровати сидел тот парень, от которого млела Оля.

– Ты потеряла сознание в парке, мы вызвали скорую. Думаю, ты помнишь, что я – Никита. – Он ласково коснулся рукой моей щеки. – Врачи говорят, что у тебя нервное и физическое истощение из-за перемены климата, пара дней реабилитации – и всё пройдёт! Сейчас главное – покой, хорошее питание и витамины. Смотри, я принёс тебе яблоки и апельсины. А тётя Валя с Олей передали пирожки с сыром и зеленью. Ну… я пойду? – Никита встал. – Отдыхай, набирайся сил! – Вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Несколько минут разглядывала больничную палату. Помимо моей, тут стояли ещё три пустые кровати, на часах, что висели над дверью, было десять часов. Стену рядом с большим окном освещали солнечные лучи. Это показалось мне странным…

Я что, без сознания провалялась всю ночь? Тогда почему тут был Никита, а не Оля и тётя Валя? Опять накрыла головная боль… Зарывшись в подушку, я уснула. Повторно меня разбудил доктор, пришедший на осмотр. Он пощупал пульс, поспрашивал о хронических заболеваниях, аллергии, что-то записал в карту. На часах было ровно одиннадцать, солнце теперь освещало другую стену палаты. Я всё ещё не могла понять, в каком времени нахожусь, и спросила об этом доктора, он улыбнулся:

– Ангелина, вы попали к нам в отделение вчера вечером, сейчас скажем так почти день. Насколько я понял из объяснений девушки, представившейся вашей двоюродной сестрой, вы только приехали из умеренного климатического пояса, а теперь находитесь за полярным кругом. Летом у нас всегда светло, солнце не заходит за горизонт более двух месяцев. И не показывается более сорока суток зимой. Ваше состояние обусловлено резкой сменой климата, множеством новых эмоций. Так бывает, ничего страшного, очень скоро вы привыкнете и будете чувствовать себя как раньше! Мы оставим вас под наблюдение примерно на трое суток и, как только выздоровеете, выпишем.

Но лишь наблюдением всё не обошлось. Каждый день мне ставили капельницу и делали какие-то уколы, вроде витамины. Всего я пробыла в больнице неделю вместо обещанных нескольких дней. Но всё равно это было самое весёлое время, которое я провела в компании Оли, тёти Вали, а чаще всего Никиты. Он тащил мне всякие вкусности, книги и даже магнитофон принёс. На нём можно было послушать радио и две аудиокассеты с самыми лучшими современными песнями.

В день выписки он попросил о свидании. Я согласилась... Он часто стал встречать меня после института. Мы подолгу гуляли, много времени проводили вместе.

Уже не вспоминала о своих одноклассниках: бывшем парне Косте и подруге Карине. У них к этому времени должен был родится маленький. Да и поженились они наверняка. Но я их оставила в прошлом. Хотя душа всё ещё болела от воспоминаний о предательстве. Когда же Марьянка или мама что-то о них пытались рассказывать, то я сразу прерывала их. И я старалась найти в Никите новую любовь. Но от его объятий сердце не замирало, и бабочки не порхали в животе. Хотя каждое наше свидание проходило очень необычно.

Мы забирались на высокие сопки и оттуда любовались сочной летней зеленью. Играли в прятки в торговом центре, ездили на рыбалку, водопады, катались на снегоходах, лыжах, коньках. Вот только всё было не то. Но в моей памяти были свежи воспоминания о Костиных поцелуях, от которых земля уходила из-под ног. И каждое прикосновение казалось чем-то волшебным! И я тогда решила для себя подождать: возможно, всё ещё будет. У Оли я ещё прожила год и съехала в квартиру Никиты. С сестрой у нас были неплохие отношения. Да и с мамой её сложились вполне отличные. А вот Юра мне не нравился. Он был очень вульгарным и постоянно меня раздражал своими плоскими шутками. Когда он приходил с моря, то начинались посиделки с друзьями, которые затягивались порой на несколько дней. Меня как раз от всего этого безобразия спасал Никита.

Зима у них тогда наступила рано – в октябре. Утром как-то проснулись с Олей и собирались: она в училище, я в институт. Выглянула в окно, а там покров снега. И температура воздуха была минусовая, поэтому пришлось надевать пуховик, который одолжила сестра. Только вечером мы смогли сходить с Никитой в торговый центр и купить мне теплую куртку и зимние сапоги.

Глава 10

Полярная ночь меня поразило тем, что темно и днём, и ночью. Одно дело – когда читаешь, другое – когда живёшь в этом всём. Но эта длинная темная пора закончилась и незаметно подкрался полярный день. В июле Никита закончил мореходку. И сразу же нашел работу. Его поход был до декабря. Он предложил мне съехаться по его возвращению. Я обещала подумать. А после одного случая я убедилась в необходимости переезда. А дело было так. Я пришла с института, а у тёти Вали и дяди Юры опять была гулянка. Я зашла в квартиру, стала снимать пуховик и сапоги, а с ванной как раз вышел один из порядочно надравшихся друзей. Увидев меня, он стал приставать.

– Какая прелестница! Составь мне компанию, – сказал мужчина, хватая мои руки в свои.

– Не трогайте меня! Что вам от меня надо? Отпустите меня, – кричала я этому мужчине. Но в дальней комнате меня, наверное, не было слышно. Там раздавалась громкая музыка и смех дружной компании.

– Не бойся, красавица. – Он открыл дверь в нашу с Олей комнату и повалил меня на диван. Я брыкалась, как могла, требовала меня отпустить, но он не слышал. Всё было бесполезно. Он был сильнее меня. Когда я совсем отчаялась, в комнату вбежала Оля и подняла всех на уши…

А потом мы пили чай с ромашкой вместе с тётей Валей. Это случилось в начале ноябре. Я сидела на их кухне, глотая слезы, слушала разговоры и думала о Никите. Милый моему сердцу мужчина говорил, что его поход скорей всего будет до конца декабря и Новый год уговаривал провести вместе. И смотря на Олю и извиняющихся дядю Юру и тетю Валю, я тогда приняла решение, что сбегу из этого дурдома, хватит с меня их праздника жизни. И приезд Никиты для меня стал очень приятной неожиданностью, ведь он пришёл на две недели раньше. Парень встретил меня возле института после пар. Весь такой красивый, в морской форме с букетом цветов. Девчонки тогда, выйдя со мной, аж присвистнули от зависти. В тот момент я поняла, как сильно по нему скучала и, обняв его, в полной мере осознала, что скорее всего люблю. Тут же осчастливила Никиту своим согласием на переезд. Как же он радовался! Подхватил меня на руки и закружил. Говорил слова любви и что он хочет, чтоб мы всегда были вместе.

На Новый год мы съехались. Ник устроил для меня романтический ужин при свечах. Я одела эксцентрично-роскошное платье и сделала идеальный макияж. Чувствовала себя на редкость непривычно и неловко, но восторг в глазах любимого помог мне справиться с первым смущением. А вскоре я уже плавилась от ласк и его поцелуев. Наш первый раз стал для меня одним из самых дорогих воспоминаний в моей жизни.

Оля же стала чересчур часто напрашиваться в гости. И я ничего не видела зазорного, ведь она моя сестра. И мне было приятно с ней поговорить. А приходя ко мне она щебетала, как пташка. И насколько её беззаботность меня выбешивала, настолько и смешила. Оля через три года окончила техникум. Её мечта сбылась. Она съехала от родителей, ходила в море на корабле, где служил Никита. Мы часто гуляли все вместе: Оля с очередным новым парнем, а я, конечно же, с Никитой. Ходили на танцплощадку в парке, где играли наши любимые песни: «Дым сигарет с ментолом…», «Ах, какая женщина…», «Ой, Лёха, Лёха», «Зима, холода», «Яблоки на снегу», «Девочка моя синеглазая», «Посмотри в глаза», «В Багдаде всё спокойно», «Распустилась черёмуха», «Ветер с моря дул» и множество других. Через пять лет, сразу после окончания института, в августе мы с Никитой поженились.

Родители у парня уже давно уехали с Заполярье в тёплые края. Но на нашу свадьбу они явились. Хотя при этом сам Никита с родителями практически не контактировал. Мы как-то после прогулки сидели на поскрипывающем диванчике и рассматривали фото родителей и его бабушки, а также самого Никиты. И решали, кого пригласим на свадьбу. Список то пополнялся, то наоборот из него кто-то вычеркивался. В квартире Никиты тогда не было этого ремонта была обычная кухня и комнаты все были раздельные.

– Что у вас произошло, из-за чего вы поссорились? – задала я вопрос будущему мужу. Вертела в руках фотку, с которой на меня смотрел маленький Ник и не могла поверить, что он был щупленьким и неказистым. Но на всех фотках всегда выделялись большие глаза и длинные ресницы.

– Не из-за чего. Просто у нас в семье было так: родители сами по себе, а меня воспитывала бабушка. Когда её не стало, мир рухнул. Она была воспитанная и высоко интеллектуальная женщина. Всю жизнь проработала учителем русского языка. И даже когда на пенсии была, к ней приходили ученики. Представь, она всех по именам знала и в какой год выпускались. Мама моя, мне казалось, ничего не взяла от своей матери. Они были такие разные. Даже сейчас я думаю, что, когда ты с ней познакомишься, очень быстро устанешь от её юмора. Как её отец-то терпит, – вздохнул Никита. – Ты на неё совсем не похожа. Мне это очень нравится. – Он привлёк меня к себе, поцеловал. – Кстати, твоя сестра похожа чем-то на мою мать, – говорил мне он очень грустно. За пять лет мы оказывается не затрагивали этот факт. Хотя стоило бы всё же задать вопросы раньше.

– Сколько тебе тогда было? – прижалась к нему и мне захотелось пожалеть того мальчика, которым он был когда-то.

– Восемнадцать. Я поступил в тот год в вышку. А родители сразу почти уехали. Квартиру мне оставили. А сами живут теперь на юге в доме деда и бабули, который достался им в наследство.

Никита пошёл по стопам папы – стал ходить в море. Мама до выхода на пенсию работала в отделе кадров порта. И практически за десять лет нашей совместной жизни с Никитой я их и не видела толком. Хотя с одной стороны это было хорошо – никто над душой не стоял и не говорил, что готовить её любимому сыночку. Но я не понимала тогда одной вещи. Никита был очень холоден с отцом, а мне Виктор Антонович очень понравился. Видно сразу в кого пошёл сын. У него были такие же глаза, как у Никиты и такая же улыбка. Мама Никиты – Элеонора Абрамовна – чистая еврейка среднего роста, немного полновата. Но это её не портило. Волосы чёрные, стриженные, прическа всегда идеальная. Мне казалось, что она и ночью ложится, чтоб укладка была. А глаза карие и всё время с макияжем, с которым она тоже укладывалась, по-видимому, спать. Она была очень бойкая и весёлая женщина, постоянно рассказывал анекдоты, а потом сама же над ними и смеялась. Мне её юмор напоминал смесь Аншлага с Ералашем. На нашу свадьбу также приехали родители и моя младшая сестрёнка. Марьяна к тому времени тоже заканчивала институт, но собиралась дальше в ординатуру, да-да, она решила стать врачом, как папа. И так же решила пойти в педиатрию. А я фамилию Никиты брать не собиралась, моя же круче: Малевина Ангелина Андреевна, но не Козловская.

Глава 11

Меня разбудили солнечные лучики, которые щекотали мои веки. И также аппетитные ароматы с кухни. Подошла к окну. О вчерашнем ливне уже ничего не напоминало. С грустью подумалось, что мои воспоминания стали, словно отправной точкой. Только в чём – пока не поняла.

Я, потягиваясь и протирая глаза, вышла из комнаты. Зашла на кухню. Мама готовила завтрак. Папа доедал блинчик и допивал чай, а ма собирала ему обед на суточное дежурство.

– Привет, родителям!

– Привет, солнышко! – Мама подмигнула мне.

– Какие планы на день? – полюбопытствовал папа.

Пока планы найти работу. Забыть предательство и боль. Вот ведь опять… Да что такое… где же моё счастливо и хорошо, как в сказке? Подошла к папе, поцеловала его в щеку, порадовалась тому, что я дома. И задумалась, ведь ещё в Заполярье я работала инструктором в фитнес-клубе, флористом в цветочном магазине. Эта работа мне очень нравилась – составлять необычные букеты, композиции из цветов всегда меня завораживала. Но не повезло с хозяевами точки, начали обманывать. И я ушла… Вот как-то не получалось: словно злой рок или что-то подобное не давало мне заниматься любимым делом.

– Доча, ты завтракать будешь? – остановил меня голос мамы.

– Да, мам! А позже, наверное, прогуляюсь по городу. Может, работу поищу.

После завтрака мама провожала папу на дежурство. Они стояли около двери и тихо переговаривались друг с другом. До меня долетали обрывки их фраз: «Не дави на неё. Пусть сама разберется!..» - это говорил папа. На это родная ответила: “Нет, что ты, милый. Разве я когда-нибудь нашим девочкам что-то запрещала. Иди. Всё жду. До завтра”. Закрыв входную дверь, мама прошла в комнату. Какая у них любовь! Всегда такую хотела. Но видно пока не судьба. Папа любит маму, а она его. Никогда не слышала, чтоб они ругались. Под такие мысли разместила резюме по сайтам. Решила прогуляться по городу. Переоделась в чёрные джинсы, лёгкий белый топ и накинула бежевый кардиган. Сказала маме, что я пошла на улицу. После майских праздников было непривычно безлюдно. Решила, что пройду в направлении школы, она находилась через несколько улиц от нашего дома. Именно в ней мы учились с Марьяной и Костей. Подходя к зданию, подумала, может, всё-таки мне пойти работать учителем, но, хоть я и закончила физкультурный факультет, ни дня не преподавала. Боюсь я как-то детей… Одна лишь мысль меня страшила больше всего. Как мне себя вести с этими маленькими спиногрызами наедине. Дети повыскакивали из здания и разбежались кто куда. Я зашла в школу и направилась вдоль коридора мимо опустевших кабинетов. Ноги сами понесли меня к учительнице русского языка, нашей классной. Приоткрыв дверь увидела, что за столом сидит женщина среднего возраста в синем платье. Она рассматривала что-то в окне. Задумалась о чём-то и опять вернулась к проверке тетрадей.