Приют 17

— Кто ты, мать твою, такой, Крис, раз позволяешь себе похищать мою дочь и везти в это место?!

Райс не стеснялся в выражениях. Когда в речи командора стал преобладать один мат, Иса тактично убрала телефон подальше и покраснела.

— Не сочтите за грубость, но вы прекрасно знаете, кто я такой, командор. Вашу дочь хотели убить, и, смею предположить, подробности вам не нужны, — Крис специально использовал не прямые формулировки из-за Грэма, который внимательно слушал их разговор. — Я взял на себя ответственность защитить Ликорис и доставить в место, где она действительно будет в безопасности. Мы же оба понимаем, командор, что только там никто не сможет ее достать.

— Ликорис будет безопасно и дома.

— Сколько? Господин командор, сколько Ликорис будет оставаться там в безопасности? Вы, конечно, можете ее запереть на всю жизнь, окружить охраной. Но откуда вам знать, что больше ни один солдат не будет готов вас предать?

Несмотря на раны, Крис говорил четко и даже немного нагло. Хрипы иногда прорывались, но солдат прокашливался и продолжал убеждать командора, не издававшего на той стороне ни звука.

— Я признаю, что поступил своевольно и совершил преступление, но...

— Ликорис — моя дочь. Ты сам знаешь правила. Ей туда нельзя. Они не позволят, — спокойный голос Райса неожиданно раздался на той стороне, прерывая Криса. Командору было все равно на солдата. Его волновала только судьба дочери.

— Это особый случай. Вы знаете, кто я, поэтому понимаете, что, в отличие от вас, со мной они будут разговаривать, — Крис уловил тяжелый вздох командора и продолжил давить. — Я даю слово, что Ликорис позволят остаться. Вы же сами понимаете, что это значит — ребенок командора впервые окажется в Приюте. Ликорис не просто будет в безопасности. Она сама станет щитом.

Больше Крису нечего было сказать. Сняв передатчик с уха, он кинул его в сторону Грэма и закрыл глаза. Все тело болело, и он еле удерживал сознание за тонкие ниточки, не позволяя себе провалиться в забытье. Иса погладила солдата по голове.

Грэм тут же изменился в лице, когда вновь заполучил связь с командором, Исе даже показалось, что его кожа вмиг приобрела зеленоватый оттенок, будто из мужчины вышибли дух. Он получил приказ, после которого с невидящими глазами снял устройство с уха и произнес тихое «сука».

Никто, кроме Грэма, не слышал, что напоследок сказал командор Райс, но его слова изменили все. Солдаты, которые кровожадно избивали Криса, столпились вокруг него, оказывая первую помощь. К штабу вызвали дежурных медиков, и его перенесли в их автомобиль, в котором вытащили застрявшие в мышцах пули. Исе же вручили сменную одежду — вновь мужскую, и позволили воспользоваться туалетной комнатой. Душем военные на посту не располагали, но у них хотя бы были действующие умывальник и унитаз. Обтираясь одноразовыми полотенцами в том санузле метр на метр, Иса чувствовала себя самым счастливым человеком, ведь поведение солдат говорило только об одном — они с Крисом справились.

Грэм больше не позволял себе разговаривать с дочерью командора. Все указания он передавал через другого солдата объединения по имени Мишка — именно он встречал их ночью под проливным дождем, когда они только подъехали к посту. Иса едва сдержала смех, когда услышала его позывной.

— Вот видишь, ты уже улыбаешься. Это хороший знак, — прокомментировал Мишка реакцию Исы.

Позже она узнала, что другие называли его Миха, но ей он специально сказал другое имя, чтобы повеселить. У Михи было двое детей, поэтому ему хотелось, чтобы пребывание на посту Исы было комфортным.

Так пролетели два дня в штабе. На третьи сутки Исе разрешили увидеться с Крисом, о состоянии которого она все это время узнавала лишь от Мишки, а он красноречием не славился, поэтому ограничивался «нормально» и «уже намного лучше».

Первое, что Иса закричала, увидев Криса, надевающего портупею в медицинском автомобиле, было: «Ты живой!». Позабыв обо всех предостережениях врачей, которые минут пятнадцать промывали ей мозги, Иса подбежала к солдату и повисла на его шее.

— Тише ты, чего разоралась, — недовольно запротестовал Крис, но все же ответил на объятия. — Живой я, живой.

Девочка долго не выпускала Криса из объятий, стоя на цыпочках. Она вдыхала его запах, который теперь был смешен с медикаментами, и не верила своему счастью.

— Ты меня задушишь, — сказал Крис, понимая, что нежности явно затянулись.

— Не задушу.

— Все, Иса, слезай живо, — солдату пришлось отрывать от себя девочку, которая все никак не хотела отпускать его шею. В итоге она все же сдалась и отошла на несколько шагов назад, глупо улыбаясь. — Лучше скажи, что известно по поводу открытия границы?

— Мишка, то есть солдат Миха сказал, что командор Райс решает этот вопрос. Это действительно занимает так много времени?

— У Райса будут большие проблемы в любом случае. Ему просто нужно максимально минимизировать масштаб последствий, — Крис, наконец, закончил одеваться. Мундир был явно не по размеру, но это все, что ему могли здесь предложить.

Задняя дверь авто со скрежетом открылась, и в проеме показалось улыбающееся лицо Михи.

— Рад, что ты поправился. Грэм говорил, что командор был очень зол, узнав, в каком ты состоянии, — Миха говорил быстро и немного картаво. Криса это раздражало. — Если что, все уже готово. Границу было приказано открыть на 20 секунд и ни секундой дольше.

Услышав заветные слова, Иса не смогла сдержать радостной улыбки, однако, посмотрев на серьезное лицо друга, тут же отругала себя за веселье. На этом их трудности не заканчивались, а только начинались. Впереди их ждали земли Семнадцати и странное место, носящее название «Приют 17», которое Крис любил и ненавидел всем сердцем. Спустя 50 лет солдат возвращался домой.

Глава 8

— Ты пожалеешь о своем решении, Крис. Ты хотя бы представляешь, какую возможность мы тебе предложили? — женщина устремила на Криса свой потускневший глаз. — Пути назад уже не будет. Ты не сможешь вернуться в Приют.

— Прекрати, Селестра, хватит! Он сделал свой выбор, – закричал капитан, заслонив собой Криса.

Женщина подняла руку и напрягла пальцы распахнутой ладони прямо перед лицом Рэда, но не коснулась его. Выругавшись, она раздраженно отбросила назад свои длинные черные волосы и повернулась к мужчинам спиной, скрестив руки на груди.

— Тебе не убежать, Крис. Ты уже один из нас, поэтому остается только ждать, когда твоя симпатичная мордашка вновь покажется здесь. Я буду очень ждать этого дня, — Селестра ушла, покачивая бедрами и оставляя после себя ужасный осадок на душе.

Неизвестно кому ранее принадлежащая усадьба одиноко стояла на краю обрыва. Внизу разбивались волны, ветер доносил приятный соленый запах океана и пробирал до костей, но Крис не ощущал холода. Он смотрел на место, которое когда-то называл своим домом и которое покидал с четким осознанием, что больше никогда не вернется. Теперь же, стоя буквально в километре от Приюта, он отчетливо слышал слова Селестрелии, сказанные перед тем, как он покинул земли Семнадцати.

— Здесь наши пути разойдутся, Мира, — солдат медленно встал перед своей спутницей на одно колено. — Если честно, план у меня изначально был чудовищный, и я никогда не был уверен, что мы в итоге доберемся до сюда.

— Да, просто кошмарный, — Иса печально улыбнулась.

— Ты удивительная девочка, поэтому я уверен, что дальше ты справишься сама, — Крис тяжело вздохнул, увидев, как голубые глаза начали слезиться. — Я не смогу там остаться с тобой. Это место... Оно другое, понимаешь? Непохожее ни на что. Но я все равно всегда буду присматривать за тобой, где бы ни находился.

— Ты не можешь вернуться и не можешь остаться. Что же с тобой тогда будет?

— То, что и должно. Не переживай за меня, ладно? Это же я, я буду в порядке, — он бережно вытер слезу с покрасневшей от холодного ветра щеки.

— Спасибо, Крис. Спасибо тебе за все, — Иса всхлипнула и замотала головой, прогоняя грустные мысли. — И еще кое-что, — глядя прямо в глаза солдату, девочка размахнулась и со всей силы дала ему звонкую пощечину, — я не Мира, а Ликорис Райс.

Потирая лицо, Крис заливисто засмеялся. Она вернула ему должок.

По дороге до Приюта они не встретили ни одного человека, но Крис точно знал — они уже знают о его возвращении. Ему казалось, что стоит им только переступить через границу, как тут же к ним пошлют кого-то из выпускников и доставят если не сразу к Семнадцати, то в Приют. Однако этого не произошло, поэтому они беспрепятственно дошли до самых ворот.

Несмотря на ненастную погоду, во дворе было много студентов. Крис словил на себе несколько заинтересованных взглядов, пока шел, но никто его не остановил. Причина выяснилась через пару минут после того, как солдат с Исой оказались на территории Приюта. На середине дорожки, ведущей к входным дверям, стояла высокая стройная женщина в бежевых брюках на высокой посадке, белой шелковой рубашке и в длинном темно-бордовом пальто, накинутом на плечи. Ее короткие платиновые волосы были убраны за уши, открывая изящную длинную шею. Она смотрела на незваных гостей, гордо вздернув аккуратный прямой нос, и не двигалась с места, ожидая, что они сами подойдут к ней.

— Крис, – блондинка обвела солдата оценивающим взглядом, даже не обратив внимания на девочку, стоящую рядом с ним, — добро пожаловать. Мог бы предупредить, мы бы тортик прикупили.

— Да вот хотелось устроить сюрприз, — солдат скрестил руки на груди. — Удалось?

— Удалось, — женщина была немногословна, и в этом было какое-то странное очарование. — Кто твоя спутница? — она спрашивала об Исе, но все еще даже не смотрела на нее.

— Ликорис Райс. Я хочу, чтобы она училась здесь.

Последние слова Криса заставили сохраняющую самообладание женщину в ужасе выпучить глаза. Она глубже и чаще задышала и слегка поджала тонкие губы. Наконец, блондинка перевела взгляд, наполненный презрением, на Ису.

— Ты, верно, шутишь. Хотя я не помню, чтобы ты когда-то отличался хорошим чувством юмора, — женщина не сводила глаз с Исы, а точнее, с ее небесно-голубых волос. — Я прощу тебя, потому что рада твоему возвращению. Дитя проводят обратно до границы, — она махнула рукой, подозвав к себе двух юношей. — Аш, Эл, спутнице нашего гостя уже пора. И позовите Тали, надо бы прибрать.

— Только троньте, — Крис угрожающе глянул на студентов, закрывая собой Ису.

— Вы же не серьезно, да? — парень с короткими белыми волосами, торчащими в разные стороны из головы, словно маленькие иголочки, засмеялся. — Дядь, ты в курсе вообще, где находишься?

Вместо ответа Крис лишь дернул пальцем, и юноша, что секундой ранее так дерзко общался с ним, отлетел в сторону на несколько метров. Его друг удивленно посмотрел на солдата.

— Вы... – студент хотел что-то сказать, но женщина его перебила.

— Достаточно! – крикнула она и подняла левую руку в верх, веля тем самым парню стоять на месте. — Хорошо, я выслушаю тебя, Крис. Она пока побудет под присмотром Эла. Не переживай, ее никто не тронет, пока я не скажу.

Женщина бросила последний раздраженный взгляд на Ису, после чего развернулась на каблуках и пошла в сторону входа. Крис, кивнув своей спутнице, направился вслед за ней, стараясь игнорировать воспоминания, которые, ему казалось, были глубоко похоронены в его душе.

Массивная деревянная двустворчатая дверь распахнулась, стоило двум фигурам только приблизиться. Когда Крис впервые переступал этот порог, он чуть не упал от испуга. Рэду пришлось поднимать его на ноги за шкирку. С тех пор он проходил через эти двери тысячи раз, уже не вспоминая свой первый страх.

Внутри солдата встретил гул, доносящийся со всех сторон. Студенты — старшие и младшие — бегали по лестнице, разговаривали, смеялись. Голосов было так много. Раньше это место не было таким. Сначала их было 24, потом и вовсе осталось 17. Такое количество людей в огромном особняке просто не могли создать такой шум. Теперь же Приют был таким, каким должен быть — наполненный детьми, их разными эмоциями и чувствами. Это радовало Криса, ведь, покидая земли Семнадцати, он думал, что больше никогда это место не будет прежним.

Тонкие пальцы солдата прошлись по перилам на лестнице. Они были уже другими. Те, по которым он скатывался с друзьями, разрушились при бомбардировке. Эти были очень похожи, но все же не хранили в себе дорогие Крису воспоминания.

На третьем этаже женщина подошла к двери, ведущей в кабинет генерала Филиппа, только вот на табличке уже было совсем другое имя — директор Варалия.

— Выпьешь чего-нибудь? – Варалия, которую даже студенты называли просто Ли, скинула пальто прямо на пол и прошла к столу, на котором стоял графин с янтарной жидкостью. У генерала никогда не было привычки хранить алкоголь на видном месте. — Не стесняйся, ты же почетный выпускник.

Ли перебрала в воздухе пальцами, и валявшееся на полу пальто перекочевало на вешалку. Крис медленно прошел вглубь кабинета, попутно отмечая, что от Филиппа не осталось и следа.

— Бросьте, какой почетный выпускник? Меня бы и не заметили, если бы я не остался один, — солдат не спешил садиться в кресло возле стола. Он стоял, изучая обстановку и пытаясь прочитать свою собеседницу.

С Ли Крис был знаком, как и с другими членами Семнадцати, но никогда не имел удовольствия приватно общаться. Он был близок только с генералом Филиппом, капитанами Рэдом и Девой, потому что именно они раньше были главными в Приюте и большую часть времени проводили здесь. С остальными же он общался только по необходимости, поэтому Ли была для него загадкой.

Он точно помнил, что она крайне умна. Именно Ли отвечала за многие стратегии воинов Семнадцати. Она же отвечала и за ту битву, в которой все погибли.

— Как давно вы стали директором? — солдат решил спросить прямо вместо того, чтобы гадать.

— Практически сразу, как Приют обезглавили — в прямом и переносном смысле этого слова, — Ли отпила немного виски из стакана. — Мучительно изящное наказание от Селестры, которому нет конца.

Взгляд ярко-синих глаз застыл. Ли крутила стакан в руке, давая Крису возможность вспомнить самому тот день, когда ему предложили золотые горы, а ей вынесли приговор.

— Это моя персональная тюрьма. Я не могу вернуться назад. Все, что мне остается, — это быть директором этого дурдома, — Ли заворчала и отпила еще. — Селестра знала, что хуже наказания для меня придумать сложно.

Ли не хотела возвращаться на пепелище. Никто не хотел. Но Приют не мог умереть вместе со своим генералом, кто-то должен был возродить это место. И эта участь ждала ее – ту, что не смогла предотвратить десятки смертей. Но Ли была одна. Как она могла спасти всех и каждого? Из года в год она задавала себе этот вопрос и находила свое наказание несправедливым. Еще больше ее раздражало, что Рэд, так же причастный к смерти генерала, имел возможность бывать в Приюте лишь иногда, в основном не покидая острова.

— А капитан Рэд?

— Спивается потихоньку. Его заставляют появляться здесь несколько раз в год, чтобы оценивать подготовку студентов, но этот засранец ничего не делает.

Такой портрет капитана не укладывался у Криса в голове. Рэд всегда был самым собранным, воспитанным, интеллигентным и благородным из всех, кого он знал. Крис не верил, что этот мужчина мог с годами превратиться в жалкую пьяницу.

— Итак, твоя девчушка, — Ли провела пальцами по коротким волосам, зачесывая их назад, и облокотилась на спинку кресла, — ты, видимо, из ума выжил на службе в армии Мира, если подумал, что я приму дочь командора.

— Я даже не знал, что вы теперь директор, только надеялся на благосклонность Семнадцати.

— Благосклонность? После того, как ты трусливо сбежал, оставив свой дом?

— Мне дали выбор.

— Это была условность. Никто и не думал, что ты предпочтешь жизнь с людьми, убившими твоих близких, нежели становиться одним из нас, — Ли покачала головой с ухмылкой на лице. — Ты идиот, Крис. Думаешь, я не знаю, что она самозванка? Через меня проходят досье на всех детей, которые потенциально могут стать носителями эфириона. Это, — женщина пару раз слегка постучала по своему лбу, — самый мощный компьютер во Вселенной. Каждого отпрыска командоров я знаю в лицо, и, уж поверь, я точно уверена, что это не дочурка Райса.

— Меньшего от вас и не ожидал, — впервые с начала разговора Крис сел и налил себе виски во второй стакан. — Я виноват в том, что теперь она не может жить под своим именем, но у нее есть будущее в качестве Ликорис Райс, — солдат осушил стакан за один глоток. — Она не дочь Райса, поэтому никогда не станет служить ему. Она будет верна только Семнадцати. Даю слово.

— Как ты себе это представляешь? Если кто-то узнает о том, кто она на самом деле?

— Как? Как только она получит эфирион, прежней жизни уже не будет. А Семнадцать обмануть просто — подбором кандидатов занимаетесь именно вы, остальным не нужно разбираться в этом. Просто убедите их взять Ликорис.

Ли подалась вперед, сжала кулаки и придвинула к себе солдата, на расстоянии схватив его за ворот.

— И зачем мне это делать, Крис? — Ли облизнула верхнюю губу и прошлась взглядом по шраму, оставленном Рэдом.

— Назови свою цену.

Ли несколько минут с жадностью пожирала глазами симпатичного солдата, размышляя, что может от него получить. Хотя она точно знала, что ей нужно. Как только она узнала, что он пересек границу, то подумала — это ее шанс. Кто бы мог подумать, что Криса даже уговаривать не придется? Он сам пришел к ней в руки.

— Хорошо. Тогда, Крис, ты займешь место, которое должен был еще полвека назад.

Сила, удерживающая Криса возле директора, резко испарилась, и он плюхнулся обратно в кресло. Ли обошла стол и, приблизившись к солдату, поправила его одежду.

— Ты знаешь правила. Все члены Семнадцати обязаны предоставлять своих кандидатов. Если хочешь, чтобы самозванка училась здесь, стань одним из Семнадцати и выбери ее. Не ручаюсь, что она пройдет отбор и в итоге не вылетит отсюда, но место среди претендентов ей будет обеспечено.

Крис смотрел на Ли, а видел перед собой Селестрелию в зале совета Семнадцати.

Селестра сидела во главе большого стола. Она оккупировала это место после смерти Филиппа, потому что никто из ее братьев и сестер не захотел брать на себя эту ответственность. Только она смогла вовремя взять себя в руки и сделать так, чтобы армия Мира окончательно не разрушила то, что они так долго строили.

Бесцветный глаз Селестры был направлен прямо на Рэда, стоящего на коленях с опущенной вниз головой. Его даже не потребовалось заковывать в кандалы — капитан и без этого не оказывал сопротивления.

— Мы понесли невосполнимую потерю. Впервые за тысячи лет нам пришлось похоронить двоих из нас, — тонкий голос Селестры дрожал, но она старалась создавать впечатление решительного лидера. — Нас всегда было 17, так и останется. Поэтому Рэд и Крис войдут в состав Семнадцати.

Капитан не издал ни звука, а Крис, стоящий все это время возле стола совета, сделал несколько решительных шагов по направлению к Селестре.

— Что вы такое говорите?

— Понимаю, ты шокирован и сломлен, но иного выхода нет. Ты единственный выживший, и твое место рядом с нами.

Крис обернулся на капитана – никакой реакции. Ему было больно смотреть на своего командира в таком состоянии, поэтому он тут же отвел взгляд. Происходящее казалось абсурдом. Несколько дней назад он потерял людей, которых считал своей семьей, а теперь ему предлагают невозможное. Это не укладывалось в его голове. Единственное, что хотел Крис — это оказаться, наконец, в одиночестве. Того же хотел и Рэд, только предпочел бы еще веревку на шее.

— Это беспрецедентный случай, Селестра. Мальчик не один из нас, — в разговор вклинился еще один из Семнадцати. Оуэнтар.

— Согласна, полная чушь, — поддержала брата Миа. — Он, конечно, силен, но как его можно ставить в один ряд с нами?

Начался галдеж. Многие из Семнадцати не могли принять решение Селестры, поэтому ей приходилось убеждать их в своей правоте. Давалось это с трудом, так как она все еще не освоилась в новой роли лидера, которую сама на себя взвалила. Крис же незаметно приблизился к капитану, пока остальные были заняты спорами.

— Капитан, что я должен делать? — Крис говорил тихо и продолжал смотреть перед собой, чтобы не привлекать внимание.

Он не ожидал, что Рэд, похоронивший себя заживо еще на поле битвы, хоть что-то скажет, но он все же ответил.

— Бежать.

Больше капитан ничего не сказал, но его хриплый голос отдался эхом в голове Криса. Он не знал, что ему делать, а единственный человек, за которого он был готов умереть, говорил ему пойти против самых могущественных людей на Земле.

— Тихо! — хор голосов резко прервал крик Селестры. Женщина встала с места и со всей силы стукнула по столу, из-за чего по дереву прошла глубокая трещина. — Крис станет одним из нас. Это больше не обсуждается. Крис, — Селестра мягко обратилась к выпускнику, — подумай над моими словами пару часиков. Думаю, нам всем стоит остыть.

Спустя несколько часов Крис сообщил Селестре свое решение, и ей пришлось, скрипя сердцем, принять его. Она знала, что он вернется, будто это было написано на его линии жизни, поэтому не особо переживала из-за ухода. И спустя полвека единственный выживший из первого выпуска Приюта действительно оказался вновь перед тем самым выбором. Вот только в этот раз ему пришлось согласиться на правила игры Селестры.

Покинув кабинет директора, Крис вновь направился во двор, где оставил Ису. Она сидела на скамейке, а над ней нависал мрачный долговязый парень. Вид у него был скучающий.

— Свободен, я ее забираю, — Крис обратился к студенту и рукой подозвал к себе Ису. Она, не раздумывая, подскочила с места и подбежала к солдату. — Директор Ли сказала передать, чтобы ты и тот короткостриженный, которого я отделал, зашли к ней.

Студент не вел себя враждебно, но его темные глаза, смотрящие исподлобья, заставляли немного ежиться под их прицелом. Не произнеся ни слова, парень кивнул и медленно побрел в сторону Приюта.

— Каких странных нынче набирают, — возмутился солдат, но промолчал о том, что прочувствовал от паренька довольно мощную ауру. Второй ранг, не меньше.

— Что тебе сказала та женщина? — Иса вцепилась в рукав солдата, как только ее охранник отошел на приличное расстояние.

— Все хорошо, тебя примут. Ты станешь моей кандидаткой, — Крис засмеялся от своих же слов. Он не мог представить, что когда-то будет их произносить. — Отойдем.

На территории усадьбы, в небольшом отдалении от основного здания стояла беседка, в которой Крис раньше часто уединялся. Ему предстояло провести для Исы последнюю лекцию, поэтому лучше места и придумать было нельзя. Из-за плохой погоды студенты постепенно стекались в Приют, и никого вблизи беседки не оказалось.

— Присядь, — солдат указал на каменную скамью и дождался, пока Иса займет на ней удобное положение. — Будем прощаться.

Нервный смех непроизвольно вырвался из его рта, и он просто всплеснул руками. Крис и не думал, что ему будет так тяжело говорить «прощай» этой девочке. Она раздражала его, злила, выводила из себя, но в то же время умиляла и заставляла сердце биться чаще. Впервые в жизни Крис почувствовал, что важен кому-то. Ему всегда говорили, что он особенный, но именно Иса придала этим словам значение.

— Дальше ты сама, мисс удача. У директора Ли, той блондинки, что встретила нас, было условие для твоего приема. Не переживай, ничего такого! Ты обрадуешься, если я скажу, что все-таки не умру, — Крис выдохнул, заметив на лице напротив улыбку. Она больше не плакала, и это был хороший знак. — Тебе предстоит тяжелый путь, но ты со всем справишься. Я верю в тебя.

— Но как же...

— Я не знаю, когда мы сможем увидеться в следующий раз, но я всегда буду приглядывать за тобой. И все необходимое, — Крис жестом указал на волосы, — я буду предоставлять вовремя. Директор Ли в курсе всей ситуации, она тоже будет помогать. Но больше никто и никогда не должен узнать, поняла меня?

Иса решительно закивала.

— Будь смелой, Ликорис.

По направлению к беседке шла директор. Заметив ее, Крис сократил расстояние с Исой и крепко обнял ее в последний раз. Раньше ему казалось, что именно он спасает ее. Теперь же он был уверен — Иса вытащила его из того гроба, в который он сам себя загнал 50 лет назад.

— Надеюсь, не помешала, — директор тактично кашлянула, привлекая к себе внимание. — Мисс Райс, добро пожаловать в «Приют 17». Рада сообщить, что с сегодняшнего дня вы являетесь кандидаткой от господина Криса, нового члена Семнадцати.