И всё же… стихотворения

И всё же…

стихотворения

Андрей Михайлович Сутоцкий

Дизайнер обложки Андрей Михайлович Сутоцкий

© Андрей Михайлович Сутоцкий, 2026

© Андрей Михайлович Сутоцкий, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-6016-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

СГУСТИЛИСЬ СУМЕРКИ…

Сгустились сумерки.И в чувствах обострённыхЯ грею пятки звёздною тропой.А может, умер я?Как знать. ОпределённоСпираль Галактики сверкает подо мной…А может быть,Как раз всё так и надо?..И дать ответ мне Небо не молить?..ОсвободитьСознанье от распадаИ напрямую радость ощутить?..Пусть карой больБесчинствует над миромИ серебро с груди мне не сорвать,Но Ты позвольМне быть ещё настырней,Чтобы Тебя, хоть в малом, отстоять.И босым – в снег,И в одури сомненийИдти на Свет, но встретиться – не сметь.Я – человек…Я – осмея́нный гений…Звонок, удар, хлопокИ… смерть.

РАЗМЫТЫЙ СЛЕД

Это утро, должно быть, забудется вряд ли,Когда некая сила толкнула планетуПо случайности ль, нет, без вины виновато,В пару тысяч «кэмэ», наследив напоследок.Почему, отчего, за какие заслугиПятьдесят мегатонн раскололи полнеба,Поменяв полюса и природу в округе?..Не иначе уфологам всё на потребу?..В муляже облаков, переливно сверкая,Что́ пытается скрыть по себе преступленье:То открыто в глаза, то едва намекая,Но в невидимом образе мегаявленья?У Подкаменной, в ночь, обложившись кострами,Мы тревожно молчим, будто всё ещё ново,Будто вскрыта земля и отчётливы грани…А догадки, по правде сказать – бестолковы.И молчит Енисей, не решаясь ответитьЧто́ тогда отразилось в зеркальности водной.Или знать нам ещё рановато про это,Заблудившимся в домыслах у перехода…Мне б с эвенками теми окрест ВанаварыПобродить, порасспрашивать, как это было,Чтоб от огненной тайны слепящего шараНепонятным ледком облепило затылок.Или стать очевидцем, иль, что ещё лучше —Знать причину, владеть и предсказывать время…Ну, а может быть, всё регулирует случай?А внезапность, она, как известно, мгновенна.Где? когда? почему? – ни черта мы не знаем.И… плешивым собраньем гипотезы множим…А планета летит… бесконечно другая…Может, нас здесь и не было?.. Что же, возможно…

КУМАЧИ ЗАРНИЦ

Всё меньше русских лиц.Больны глаза и души.Должно быть оттого,Что день уж недалёк.И кумачи зарниц,Как память о минувшем,Забытым торжествомНе радуют Восток.Россия пала ниц,Закрывшись от лазури(святая простота),Покорна и слепа.Всё меньше русских лиц.И льётся брагой сурья,Быть в радость перестав,По выцветшим губам.И гогот, а не смех,И жадность, а не щедрость,И разум не в цене,Когда расчётлив ум.И что там ждёт нас всех…Беспамятство и тщетность……и смотрит сквозь прицелГривастый тамагун.Да, мы повинны в том,Не возжелав иного,Что, затянув себяВ бесовский балаган,Без мысли о святом,Без права и без слова,Сживаясь второпях,Потворствуем врагам.Всё меньше русских лиц.И как бы не хотелосьВосстать из пустотыБезудержных словес,Чтоб стать свободней птиц,Сменив слова на дело —Нам на пути крестыДа скорбный взгляд небес.

ЗЕЛЁНЫЙ АНТИФРИЗ

Я мог бы приехать к другуИ быть для него сюрпризом,Но нет у меня (напруга)Зелёного антифриза.Я мог бы его в два счётаКупить за углом у Фадея,Да год уж сижу без работы, —А значит, увы, без денег…Что толку иметь иномарку,Как мой перламутровый «Níssan»,Коль нет офферторий, жалко,Купить и залить антифриза.Я ждать не хочу, не верю,Что утро дня мудренееИ глупо глядя́ на время,В беспомощности бледнею…«Двенадцать ноль-ноль» – проблема:Решить мне её не по силам,Ведь в это ночное времяВзаймы не с руки просить мне.В шелко́вых своих прикидах,Презрен, отстранён и не признан,Гоняю чефир, как быдла,В страданиях по антифризу.А друг, позвонив на домашний,Бубнит обвинительный опус,Что, дескать, довольно алкашить,Иди и садись на автобус;Что, дескать, вчерашний начальникВо мне уже должен загнуться…Но я, помолчав, отвечаю:– А русские – не сдаются.

МЕТАМОРФОЗА

Мой кот спокоен, как удав,Вчера с утра, кастратом став.Никак понять не может он,Что происшедшее – не сон.«Ого, гигант! И сколько ж лет?», —Спросил ветврач-апологетИ ввёл коту полсуток сна,Представив, видимо, слона.Ветеринару на вопросЯ лгал, почёсывая нос:«Нежнейший возраст у него,Четыре месяца всего…».И вот он дома в пеленах:Дрожит язык, туман в глазах…Но кот ползёт через наркозНелепых снов, нелепых поз…И жжёт меня до глубиныСознанье собственной вины,Что по наивности своейУбавил пыл его когтей.Насилью противостоя,Стоит он, бедный, у стола,Котом, прожив всего лишь годИ… просто за́ душу берёт.Теперь мой кот неприхотлив:Природу пола изменив,Я подарил ему покой.И стал он ласковый такой…Не скачет мне по голове,Не шарит взглядом во дворе,Лишь спит игрушкой меховой…Да-а-а… слава Богу, что живой.И всё бы было хорошо,Ведь кот в сознание пришёл…Но дело сделано. Кастрат.Своеобразный результат.

ТЕНИ ЗЕМЛИ

А времени – крайне мало.Успеть бы сказать о главном,Ведь жизнь переходит плавноПод мокрое покрывалоЗемли.Теряемся в приобретеньях,Стираемся постепенно,Не воспитав терпенья…Да кто же мы, если не тениЗемли?Помилуйте, мы ещё дышим?Под стать тараканам, у биржиНахраписто и бесстыжеОрём, что есть силы, чуть вышеЗемли…Расталкивая локтямиДруг друга, на землю тянемДруг друга и, как «Титаник»,Уносим с собою тайнуЗемли.И будут гадать потомки,Раскрыв нараспашку окнаО нас бесконечно далёкихИ, может быть, допотопных,Обманутых притяженьемЗемли.

ПОМЕХИ

Они проникают в насПодспудно, из-под сознанья,Всё в виде нелепых форм,А также фальшивых нот,Как будто бы кто-то хочетНас вывернуть наизнанку, —Да так, чтобы мы забылиОбратной дороги ход.…нашёптывают, внушают,Конечно же, на погибель;Натравливают, призываютИдти и вершить обман…В «неправильные» мозги намВставляют свои плагины,Чтоб разум не мог заметить,Что горе нам от ума.Аллеей усталых липИду, запинаясь в прошлом,А мимо меня – домаРасчётами перфокарт…И знал ли что о ЛюбвиВосточный эксцентрик Ошо?И мог ли преодолетьОпасности Жан Поль Сартр?В экзистенциальном сне —Глубокие переживанья.Но сон остаётся сном.И камнем под ноги – явь.Свобода на полчасаВ горячей чугунной ванне,Иль где-нибудь, у печи,До розового угля.Они проникают в насНеровным дыханьем ветраИ страхами пред чертой,Что вновь впереди на шаг.Заботливою рукойПодброшены нам приметы…Да только не видит ихОбманутая душа.Бушует девятый вал.Туман и… не дра́знит берег.Но как не взлетай волна —Она Океана часть.И ангелы в НебесахСвои обновляют перья,Чтоб как-нибудь невзначайНа землю опять не пасть.Но сети прочны, как сталь,И маски последних игрНе верят в иной исходОставленных серых масс.И как не тяни аккорд —С репризой прервётся лига,И музыка – отзвучит, —И, может, уже сейчас.Так что же мы не вольныОтветствовать им отказомИ стать на виток сильней,Талантливей и мудрей,Очистится и вздохнуть,Пусть медленно и не сразу,И вновь обрести покойПрозревших к Любви людей?

ХИБИНЫ

Былых мастодонтов горбатые спиныЗастыли в граните полярных широт.О чём вы молчите, седые Хибины,Холодные камни холодных высот?Вас прячет закат в уходящем сиянье,Из тьмы поднимает вас белый рассвет,Чтоб стали вы, горы, чуть-чуть небесами,Впитав в себя тайны далёких планет.Оглохшие камни кричащих ущелий,Пугающий грохот стремительных глыб…В обители вашей я принял крещенье,Чтоб вы мне в походе хоть раз помоглиРешиться пройти островерхой грядою,В пронзительном свисте ветров устоять…Так пусть же окажутся ваши ладониПриветливым другом. А впрочем, как знать…Но в знак ли согласия сходят лавиныИ кро′шится в пыль обжигающий лёд.Нет, я не забыл, что такое Хибины, —Холодные камни холодных высот.

ПО ЗАДАНИЮ ЦЕНТРА

светлой памяти актёра В. Тихонова

В продутых ветром городских развалах,Где грезят души горьким сухарём,И день и ночь нацистские вассалы,Под стать жрецам над жертвенным огнём,Кричат – «Sieg Heil!..», стервятниками рея.Им дан приказ: в три дня отфильтроватьВсех тех, кто ищет силы против Рейха,Стараясь смерти противостоять.И он опять, опять, как на пружине.Простой провал – полжизни не в зачёт.Не первый год разведчиком в Берлине:Про всё и вся, на сто, наперечёт…Он окружён лукавыми друзьями…Он загнан в угол, чувствуя прицел…Но, как ни странно, выдержан экзамен,И в три столбца получит шифр Центр.Не стоит, Генрих: поздно улыбаться…Не надо, Вальтер: можно захмелеть……а сны всё чаще о России снятся…И рощам вешним их не пожелтеть.Но не до сна: продажная ЕвропаВывозит в Штаты «Фау» под зарок……и он опять примерным остолопомПред Шелленбергом тянет кофеёк…Он здесь, как в жерле адского вулкана,Вводя в игру послушный пятый туз,Семнадцать дней выстраивает планы,…Чтоб мирно спал советский карапуз.Но мир – зловещ. И хитрые особы,Победоносным силам вопреки,Вождю рабов надраивают обувь,Напоминая кто его враги.Спустить с курка и…Всё. Осточертело.И к пистолету тянется рука…Но шеф гестапо, вчитываясь в «дело»,Не усомнился в честности пока.Пока есть время к сборам и отходам«Vergeltungswaffe», «Neu-Schwabenland»…По коридорам запертой свободыТо тут, то там могильщики стоят.«Но выход есть, – он шепчет, – несомненно…»Пусть на полшага, но – опередит…А на виске синеет змейкой вена…Он ждёт сигнал.Он курит.…и молчит.

НА ЛЕПЕСТКЕ ЦВЕТКА…

…и нет числа досужим разговорамПро непростую женскую судьбу!..А жизнь летит, спешит, как поезд скорый,Куда-то вдаль, всё больше наобум,В кромешной тьме, сверкающею нитью……и слышен голос…Кто же там кричит,Что устремленья спутаны, изжитыИ не найти заветный алгоритм?..Но дух – не верит: нет её, боязни…И не подводит женское чутьё,Когда в мужских предчувствиях бессвязныхОдна лишь брань, бурчанье да нытьё.Ну вот скажи мне: разве ты на светеТакой, как есть, рождён не для Любви?..Ужели ты не слышишь?.. Даже ветерТебе с любовью шепчет: «Мы свои…»А женщина… Она ль не понимает,Когда на свет торопится дитя,Что в этот миг она ребёнку даритВеликий шанс, любя, как никогда?..…и ты опять взахлёб о смысле жизни…О, сколько их, горючих женских слёз,Как будто из невидимых кувшинов,По всей земле любовью пролилось!..И я, всё чаще думая об этом,Презрев всё зло, какое только есть,Молюсь за них, чтоб их частички светаНе отсияли бесполезно здесь.

РАЗМЫШЛЯЯ НАД ПИСЬМОМ К МАМЕ

Как трудно жить бесхитростно и просто,Сиять, подобно Солнцу, согреватьЕдва на свет пробившийся отросток,Что сам когда-то Солнцем должен стать!Цветёт, ветвится детство, подрастая,Спеша самостоятельно дышать,Пока его хранит Любовь Святая,Глубокий Корень под названьем – Мать.Прими душой, прочувствуй каждой клеткой,Кому обязан жизнью ты по гроб!..Не надо, друг: звонишь ты очень редко,Что пробирает совести озноб.Не памятью, а сердцем и душоюДержать нам с матерями надо связь!..Отделавшись подарочком дешёвымОпять на дно, в безмолвии таясь?..А жизнь уходит частым, острым пульсом,Как те цветы, что долго не стоят…Зачем так легкомысленно?.. Упустишь…И никогда не скажешь – «…это я…»И вот в ночи пишу, разлукой болен,Я этот стих тебе издалека,Спеша до срока встретиться с тобоюВ простых строка́х блокнотного листка.

В СОЕДИНЕНИИ

Стоцветным хрусталём искрился свет,А купол неба был голу́б и весел.Я чувствовал – назад дороги нет:Мне мир людских проблем не интересен.Кружили в травах танцы мотыльки,И сам я, как они, готов был к танцам,Выстраивая странные шагиВ пространстве сохраняемых дистанций.Затем я лёг на лёгкую травуВ тени заплесневелого забораИ, в голубом увидев синеву,Не мог отвесть мечтательного взора.Я всё смотрел куда-то, в никуда,Следя порой за шустрыми дроздами,Осознавая, как она пуста —Моя система мозга непростая,Ведь было в этот миг – не до ума,Что постоянно болен беспокойством.В меня природа видимо самаПустила свой невидимый отросток.Нет, было мне несложно ощущатьВсецелостность миров, определённо,И этот звук под бархатом плюща,И камыша покорные поклоны…И не дышать… А если и дышать,То только с чувством благорасстворенья,Как встарь, на грудь ладони положа,Перерождаясь в новое растенье.

НЕ ПРОПУСКАЯ

Страх отойти, пропустив другого,Души людей заковал в оковы.Нам бы покаяться, нам бы признать…Но не намерены мы пропускать:На автостраде, летя в иномарке,В битве за кресло, чтоб годы насмаркуБыли не выкинуты, в очередях…Женщин беременных на сносяхМы пропускать так и не научились.Мудрость пророков, что в бозе почили,Также оставили мы за спиной,В спорте, в семейных скандалах… ВойнойКормимся мы, ненавидя друг друга,Чтобы однажды не выйти из кругаВ беге за собственной тенью.Устал?Полно, когда впереди пьедесталНовых побед! И… локтями, локтями,Маской льстеца, козырными мастями…Лезем, и лезем, и лезем наверх…Даром, что там нас давно уже всехЖдёт-не дождётся сырая могила,Чтоб с того света увидеть могли мыСвой высоко занимаемый пост,Где лишь в длину измеряется рост.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ДОРОГУ

«Кому как повезёт», —Такой теперь ответУ тех, кто отслужилВ вооружённых силах.И что «Устав», что «КЗОТ» … —В стране порядка нет:Неуставной режимНеуставных дебилов.Но всё же, есть одноПодспорье в трудный час:Не прогибаться в срамПред дембелем в лакействе,Умея в основномДва цвета различать:Один нам Небом дан,Другой… – ведёт к безвестью.И чтобы устоятьПред натиском чертей —Будь мужествен, правдив,И целостен. А колиРешишь себя отдатьПод свист тугих плетей,Тогда в твоей груди —Портянка вместо воли.Не смейся. Будь умней.Смывает смех – война.Где будут эти всеШевроновые куклы,Как не в плену измен?Вот так-то, старина!Да, выбирать друзей —Нелёгкая наука.Ну, с Богом! В добрый час!А если что узришь —Подумай тыщщу разПред тем, как возмутиться.Порою промолчатьИ серым быть, как мышь,Всё лучше дерзких фраз,Чтоб целым возвратиться.

СНЕЖИНКА И ПЯТЬ ЗВЁЗД

«… ещё в ноябре ударили лютые морозы. Лекции приходилось проводить в холодных, не отапливаемых помещениях. Было так холодно, что в чернильницах замерзали чернила. И тогда количество прочитанных часов мы отмечали на доске мелом».

(Из воспоминаний очевидцев)

Был город бел, как мел.Звенел мороз за сорок.Он шёл по ЗаводскойВ редакцию «Невы»И в спешке налетел,К немалому позору,На человека:– Ой!!!Простите, это вы?!В буклетовом пальто,Мутоновой ушанке,Стоял пред ним поэт, —Под мышкой – узелок.А в узелке – батон,Да колбасы полпалки…– Да, это я, сосед…– Прошу, товарищ Блок,Простить меня… Спешу… —Сказал он и некстатиПоймал себя на том,Что лопает батонИз рук поэта… «Шут!..Как стыдно!..»В результатеПоэт сказал:– Викто′р,Вы голодны′, пардон?..Извольте колбасы.Ну, что ж вы? – не смущайтесь…Такие времена…Позвольте-ка спросить:Что пишете?..– «ТузыИ джокеры»…– К несчастью,Досталось вам сполна..Зато каков посыл!..Хотите ли пойтиНа лекцию со мною?Я вам могу прочестьПро смесь литератур…Здесь пять минут пути,Всё правой стороною…– Ну, что ж, приму за честь…Пожалуй, что пойду…………………………..…а в зале – ни души.На окнах зала – наледь.Хрусталь зелёных люстрКазался ледяным.В пронзительной тишиСлова поэта сталиПод стать костру и вкусИх был таким живым…Красивых ровных словНасыщенные фразы…Хуан де Монтемайр,Альваро Кубельо,Сервантес де Любовь,Уртадо де ВсёразомИ… «Горе от ума»,Поскольку ум есть – зло.В чернильном пузырькеЛедышкой стала жидкость…Да и поэт охрип,Читая третий час.Взял мел и на доскеНарисовал снежинку…– А почему не три?..– Пришлось ли вам скучать?..– Я лекции такой,Признаться – не припомню…– А как вам Поль Гоген?..И тут ворвался в залПроректор Луговско′й…, —Точней… – мерзавец полныйИ, подбежав к доске,Пять звёзд нарисовал.

ПОЭТ ПАВЛИН

(басня)Поэт-павлин, конструктор новых форм,В венце тщеславия гулял в садах Эвтерпы.Он вдохновлён был сладким зельем терпкимИ на слова изысканные скор.Туманя слог, дразня лиловых птиц,Он хитро плёл стихи ассоциаций,В которых он и сам плутал, признаться…Так почему пернатый хор певицСамозабвенно следовал за нимИ подпевал словам оригинала,Хоть каждая из них отлично знала,Что он словами попусту звенитИ что бездарен, собственно, с начал,И подпевать ему – такая скука…В чём прелесть, люди, глупости «аукать»,Роскошный веер перьев волоча?Ну, не дал Бог таланта и ума,Как не дал и заливистого пенья,Одев лишь только в красочные перья,Чтоб скрыть всю мерзость птичьего дерьма.Быть рядом с ним и следовать ему,Для этих птиц – припудренная похоть…И не страшит их, что легко оглохнуть,Когда взахлёб поёт такой певун.А ежели «прославится» – дурак?!..Богема, слава, пышный мякиш хлеба…А то, что не обнять крылами Небо,Так это, право – форменный пустяк.

«ДАНЬ УВАЖЕНИЯ»

(памфлет)Был зал набит кишащими чертями.Под потолком мерцал пурпурный свет.На ритуал, устроенный властями,Проник из ада весь дьяволитет.Весьма не сдержан был сей сброд легавый.От грязных шкур гулял по залу смрад.И, чёрных глаз с кишащих не спуская,Огромный чёрт копытом бил в набат.А там, на сцене, как на эшафоте,Стояли люди – рыцари труда —И принимали медные офортыИз рук чертей в награду за годаРаботы в цехе (филиале ада)…И ордена, похожие на ложь,К стыду сказать, бренчали непарадно,Но между тем, посверкивали всё ж.Бордовой кровью капали знамёна.Над потолком – геральдика с косой.А в глубине, на заднике – иконаВеельзевула… Экое шизо′!..В проходах дымно жарили баранов,Гремели тарой, полной «аш-о-аш»……и пробирались с боем ветераныУйти из зала через бельэтаж…Какой фуршет?.. Какие дифирамбы?..Скорей на воздух, горечи полны,По лестницам сбегали, как по трапам,Легенды развалившейся страны.

КОТ НА ПОДОКОННИКЕ

На подоконнике, в углу,Спиной к откосу прислонившись,Грустит британский мой шалун,Гоняя взглядом птиц по крышам.Стрекочет, чавкает, фырчит,Как настоящий имитаторИ, будто птицам говорит:«Кончай дразнить меня, ребята…До вас я в жизнь не дотянусь,Как до Луны и до Бразилии…Но я, меж тем, котом зовусь!..Иль вы об этом подзабыли?Иль вы забыли, что котовИ без меня полно в округе?Вон кто-то там уже готов,В когтях кота крича в испуге.И вам хвосты укоротят,Коль не заткнётесь, пустозвоны!Кастрат он – не дегенерат:Блюдёт кошачии законы…Пусть заоконные они,Но я домашний кот, ребята.Смотреть на вас – что видеть сны.А сны – ни в чём не виноваты.…»И кот затих, видать, уснул…Пусть отдохнёт от трудной роли.А я вкусняшки сыпанулЕму в тарелку… Жалко, что ли?..Ещё за ним понаблюдалИ… сам уснул в нелепой позе,Переживая за котаНа полном, так сказать, серьёзе.И видел сон, как мы с котомВесь год по Африке кружили,Где все его считали львомИ даже гимн ему сложили.

«УСЛЫШИТЕ МЯ ЧЕЛОВЕЦЫ…»

Уходим внутрь себя,Себя не узнавая,Не споря с суетой,Не властвуя над ней;Уходим внутрь себя,Забытому внимая,Чтоб испытать восторгВернувшихся людей;…из миллиарда словНа главные три слова,Как будто на маякИз мокрой рваной тьмы;Вне глаз полночных сов,По пламенному зовуТого, чей путь всеблаг(пути не знаем мы).Уходим внутрь себя,Приятно умирая,Простясь с инертным зломИ цепкостью когтей,Не выходя на связь,Игры не нарушая,Под правильным углом,Как рыба из сетей.Чего бояться намВ зашторенном пространствеПрилизанных святош,Воюющих за жезл?«Вот длань моя, возьмись,Пугливый раб и… царствуй!..Не хочешь? Отчего жТогда ты так блажен?..»Не слышим мы Его,Открывшего ворота,Восшедшего за нас…А нам не по нутру…А нам милей амвон,Да «горькая» до рвоты,Да реки лживых фраз,И алость на ветру.Мы крестимся, хотимЧудесных исцелений,Лекарственный букетЦелуем в корешки…Идти, иль не идти?.. —Страдаем мы от лени,Боясь взглянуть на свет…Но чёрные очки…И, проживая жизнь,Из жизни извлекаемЛишь временный успех,И нет тому конца.А там, в груди, дрожит,Пока ещё не каменьИ выдаёт «тире»От первого лица.Уходим внутрь себя,Пугаясь в переходахИ синей темнотеБлукающих существ…Уходим внутрь себя,Залив страданья йодом,Без злобы на людейДа и на мир вообще.

В ПРЕДДВЕРИИ ГИБЕЛИ МИРА

В одной из холодных комнат,Со светом, лучами – в завтра,Я вышел с трудом из комы,К дальнейшему – без азарта.Я встал и побрёл коридором,Входя в лабиринт подвала,Где трубы, гудя как горны,Тянули свои хоралы.А слева и справа – кладовкиС набором нелепых творений…Я шёл так особенно долго,Пока не набрёл на ступени,Ведущие серпантиномК лиловому выходу в утроС фактурным налётом тиныИ чужеродных продуктов.Увидев, во что мир ввергнут,Я сдался пред этой былью,Готовый принять на веруПобеду золы и пыли.И было мне жутко от мысли,Что не испытал испугаПри виде вчерашних истин,Заросших грибком муругимСредь правильной паутины,Унылых домов и грязи…Но так ли неисповедимыПути? И зачем же сразуСсылаться на неизвестность,Коль сами повинны в этом?..…и Солнце ушло безвозмездно,Отдав темноте планету.Я двигался по наитию,Всё тщетно пытался вспомнить,Как выглядят пирамидыИ, почему-то, Япония……со всех четырёх направлений —Невидимый свет радиаций.А в свете его – мавзолеиТиранам погибших наций.В пугливых потоках энергий,Истаяв до крошечной точки,Я снова, похоже, низвергнутВ религию дня и ночи.………………………………..Пророчествуя пред крушеньем,Я всё ещё уповаюНа случай… Но нет решенья……и, следовательно, не успеваю…

О ЦВЕТЕ

Цвета природы – не случайны,И каждый цвет – носитель мысли.Цвет голубой – само молчанье.Цвет синий – хлад бездонной выси.Зелёный цвет… И что ж он прячетВ своих бесчисленных оттенках?Оттенок тёмный – мудрость, значит,А светлый… светлый это – дети.Цвет серебра: «сияньем луннымПриподнята завеса ночи,Где альт, смычком скользя по струнам,Выводит нам мотив барочный…»Цвет красный – двойственная сила:Добра и зла орнамент красный…И пусть порою зло красиво,Но доброта… она – прекрасней!Трезвит и будит разум – жёлтый,Тревожит душу листопадом.Звездой для радости зажжённый,Он дан нам будто бы в наградуЗа предрассветную надеждуИ робко тлеющие души.То до лимонного он нежный,То до горчичного он скучный.Цвет золотой – материален,Хоть и религией отмечен.Он – власть и ненависть, буквальноИ этим мраком обесцвечен…А что до символа, то вряд лиКто в золотом увидит нечто,И, одиночествуя рядом,Нам осень – золотом навстречу.Цвет бронзы – статуи, монеты,Остановившееся время…Крупицы прошлого планетыМертвы. А смерть, она – не греет.Но льёт со звонницы раскатно,Под стать невыдержанным грозам,Неутихающий предстательТревожный звук гудящей бронзы.Песка две маленькие горсти,Струясь меж пальцев, побежали…Песочный цвет: далёкой гостьюЖивёт в нём жизни подражанье.Он по рождению – пустыня,Чуть увлажнённая дождями…Войну развёртывая с тыла —Он враг любви и мирозданья.Вот белоствольные берёзы,Хитро исчерченные чёрным:Невинный танец белой розы,Лик белой ночи утончённый…Ахроматическая тайна —Семи цветов соединенье…Цвет белый в радость обретая,Я обретаю пробужденье.О чёрном… Что писать о чёрном,Его сомнительном пространстве,О мысли, в чёрный заключённой,О несчастливой чёрной масти,О всех злодеях и злодействах,Что тоже выкрашены в чёрный,Всё ради зла, всё ради местиИ ради тысяч обречённых.Я их спрошу: «Куда идётеВо мраке ночи вы, ребята,И что от ночи этой ждёте? —И чем она вам так приятна?Видать, удобно прятать в чёрныйВсе ваши мерзкие привычки…А белый день – он не в почётеИ из морали вашей вычтен».Так воспарить бы в голубое,Иль выпить грусть холодной сини!..Заправив радугу в обойму,Я б расстрелял и не спросил быПустую ночь с капризным ветромЗа боль и прожитые драмы,Чтоб, как и встарь, перед рассветом,По нам молились наши мамы.

ВОРОНЫ, ГОЛУБИ, СОРОКИ

Пока не вытянуты сроки,Как невода, из вод событий,Вороны, голуби, сорокиНе могут нами быть забыты.Но отчего таким крылатым,Меняя кроны, словно троны,Всегда вам подле нас быть надо,Сороки, голуби, вороны?Опять вы к нам с насмешкой птичьей,Что мы сбиваемся с дороги…Ужель вошло у вас в привычку,Вороны, голуби, сороки?..Пусть наши жизни параллельны,Как рельсы, мачты и перроны,Но с вами мы в одной Вселенной,Сороки, голуби, вороны.От нас вы слышите упрёки?..Да, мы подчас ворчим без толка,Вороны, голуби, сороки,Когда вы прямо нам под окна…Одни дворы у нас и дажеПриют оград печально-строгий…Но с вами, птицы, нам – не страшно,Вороны, голуби, сороки.По вам мы чувствуем природу,Осознавая, что пороюДруг друга держимся поодаль,Сороки, голуби, вороны.Беды, надеюсь, не случится…Но чтоб от стужи не продрогнуть,Держитесь к нам поближе, птицы, —Вороны, голуби, сороки.

САРГАССОВО МОРЕ

Три недели скитаний в спокойном Саргассовом море

Убаюкали память мою и размыли года,

Наблюдаю фрегатов с таинственной искрой во взоре,

Исчезающих в мокрых ветрах неизвестно куда.

Здесь замедлено время и впутано в бурый саргассум,

Что скрипит о борта одиноко блуждающих шхун.

И всё ждём мы ветров, стосковавшись с друзьями по галсам,

Под летящими по небу нимбами солнца и лун.

Это море, друзья, как Любовь – берегов не имеет:

Потерявшийся в водах его – потерялся навек.

Сколь живём, а с Природой на «ты» говорить не умеем,

Доверяя мечтам, отмерять за парсеком парсек.