Шанс на искренность

Дарья Плам

Шанс на искренность

Глава 1

Яркие вспышки света. Оглушающая музыка, от которой вибрация расходится по всему телу. Учащённое сердцебиение.

Вы когда-нибудь задумывались, что дезориентировать на вечеринке могут не только алкоголь или что-то потяжелее? Свет, звук, толпа — всё это направлено на одну цель: выдернуть тебя из реальности и заставить раствориться в этом безумном потоке энергии. Способ отвлечься от обыденности и заполнить пустоту. А для некоторых, просто способ найти лёгкую добычу на ночь.

Я не фанатка подобных мероприятий. Совсем. Но Соня обожает устраивать тусовки в своём огромном коттедже, а я не умею отказывать лучшей подруге, когда она смотрит на меня своим фирменным умоляющим взглядом. К тому же в этот раз ставки высоки: она пообещала пойти со мной на концерт группы, которую, мягко говоря, недолюбливает. Я решила, что вечеринка — адекватная цена за билет в первый ряд и возможность орать любимые песни в компании подруги.

Обычно мы действительно неплохо проводим время вдвоём на таких вечеринках, но сегодня всё иначе. У сегодняшнего вечера конкретная цель — соблазнение.

Семён. Парень из доставки, который уже больше месяца не выходит из головы Сони. Она пыталась отвлечься, забыть, переключиться — ничего не работает. А он, как назло, проявляет удивительную стойкость к её знакам внимания. Хотя казалось бы: богатая, успешная, безумно красивая блондинка сохнет по обычному курьеру. Несправедливо.

Я ничего не имею против курьеров, если что. Сама далеко не наследница миллиардов. Но сам факт того, как этот парень относится к Соне, заставляет меня чувствовать вину. Ведь это я в тот вечер предложила заказать роллы. Семён просто привёз наш заказ и вместе с чаевыми получил Сонино сердце в придачу.

— Ты не поверишь! — Соня возникла рядом так внезапно, будто материализовалась из воздуха. Запыхавшаяся, сияющая, с выбившейся из причёски прядью. — Он сам меня пригласил! На свидание!

— Серьёзно? — Я правда удивилась. У Семёна, видимо, всё-таки есть вкус.

— Да! — Она схватила меня за руку и сжала пальцы. — Слушай, прости, что я тебя тут бросаю. Я знаю, это ужасно с моей стороны, ты пришла ради меня, а я...

— Сонь. — Я накрыла её ладонь своей. — Иди.

— Правда?

— Правда. У меня всё отлично. Коктейль вкусный, музыка громкая, туфли неудобные — всё как я люблю.

Она выдохнула и улыбнулась уже спокойнее.

— Ты лучшая. Клянусь, на концерте буду кричать так, что охрипну. Даже если они споют ту песню про дождь, которую я ненавижу.

— Договорились.

Соня чмокнула меня в щёку и растворилась в толпе.

Я допила коктейль и поставила пустой бокал на ближайшую стойку. Ударивший в голову алкоголь всё-таки сделал своё дело, и я решила немного расслабиться и потанцевать.

Спустя пару треков ноги стали на два размера больше тех туфель, что одолжила мне Соня. Я пошла искать место, чтобы отдохнуть.

Нашла почти свободный диван, примостилась на краю, максимально отодвинувшись от целующейся пары. Туфли полетели на пол. Где-то через минуту ноги перестали гудеть, ещё через пять — я почти поверила, что могу продолжать танцевать или хотя бы просто стоять у бара до конца вечеринки.

Почти.

Я поднялась и потянулась за туфлями. В этот момент чья-то рука перехватила моё запястье, дёрнула обратно, заставив с размаху сесть на диван.

Я обернулась.

Парень смотрел на меня в упор, лениво усмехаясь. Девушка с затуманенным взглядом висела у него на плече, но он, кажется, потерял к ней интерес.

— Я надеялся, ты к нам присоединишься. — Ну конечно, кто же это ещё мог быть.

— Фу, не в этой жизни.

— Ну как знаешь. — С самодовольной ухмылкой на опухших губах сказал парень.

Я брезгливо выдернула руку и поспешила убраться оттуда как можно скорее. И только когда отошла на безопасное расстояние, поняла, кого именно только что послала.

Артём. Сонин родной брат. Вот же придурок.

Как вообще у одних родителей могли родиться такие разные дети? Соня — добрая, открытая, искренняя. А этот... Я видела его всего пару раз, но каждый раз — с новой девушкой. Соня не обращает внимания на его поведение: говорит, что они не вмешиваются в личную жизнь друг друга, если только сами не обращаются за помощью. Но мне противно даже думать о таком человеке. Женщины для него — просто способ развлечься.

Конечно, выглядит он шикарно. Высокий, подтянутый, черты лица — словно у античной статуи. Но как можно подпустить к себе такого?

О чём я вообще думаю?

Кажется, мне пора спать.

Обычно я остаюсь в комнате Сони. Мы смотрим фильмы, делаем маски, едим чипсы в кровати и болтаем до глубокой ночи. Но сегодня, насколько я понимаю, её спальня будет занята. Очень уж не хочется смущать их в самый неподходящий и долгожданный момент. Так и вижу эту картину: они с Семёном врываются в тёмную комнату в страстном поцелуе, падают на кровать — а там я. Жуть.

Я поднялась на второй этаж и почти сразу поняла, что свободных комнат здесь нет. Из-за нескольких дверей доносились характерные звуки, остальные были заперты. Я постояла в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, и двинулась выше.

Третий этаж встретил меня тишиной.

Здесь горел приглушённый свет. Музыка с первого этажа доносилась едва слышно.

Прошла мимо домашнего кинозала. Первая дверь — заперто. Вторая — заперто. Третья поддалась.

Пустая спальня. Большая кровать с белоснежным покрывалом. Тяжёлые шторы, за которыми скрывалось окно во всю стену. Ни души.

Я заперла дверь и без сил упала на мягкую кровать в чем была.

Тишина наконец накрыла меня с головой.

Глава 2

Я проснулась оттого, что во рту пересохло так, будто я провела ночь в пустыне.

Сколько проспала — непонятно. В комнате было темно, только снизу, из-под двери, пробивался слабый свет. Вечеринка явно закончилась: ни музыки, ни голосов, ни топота ног на лестнице. Было тихо. Слишком тихо.

Я села на кровати, прислушалась. Вообще ничего.

Нужно попить. В спортзале на втором этаже есть вода — Соня любит, когда всё выглядит реалистично, как в настоящем фитнес-клубе. Я нащупала ногами пол, встала и вышла в коридор.

Здесь действительно горел свет. Неяркий, приглушённый — светильники на стенах работали ровно, как и несколько часов назад, когда я искала свободную комнату. Ничего не изменилось. Обычный коридор. Обычный свет. Обычный дом.

Я сделала шаг к лестнице.

И всё начало рушиться. Не буквально, лишь в моей голове, но ощущалось именно так.

Сначала я не поняла, что случилось. Просто в одну секунду пространство перестало быть устойчивым. Стены качнулись, пол ушёл из-под ног, хотя я стояла на месте. Воздух кончился. Я попыталась вдохнуть — лёгкие сжались, отказываясь работать. Сердце забилось где-то в горле, глухо и часто, заглушая все остальные звуки.

Это было не страшно. Это было хуже.

Страх — это когда ты боишься чего-то конкретного. Темноты, высоты, замкнутого пространства. А здесь не было ничего. Просто обычный коридор, обычный свет, обычный дом — и тело, которое сошло с ума.

Я прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз.

В ушах зашумело. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Я слышала собственное дыхание — частое, поверхностное, бессмысленное — и не могла его контролировать. Руки дрожали. В горле стоял ком, который не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Где-то далеко я понимала, что это просто приступ. Что со мной такое бывает. Что это пройдёт. Но тело не слушалось.

Я зажмурилась и попыталась вспомнить, что говорили врачи. Дыши. Считай. Сосредоточься на чём-то одном. Не получалось. Мысли рассыпались, не успевая сложиться в слова.

Я даже не слышала, как открылась дверь.

— ... Саша?

Голос пробился сквозь шум в ушах не сразу. Я подняла голову и увидела размытый силуэт. Высокий, широкие плечи, свет из комнаты падает со спины.

— Саша, смотри на меня.

Я попыталась сфокусировать взгляд. Артём стоял надо мной — босиком, в пижамных штанах в клетку, с голым торсом, на котором прорисовывались все мышцы разом. Сзади, в проёме двери, маячила девушка в его рубашке — растрёпанная, сонная, явно не понимающая, что происходит.

— Тём, ты идёшь? — капризно протянула она.

— В комнату, — бросил он, даже не обернувшись. Голос жёсткий, не терпящий возражений. — Я сказал — в комнату.

Девушка закатила глаза, но скрылась, хлопнув дверью.

Он сел на корточки напротив. В его взгляде не было ни паники, ни растерянности — только спокойное, сосредоточенное внимание.

— Смотри на меня, — повторил он. — Только на меня. Дыши со мной. Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три, четыре, пять. Давай.

Я смотрела в его глаза и пыталась дышать в такт его голосу. Раз, два, три — вдох. Раз, два, три, четыре, пять — выдох.

— Хорошо, — сказал он. — Ещё раз.

Я не знаю, сколько мы так просидели. Минуту. Пять. Десять. Он считал, не сбиваясь, и постепенно мир перестал вращаться. Воздух снова начал поступать в лёгкие. Сердце замедлилось до просто быстрого, а не бешеного.

— Молодец, — сказал он, когда я выдохнула ровно. — Отлично.

Я хотела что-то сказать, но голос не слушался. Только смотрела на него и пыталась понять, что вообще произошло.

— Вставай, — он поднялся и протянул руку. — Пойдём на кухню. Там светлее и спокойнее.

Я приняла его руку и встала. Ноги дрожали, но держали.

— Я — начала я.

— Потом, — перебил он. — Сначала сядешь и выпьешь воды. Всё остальное потом.

Он не спрашивал. Он просто вёл, и я послушно шла за ним.

Мы спустились на первый этаж. В темноте дом выглядел иначе — не праздничным, не шумным, а почти уютным.

На кухне горел тёплый свет — встроенные светильники под шкафами, длинная барная стойка из белоснежного мрамора с золотистыми прожилками. Техника вся встроенная, без единой лишней детали. Минимализм, который стоит как моя съёмная квартира. Или две.

Артём усадил меня на высокий стул у стойки, открыл холодильник, достал молоко и небольшую кастрюльку.

— Будешь какао? — спросил он скорее риторически, не предполагая возражений.

Я кивнула. Говорить всё ещё было трудно.

Он насыпал в кастрюльку какао, добавил сахар, налил молоко, включил плиту. Размеренные, спокойные движения. Будто он делал это сотню раз. Будто ничего необычного не случилось.

Я смотрела на его спину, на широкие плечи, на то, как двигаются мышцы, и пыталась собрать мысли в кучу. Не получалось.

— Ты как? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нормально, — выдохнула я.

— Врёшь.

Я промолчала. Потому что он был прав. Голос всё ещё дрожал, и вряд ли это можно было скрыть.

Он усмехнулся, разлил какао по кружкам и одну поставил передо мной. Сел напротив.

— Пей.

Я обхватила кружку ладонями. Горячо. Хорошо. Какао пахло ванилью.

— Откуда ты знаешь, что делать? — спросила я через минуту. — Люди обычно ну, не знаю. Паникуют. Начинают трясти, спрашивать, что случилось. Делают только хуже.

Он отпил из своей кружки.

— По работе приходится сталкиваться.

— С паническими атаками?

— С людьми в шоке. — Он пожал плечами. — Принцип похожий.

Я ждала продолжения. Он молчал.

— Кем ты работаешь? — спросила я.

Он посмотрел на меня внимательно. Будто решал, говорить или нет.

— Следователь по уголовным делам, — сказал он. — В отделении по нашему району.

Я, кажется, перестала дышать снова, но на этот раз по другой причине.

— Ты серьёзно?

— А что, не похож?

Я не нашла, что ответить. Потому что нет, конечно, не похож. Следователь по уголовным делам — это звучало как что-то из сериалов. И уж точно не вязалось с тем образом, который я составила себе об Артёме.

— Район у нас специфический, — продолжил он буднично. — Много денег, много охраны, много закрытых посёлков. Казалось бы, тишь да гладь. Но знаешь, в чём проблема?

Я мотнула головой.

— Богатые люди тоже умирают. И иногда не своей смертью. Иногда кто-то помогает. А когда приезжает полиция, начинается самое интересное.

— Что именно?

— Взятки. — Он усмехнулся. — Много взяток. Люди привыкли, что деньгами можно решить всё. Открывают кошельки, предлагают суммы, от которых у любого другого следака глаза бы на лоб полезли.

— И что ты делаешь?

— Отказываюсь. — Он сказал это так просто, будто речь шла о чаевых в ресторане. — Мне их деньги не нужны. У меня своих достаточно. Поэтому я могу позволить себе делать работу честно.

Я смотрела на него и не узнавала. Тот парень, который пару часов назад развлекался на диване с пышногрудой блондинкой, — и этот, рассказывающий о своей ответственной работе.

— Ты поэтому пошёл в полицию? — спросила я. — Потому что деньги не нужны и можно работать честно?

— Не только поэтому. — Он задумался. — Наверное, я просто хочу помогать людям. Странно банально, да?

— Скорее неожиданно, — честно сказала я и запнулась, понимая, что едва не добавила "для такого как ты".

Он кивнул, немного усмехнувшись.

— Когда человек в шоке, — продолжал он, — с ним нельзя говорить громко, нельзя трясти, нельзя требовать ответов. Нужно просто быть рядом и дышать. Медленно и ровно. Тогда он подстроится. Тело само подстроится, если дать ему ориентир.

Я допила какао. Тепло разлилось по телу, дрожь почти прошла.

— Спасибо, — сказала я, отодвигая от себя пустую кружку.

— Не за что.

Повисла пауза. Я смотрела в свою пустую кружку и думала, что пора бы уже уйти. Дать ему вернуться к той девушке, которая ждёт наверху.

— Тебе, наверное, пора, — сказала я. — Она там одна.

— Подождёт, — отрезал он.

— Ты уверен?

— Саша, я не оставлю тебя одну, пока ты не доберёшься до комнаты. Вдруг опять накроет?

Я хотела возразить, но поняла, что спорить бесполезно.

Мы поднялись наверх вместе. У двери в мою комнату я остановилась.

— Артём.

— М?

— Ты... — Я запнулась. — Ты не такой простой, как кажешься.

— А какой?

— Не знаю. Противоречивый, наверное. Сегодня я узнала тебя с новой стороны. И теперь мне кажется, что какая-то из твоих сторон не совсем настоящая. Только вот не пойму какая.

Он прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди. Приглушённый свет падал на его лицо, и я вдруг заметила, что у него очень уставший взгляд. Не тот, который бывает от бессонницы, а какой-то более глубокий — словно он тащит на себе груз, к которому привык, но который так и не научился не замечать.

Странно, я раньше не обращала внимания.

— Ты думала, я просто типичный мудак, — сказал он. Не спросил — утвердительно.

— Я не говорила этого.

— Но ведь думала. Иногда мысли гораздо громче слов.

Я промолчала, но Артём словно продолжал считывать всё, что крутилось в моей голове.

— Я не вру им, — сказал он, кивая в сторону двери. — Никогда. Они знают, что это просто ночь, просто несколько дней, просто приятное времяпрепровождение. Я не обещаю отношений, не клянусь в любви, не даю надежд. Их это устраивает.

— Откуда ты знаешь, что устраивает?

— Потому что я спрашиваю. Потому что мы договариваемся. Взрослые люди, Саша. Без обмана.

Я смотрела на него и не знала, что думать. В его словах была логика. Но было в них и что-то, от чего внутри всё сжималось.

— Ты всё равно живёшь неправильно, — сказала я тихо.

— Почему?

— Потому что ты оцениваешь девушек как вещи. Даже если ты с ними честен. Даже если они согласны. Ты смотришь на них и думаешь: подходит для ночи, не подходит, красивая, не красивая, удобная, не удобная.

Он молчал долго. Потом кивнул.

— Может, ты и права, — сказал он. — Может, я действительно так думаю. Но знаешь, в чём разница?

Я ждала.

— Я не заставляю их. Я не манипулирую как многие "хорошие" парни. Я не говорю «ты особенная», чтобы потом исчезнуть. Я сразу говорю правду. И если им нужны только подарки и дорогие рестораны, а мне нужна только компания на ночь — почему это неправильно?

— Потому что — Я запнулась. Потому что это сложно. Потому что это больно. Потому что нельзя так. Но слова не складывались.

— Что? — спросил он спокойно.

— Не знаю, — честно ответила я. — Не знаю, почему. Но чувствую, что неправильно.

Он кивнул, будто именно этого и ждал.

— Ладно. Пусть каждый остаётся при своём мнении.

Он оттолкнулся от стены и сделал шаг к своей двери.

— Артём.

Он обернулся.

— Спасибо. Правда.

— Обращайся. — Он улыбнулся — не той ленивой усмешкой, а другой, усталой и тёплой. — Спокойной ночи, Саш.

— Спокойной ночи.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

В комнате было тихо и светло — уличные фонари пробивались сквозь шторы мягким белым сиянием. Я слышала, как за стеной хлопнула дверь, как затихли шаги.

Сердце билось ровно.

Я не знала, что думать.

Он был не тем, кем я его считала. Или был, но не только. Или я просто хотела так думать, потому что он помог мне, и теперь моя благодарность путала мысли.

Соня говорила, что он никогда не врёт. Но разве тот, кто не врёт, обязательно хороший человек?

Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Слишком много всего случилось за эту ночь. Слишком много того, что я не успела переварить.

Закрыла гл