Самолеты, поезда… и чувства

И по какому случаю? Дома все в порядке?

Он знает меня слишком хорошо.

Со слов Софи, все прекрасно. Просто захотелось увидеться со всеми.

И это правда. Но стоит добавить, что я хочу выяснить истинную причину того, почему сестра отменила Дисней-круиз, в который собиралась отправиться с девочками на этой неделе. Я сам подарил им эти билеты на Рождество и уверен, что вопрос точно не в деньгах. Ее дочки проговорились об этом во время телефонного звонка, а Софи просто отмахнулась, сказав, что ей удалось получить кредит на круизный лайнер и они что-нибудь придумают.

Все это очень подозрительно. А все подозрительные вещи в мире ведут к маме.

Отмахнувшись от неприятных мыслей, я пишу Уиллу в ответ:

Да так, возникла пара неурядиц по дороге. Я позвоню, как приеду домой, и мы что-нибудь решим.

Пока мое сообщение со свистом несется по киберпространству, я поднимаю взгляд и в этот момент вижу все еще спящую Кэссиди, мирно сопящую и обхватившую себя руками.

С моих губ срывается вздох. Я чувствую, как затекло все тело. Поднимая пальто с пола, я замираю, пытаясь оценить, насколько оно теплое. Шерсть – штука тяжелая да и мягкостью не отличается. Тем более Кэссиди знает, что это мое пальто. И сказала о нем предостаточно еще в самолете. Все-таки мне бы не хотелось, чтобы она обо всем догадалась.

Я вытаскиваю из чемодана толстовку и направляюсь к Кэссиди. Холод с улицы просачивается сквозь стекло. Неудивительно, что она дрожит.

Я накидываю на нее толстовку.

Я не собираюсь ее укутывать или оказывать другие услуги. Просто чувствую себя в долгу перед ней. Я не задержал для нее шаттл – хотя действительно не видел и не слышал ее, – и несмотря на это, Кэссиди все равно помогла мне в самолете в трудную минуту. Теперь я уберег ее от пневмонии.

На моем месте так поступил бы каждый.

Несколько часов спустя, прислонившись к стене и поймав рабочий ритм, я с головой погружаюсь в работу и почти не замечаю, как Кэссиди зашевелилась.

Почти.

Глава 5

Кэссиди

Я резко выпрямляюсь и кручу головой по сторонам. Осознание происходящего приходит по мере того, как мой мозг просыпается. Аэропорт. Свет приглушен, почти как в театре перед началом спектакля.

А я-то надеялась, что это представление было только сном.

И тут мой взгляд падает на неизвестный сверток серой ткани на моих коленях, и я сбрасываю его на пол с невольным писком.

Что за фигня?

Хватаю это нечто кончиками пальцев и приподнимаю. Так, есть капюшон, но нет завязок. Ткань потрепанная и выцветшая. Быстро заглядываю внутрь – этикетки нет.

Это даже не толстовка, а какое-то детское одеяльце, заношенное до дыр.

Поднимаю голову и осматриваюсь.

Из сотни людей, разбивших лагерь у выхода, я могу выделить только одного. И последнее, что бы сделал мистер «Ага, впервые оказалась права?», это предложил бы мне толстовку. Неприязнь Люка ко мне настолько сильна, что он предпочел оспорить мою правоту насчет ситуации с отелями, несмотря на то, что мы достигли некоторого взаимопонимания и уважения, когда самолет приземлился.

По крайней мере, мне так показалось.

И вот что я получаю за попытку начать все с чистого листа – Люк дерзит мне. Насколько у него хрупкое эго. Предполагаю, если бы я сказала, что аэропорт горит, он скорее кинулся бы гуглить, дабы быть совершенно уверенным, чем доверился бы мне.

Ну и что с того, что я ему не нравлюсь? Он не понравился мне раньше. Так что у меня есть преимущественное право на обиду.

И все же толстовка в моих влажных руках.

На другой стороне прохода я замечаю Люка и его копну взъерошенных волос, похоже, он слишком часто трепал их. Думаю, что кошмарная ночь в аэропорту произвела впечатление даже на самых терпеливых из нас. Люк наклонил ноутбук, разместив его на коленях. В его очках отражаются блики экрана.

Я могла бы спросить его. Но если вдруг толстовка принадлежит какому-то доброму самаритянину, решившему укрыть меня, – или случайному прохожему, который хотел задушить меня во сне и не смог это сделать, – получится крайне унизительно.

Играть в «Симс» до тех пор, пока авиакомпания не объявит какие-нибудь новости, куда безопаснее.

Экран телефона вспыхивает от прикосновения. Пять двадцать утра. Значок разряженной батареи подмигивает мне.

Я осматриваюсь в поисках свободной розетки. Так много людей заснули рядом с ними, заблокировав их собой, что из свободных осталась только одна, верхняя.

А вот нижнюю занял Люк.

Что ж, будет весело.

Я собираю свои вещи, пробираюсь через переполненный зал, зажимая толстовку под мышкой, и, подойдя к Люку, спрашиваю, задрав голову:

– Я воспользуюсь верхней розеткой?

Он смотрит на меня примерно полсекунды, прежде чем вновь опустить взгляд на клавиатуру.

– Конечно. – Я наслаждаюсь легкой победой, и тут он добавляет: – Я просто хотел сказать, что она мне не принадлежит.

– Мог бы просто сказать «да», – бормочу я, достав зарядку из переднего кармана чемодана и включив ее в розетку.

Мышцы напряжены после полета и сна в сидячем положении. Здесь достаточно свободного места, чтобы хорошенько растянуться, но я решаю не слишком усердствовать. Надо делать это потихоньку. Сухожилия под коленками протестующе гудят – верный знак, что во избежание травм сейчас мышцы нужно аккуратно размять. Ведь даже пустяк может лишить меня работы.

– Что ты делаешь?

Продолжая растяжку, я бросаю взгляд направо. Лицо Люка искажается от ужаса.

– Разминаю ноги, – отвечаю я таким же тихим голосом, как и у него.

– Прямо здесь?

Судя по его возмущенному тону, можно подумать, что я разделась догола и наклонилась.

– Конечно. А почему бы и нет?

Он снимает очки с лица и трет их о рубашку.

– Никогда не видел, чтобы кто-то делал шпагат посреди аэропорта.

– Во-первых, это не полный шпагат, а во-вторых, не посреди аэропорта. В нашей части зала почти все спят. Я же не сделала это в очереди на досмотр. – Я опираюсь на локти, и мои мышцы трепещут от радости. – Тебя это так нервирует?

– Нет.

– Тогда почему в твоем голосе столько раздражения?

– Да нормально я разговариваю. – Он вновь утыкается в ноутбук, цокнув языком.

– Отлично. – Я тянусь еще больше, пока ноги не образовывают почти идеальный угол в сто восемьдесят градусов, хотя я не собиралась этого делать, пока Люк не заговорил. Что-то в его тоне выдает в нем умника, который лучше всех знает, что правильно, а что нет, – и он-то, конечно, всегда прав. Это вызывает желание цепляться к нему до тех пор, пока он не огрызнется.

– Быть гибкой – это часть моей профессии. Я ведь тоже работаю. Точно так же, как и ты… со своим беспрерывным клацаньем по клавиатуре.

Набор текста прекращается.

– Кем работаешь?

– Хореографом. Танцовщицей. Мастером стретчинга, так сказать.

Он поворачивает голову примерно на десять градусов, пробегает взглядом по моему телу и возвращается к работе. Он мог бы использовать свой острый подбородок вместо оружия.

– Просто очаровательно.

По моей шее поднимается жар.

– Поражен моим талантом?

– Тронут до слез.

– Ладно, я скоро от тебя отстану.

Он напряженно вздыхает и вытирает рот рукой. В его хриплом голосе слышится усталость из-за недосыпа.

– Я не говорил, что ты должна от меня отстать. Уж извини, что задаю глупые вопросы.

– Кстати, о глупых вопросах. – Я сажусь, скрестив ноги, и приподнимаю его толстовку. – Как думаешь, откуда она взялась?

Люк замирает на несколько секунд. Его молчание такое громкое, что бьет по барабанным перепонкам.

Я поджимаю губы и подношу толстовку к носу. Аромат яркий и освежающий, напоминающий о Калифорнии, с оттенком цитрусов, как холодный лимонад, выпитый на пляже. Я бы узнала его где угодно, потому что на летних каникулах в старших классах работала в магазине косметики «ДжейСи Пенни» и перепробовала достаточно духов, чтобы почувствовать себя взрослой. Это «Ральф Лорен».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Где Уолли?» – серия детских книг-виммельбухов, созданная британским художником Мартином Хендфордом. По задумке читатель должен найти главного героя, Уолли, на картинке, где изображено множество людей. Уолли одет в полосатую красно-белую кофту и шапку с помпоном. (Здесь и далее – примеч. ред.)

2

Кэссиди произносит начало американской идиомы, которая звучит так: «Два шага вперед, один назад» (англ. «Two steps forward, one step back»). Она означает, что в каком-то процессе наметился прогресс, но довольно незначительный.