Контурирование реальности

Сопротивление и Реакция запирают нас в том, что мы попадаем под влияние ситуации.

Каждый раз, когда мы расстраивается из-за чего-то - мы всегда под влиянием этого.

Интересная точка зрения даёт нам целый набор выборов, которые мы не осознавали, что доступны нам, потому что там была точка зрения, которая удерживала от того, чтобы видеть его.

Интересная точка зрения, что у меня интересная точка зрения...

Глава 5. Что было бы возможно, если не придавать важность своим чувствам?

Пятый день.

Игорь сидел на кухне, пил кофе и смотрел в окно. За окном начинался дождь. Обычный осенний дождь, серый, монотонный. Раньше он бы подумал: «Ну вот, опять погода дрянь». А сейчас просто смотрел.

Зазвонил телефон. Кирилл.

— Пап, привет. Ты занят?

— Нет, — Игорь удивился — сын звонил второй раз за неделю. — Что случилось?

— Ничего. Просто... можно приехать?

— Приезжай.

Кирилл приехал через час. Был хмурый, молчаливый. Сел на кухне, уставился в стол. Игорь сварил ему кофе, поставил перед ним. Молчал.

Он заметил, что внутри нет привычного напряжения. Нет вопроса «почему он такой кислый» или «что я опять сделал не так». Есть просто сын, который сидит напротив и, кажется, хочет что-то сказать, но не знает как.

— Рассказывай, — сказал Игорь.

Кирилл поднял голову.

— Я вчера поругался с девушкой. Сильно. Она сказала, что я чёрствый, что я не чувствую, что я как робот. И я понял... она права. Я и правда не чувствую. Я всё время контролирую себя. А когда пытаюсь что-то сказать, получается либо злость, либо вообще ничего. Пап, я не знаю, что со мной.

Игорь слушал. Внутри что-то отозвалось — не раздражением, а чем-то тёплым и болезненным одновременно. Он узнавал себя. Себя двадцатилетней давности. Себя даже недавнего.

— Кирилл, — сказал он медленно. — А ты позволяешь себе плакать?

Сын удивлённо посмотрел.

— В смысле?

— В прямом. Когда тебе больно, ты плачешь?

— Я... нет. Я вообще не плачу. С детства. Ты учил, что мужики не плачут.

Игорь кивнул. Он сам научил сына. И сам не плакал. Ни на похоронах отца, ни когда развелись с Леной, ни когда Кирилл уехал учиться. Он просто зажимал всё внутри, пока внутри не стало бетонной стеной.

— А если попробовать? — спросил Игорь.

— Что попробовать?

— Позволить себе. Плакать. Злиться. Бояться. Но не придавать этому важности.

Кирилл смотрел на него как на сумасшедшего.

— Как это — не придавать важности? Если я плачу, значит, мне плохо. Если я злюсь, значит, я теряю контроль.

— А если это просто тело так реагирует? — Игорь услышал в своём голосе что-то новое. Спокойное. Не учительское, а делящееся. — Если чувство приходит и уходит, а ты просто замечаешь его, не накручивая историю?

Кирилл молчал. Потом сказал:

— Ты какой-то другой стал. Раньше ты бы сказал: «Соберись, тряпка».

— Раньше бы сказал, — согласился Игорь. — Но раньше я и сам не знал, что можно иначе.

Они помолчали. Кирилл смотрел в окно, дождь усилился. Потом сын сказал тихо:

— Я устал быть роботом.

— Тогда не будь им.

— А если я разрешу себе всё, я же развалюсь?

Игорь подумал.

— Знаешь, я недавно понял одну вещь. Быть живым и позитивным — это не значит контролировать каждое чувство. Это значит... чувствовать, но не застревать. Можно плакать, но не придавать этому важности. Можно злиться, но не становиться злостью. Это как... дождь за окном. Он идёт. Но ты же не становишься дождём. Ты просто замечаешь: идёт дождь. И он когда-нибудь закончится.

Кирилл усмехнулся.

— Ты философом заделался.

— Экспериментирую, — сказал Игорь. — Попробуй и ты. Один день. Просто замечать, что ты чувствуешь, и не ругать себя за это. Позволить себе и дать этому место.

Сын ушёл под вечер. Игорь остался на кухне. Посмотрел на чашку из-под кофе, на мокрое окно. Внутри было непривычно. Он только что говорил с сыном о вещах, о которых никогда не говорил. И в этом разговоре он позволил себе быть... каким?

Не судьёй. Не учителем. Не спасателем. Просто человеком, который тоже ищет.

Он открыл заметки.

Пятый день. Я сказал сыну: можно плакать, но не придавать этому важности. Откуда я это взял?

Я вспомнил свой вчерашний вопрос: «Какой точкой зрения я являюсь?» И понял: когда я был точкой зрения «я не имею права плакать», я зажимал всё внутри. Я становился бетоном. И это не делало меня сильным. Это делало меня мёртвым.

А если быть точкой зрения, которая разрешает? Не которая «надо плакать», а которая просто... позволяет. Не придаёт важности. Не судит.

Быть интересной точкой зрения — это не значит не чувствовать. Можно быть ею и плакать. И злиться. И бояться. Но не придавать этому важности и не судить себя за то, что чувствуешь.

Всё, что я чувствую, — это просто дождь за окном. Он идёт. Он когда-нибудь закончится. Я — не дождь. Я — тот, кто смотрит.

Он отложил телефон. Дождь за окном стихал.

Игорь вдруг подумал: сколько лет он зажимал свои чувства, считая это силой воли? Сколько лет он учил сына быть «крепким»? А оказалось, что настоящая сила — не в том, чтобы не чувствовать, а в том, чтобы чувствовать и не разрушаться.

Не придавать этому важности.

Он посмотрел на свои руки. Впервые за долгое время разжал кулаки и ему захотелось... плакать. И он не остановил себя.

Слёзы пришли тихо, без всхлипов, просто потекли по щекам. Игорь не знал, о чём он плачет. О себе? О сыне? О жизни, которую прожил наполовину? О страхе, что уже поздно?

Или о том, что, возможно, не поздно.

Он плакал минут пять. Потом слёзы кончились. Внутри стало пусто, но не страшно. А легко. Как будто из груди вынули камень, который лежал там много лет.

Игорь вытер лицо, улыбнулся.

— Ну вот, — сказал он. — Я не развалился, а стал легче.

Вопросы для практики после пятой главы

Что было бы возможно, если бы ты перестал придавать важность своим чувствам?

Не подавлять их, а просто перестать верить, что они что-то говорят о тебе. Что ты можешь чувствовать что угодно — и оставаться свободным.

Кому принадлежит твоя привычка судить себя за эмоции?

От кого ты научился, что плакать стыдно, злиться нельзя, бояться — слабость?

Может, это не твоё?

Какие чувства ты привык зажимать? Какие эмоции считаешь «неправильными»? Что, если разрешить им быть, но не делать из них историю?

Что, если бы было совершенно легко с этим? С любым чувством. С любой ситуацией. Не «безразлично», а «легко». Как дождь за окном. Он есть — и он пройдёт.

Попробуй представить: чувство приходит и уходит. Ты — не чувство. Ты — тот, кто его замечает. Что изменится?

Каким я могу быть, но не придавать этому важности?

Быть интересной точкой зрения — не значит не плакать и не думать о чём-то. Можно быть ею и плакать. Но не придавать этому важности и не судить себя за то, что плачешь.

Когда мы запираем себя в суждении и в чужих реальностях, мы не позволяем своей реальности быть.

Что, если нам доступно иметь свою собственную реальность, даже если она нереальна для других?

Вся жизнь проходит с легкостью, радостью и славой, когда мы перестаём застревать в суждениях о себе.

Глава 6. Что если позволить себе лёгкость, радость и процветание?

Шестой день. Утро после дождя.

Игорь проснулся и сразу почувствовал: что-то изменилось. Вчерашние слёзы оставили странное послевкусие. Не пустоту, а лёгкость. Как будто внутри стало больше воздуха.

Он встал, подошёл к окну. Дождь кончился, солнце п